Сердцебиение под маской вежливости
20 июля 2025 г., 20:46
В груди колотилось, как барабан на параде. Я сжимала в потных ладонях билет и блокнот с автографами, чувствуя себя нелепой авантюристкой в самом сердце безумия. Вокруг визжали, плакали и пели девушки в мерче ATEEZ – океан преданности, в котором я была крошечной, заблудившейся рыбкой. *Нет, скорее, неуклюжей медузой*, – подумала я, поправляя прядь выбившихся из хвоста русых волос.
«Ты *обязана* пойти, Ёна!» – голос Пак Мины, моей лучшей подруги, до сих пор звучал у меня в голове, полный отчаяния и высокой температуры. «Билет не пропадать же! Просто возьми мой блокнот, пусть они распишутся… Я тебе всех распишу, кто где сидит!» Она, настоящая фанатка, знала каждую их родинку. Я же… я могла отличить их по цвету волос, и то не всегда. Мой корейский хромал на обе ноги, английский был спасением, но здесь, в этом гулком зале ожидания перед встречей, он казался таким же бесполезным, как зонтик в пустыне.
И вот я здесь. Вместо Мины. Лицо Ёна, 23 года, испанка из Барселоны, временно живущая в Сеуле, с глазами, которые все называли «небесно-голубыми» (хотя сегодня они, наверное, больше походили на испуганные озера). Я нервно переминалась с ноги на ногу, стараясь слиться со стеной, пока нас группами запускали в просторную комнату с длинным столом.
Они вошли. Восемь молодых людей в стильных, чуть мешковатых костюмах, улыбающиеся, машущие. Волна криков захлестнула комнату. Я автоматически улыбнулась, чувствуя фальшь на своих губах. *Боже, как же я здесь оказалась?* Я знала их имена благодаря шпаргалке Мины, но лица сливались в калейдоскоп улыбок и причесок.
Подошла моя очередь. Сердце готово было выпрыгнуть. Я протянула блокнот первой девушке за столом – Юнхо, если я правильно помнила схему рассадки. Он мило улыбнулся, что-то быстро сказал по-корейски. Я лишь кивнула, выдавив: "Thank you!". Следующий – Минги. Его энергия была заразительной, он что-то весело прокричал, и я снова кивнула, краснея. *Господи, пусть это поскорее закончится.*
И вот он. Третий от края. Чхве Сан. Я узнала его по шпаргалке и... по глазам. Большим, темным, очень внимательным. Он смотрел не сквозь меня, как некоторые до него, а *на* меня. В его взгляде было любопытство, легкая озадаченность. Он взял блокнот, его пальцы аккуратные, движения плавные. Он начал было писать, но вдруг остановился. Поднял глаза. Взгляд скользнул по моим светлым волосам, задержался на моих глазах. На его лице мелькнуло что-то вроде удивления.
"¿Hablas español?" – его голос был тихим, почти шепотом, но для меня он прозвучал громче любого крика в зале. *Испанский?* Откуда? Я замерла, глаза расширились.
"¿Sí? Sí, hablo español," – выдохнула я, чувствуя, как камень свалился с души. Родной язык! В этом безумном месте!
Его лицо озарила теплая, искренняя улыбка, совсем не такая, как вежливые улыбки до этого. "¡Ah, genial!" – он выглядел по-настоящему обрадованным. "Me llamo San. ¿Y tú? No pareces... bueno, como las demás." (Меня зовут Сан. А тебя? Ты не похожа... ну, на остальных).
"Liso Yeona," – представилась я, чувствуя, как краска заливает щеки. "Liso... es mi nombre coreano. Soy española. Vine... vine por mi amiga. Ella está enferma." (Я испанка. Пришла... за подругу. Она заболела).
"¡Oh, qué pena por tu amiga!" – его сочувствие показалось искренним. Он говорил по-испански свободно, с легким, но приятным акцентом. "Pero... me alegro de verte a ti aquí." (Но... я рад видеть тебя здесь). Его взгляд снова мягко коснулся моего лица. "Tus ojos... son como el cielo despejado de mi ciudad natal." (Твои глаза... как чистое небо в моем родном городе).
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От смущения? От неожиданности? От чего-то еще? Он был невероятно красив вблизи, а его спокойная, тихая манера говорить на *моем* языке делала этот момент каким-то нереальным, интимным посреди всеобщего шума.
"Gracias," – прошептала я, теряя дар речи. Сан улыбнулся еще шире. Он снова взял блокнот и начал писать – не просто ставить автограф, а что-то выводить тщательно. Потом он перевернул страницу и снова что-то написал. Закончив, он передал блокнот обратно. Его пальцы слегка коснулись моих. Тепло.
"Para tu amiga," – он кивнул на первую подпись. Потом его взгляд снова стал серьезным, теплым. "Y esto... para ti." (А это... для тебя). Он слегка прикоснулся к только что написанному на следующей странице. "Por favor... escríbeme. Me gustaría... me gustaría hablar contigo de nuevo. En español." (Пожалуйста... напиши мне. Мне бы хотелось... мне бы хотелось поговорить с тобой снова. По-испански).
Я посмотрела на страницу. Рядом с его автографом для Мины был аккуратно выведен никнейм в Instagram. А под ним, на чистой странице, еще один, такой же, и несколько слов: *"Para Yeona del cielo. Por favor, háblame. - San"* (Для Ёны с небес. Пожалуйста, поговори со мной. - Сан).
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня с такой открытой надеждой и легкой робостью, что у меня перехватило дыхание. Я смогла лишь кивнуть, сжимая блокнот как талисман.
"Gracias, San," – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит.
"De nada, Yeona," – он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули искорки. "Te espero." (Жду тебя).
Следующая девушка уже подходила. Я отошла от стола на ватных ногах, прижимая блокнот к груди. Шум зала, крики фанаток – все это отдалилось, превратившись в фон. В ушах звенела тишина после его тихого голоса. В руках горела страница с его инстаграмом. А в груди бушевал ураган из неверия, смущения и какого-то дикого, трепетного предвкушения. Я пришла сюда за автографами для подруги. А ухожу... с приглашением в личные сообщения от Чхве Сана. И все это – на языке Сервантеса, посреди корейского безумия. *Dios mío...* Что же теперь делать?
