Дьявол носит Hermes

Дождь стучал по подоконнику крохотной квартирки, которую Ки Хун делил с Сан Ву, будто настойчивый кредитор, требующий вернуть долг. Впрочем, последнее было недалеко от истины — долги висели над ним, как дамоклов меч.   — Ты выглядишь ужасно, — Ки Хун скривился, глядя на бледное лицо Сан Ву, который сидел, закутавшись в одеяло, с градусником во рту.   — Спасибо, что подчеркнул, — прохрипел друг, вынимая термометр. — Тридцать девять и два. Идеально для интервью всей моей жизни.   Ки Хун вздохнул, развалившись на стуле:  — Ну и что теперь? Отменяешь?   — Не могу! — Сан Ву резко вскинулся и тут же застонал, хватаясь за голову. — Это шанс, который дается раз в жизни. Хван Ин Хо крайне редко дает интервью! Если я провалю…   — Тебя уволят? — Ки Хун поднял бровь.   — Хуже. Переведут в отдел кроссвордов.   Ки Хун фыркнул, но тут же замер, почувствовав ледяную тяжесть взгляда друга.   — Ки Хун… Ты должен сделать это за меня.   — Что? — он откинулся назад, будто его ударили. — Ты с ума сошел? Я даже не журналист!   — Но ты умеешь говорить. И… слушать. А это все, что нужно.   — Сан Ву…   — Пожалуйста. — Глаза друга стали влажными, но не от температуры. — Я не могу потерять это.   Ки Хун заерзал. Мысль о том, чтобы встретиться с каким-то миллиардером, вызывала у него дрожь. Но еще сильнее его пугало другое — подвести Сан Ву.   — Ладно… — он сдался. — Но только если ты расскажешь мне все, что знаешь.   Сан Ву тут же оживился, несмотря на жар.   — Хван Ин Хо — не просто богач. Он «адвокат дьявола». Говорят, он выигрывает даже безнадежные дела, но его методы… сомнительны. Он холоден, расчетлив и не терпит глупости.   — Звучит обворожительно, — Ки Хун скривился.   — Будь осторожен. Он… чувствует слабости людей.   — А у меня их нет, — Ки Хун фальшиво рассмеялся.   Сан Ву не улыбнулся.   — Именно поэтому он тебя раскусит за секунду.   Ки Хун почувствовал, как по спине пробежал холодок.   — Где и во сколько?   — Завтра. Семь вечера. Главное здание корпорации в центре. Кабинет пятьдесят восемь. — Сан Ву протянул ему диктофон и блокнот. — И… Ки Хун?   — Да?   — Не смотри ему прямо в глаза слишком долго.   ***  Дождь хлестал по тротуару, превращая асфальт в чёрное зеркало, в котором отражались неоновые вывески Сеула. Ки Хун прикрыл голову блокнотом, но это не спасало — холодные капли стекали за воротник рубашки, заставляя его вздрагивать.   «Чёрт, черт, черт…»  Он опоздает. А ещё выглядит как промокший котёнок — волосы, обычно прямые и послушные, теперь вьются непослушными прядями, прилипая ко лбу и вискам. Ки Хун нервно провёл по ним пальцами, но стало только хуже.   Перед стеклянным небоскрёбом, где располагался офис Хвана Ин Хо, он замер. Здание давило своим холодным величием, словно напоминая: «Ты здесь лишний».  Ки Хун слишком сильно нервничал. Он начитался новостей, наслушался историй об Ин Хо. И все отзывались о нем по-разному. Страх неизвестности невидимым грузом давил на грудь. А страх подвести друга перехватывал дыхание.  — Вам помочь?  Женский голос заставил его вздрогнуть. Перед ним стояла высокая женщина в идеально скроенном костюме — Но Ыль, личный секретарь Ин Хо. Её взгляд скользнул по его мокрой рубашке, но лицо осталось бесстрастным.   — Я… меня зовут Сон Ки Хун. У меня интервью с господином Хваном.  — Ожидали кого-то другого, — сухо заметила она.   — Сан Ву заболел. Я его… замещаю. Но Ыль ничего не ответила, лишь кивнула и повернулась к лифту. Ки Хун послушно последовал за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.   ***  Кабинет Ин Хо дышал холодной роскошью. Гладкий черный паркет отражал свет, как ледяная поверхность озера, а массивный стол из редкого красного дерева казался скорее алтарем, чем рабочим местом. Воздух был пропитан тонким ароматом сандала и дорогой кожи. Запах, от которого у Ки Хуна перехватило дыхание.   Но все это мгновенно померкло, когда его взгляд упал на хозяина кабинета.   Хван Ин Хо восседал в кресле, как хищник на троне. Его черная рубашка, явно сшитая на заказ, облегала мощные плечи, а между расстегнутыми верхними пуговицами виднелась полоска загорелой кожи. Ки Хун неосознанно провел языком по внезапно пересохшим губам, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.   Его внимание приковал ремень Hermès, широкая кожаная полоса, сковывающая бедра мужчины, с массивной золотой бляхой, которая блестела словно предупреждение.   «Как бы она ощущалась в моей ладони? Теплой? Тяжелой?» — промелькнуло навязчивой мыслью в голове Ки Хуна.  — Вы не Сан Ву.   Голос Ин Хо прозвучал как удар хлыста — низкий, бархатистый, но с неоспоримой стальной ноткой. Он растягивал слова, будто пробуя их на вкус, и Ки Хун почувствовал, как его колени предательски дрогнули.   — Н-нет. Он... заболел. — Голос сорвался на предательскую октаву выше. — Я его друг.   Ин Хо медленно провел пальцами по поверхности стола, наблюдая, как глаза собеседника непроизвольно следят за этим движением.   — И вы журналист?   — Нет.   Уголок губ Ин Хо приподнялся в едва заметной ухмылке, обнажив безупречную линию белых зубов.   — Честно. — Ин Хо наклонился вперед, и Ки Хун уловил тонкий аромат дорогого парфюма. — Как... освежающе.   Жар раскаленной волной прокатился по телу Ки Хуна. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как капли пота выступают на спине под слишком большой для него рубашкой. Его пальцы дрожали, когда он доставал диктофон, и он ненавидел себя за эту слабость.   — М-можно начать?   Ин Хо откинулся назад, медленно скрестив ноги так, что брючина задралась, обнажая полоску кожи над носком.   «Не смотри. Не смотри. Не смотри!» — Как вы оцениваете текущее состояние юридического рынка? — Голос Ки Хуна звучал хрипло, будто его горло сдавили невидимые пальцы.   Ин Хо выпустил томный вздох, играя серебряной ручкой между длинных пальцев.   — Скучный вопрос. — Его взгляд медленно скользнул вниз по фигуре собеседника, задерживаясь на расстегнутом вороте рубашки. — Но раз уж вы настаиваете...   Он начал говорить, но Ки Хун уже не слышал слов. Все его внимание было приковано к рукам мужчины - широким ладоням с выступающими венами, которые так легко могли обхватить чье-то горло... или бедра. Может, даже его? Вдруг стало невыносимо жарко. Дрожащими пальцами Ки Хун расстегнул верхнюю пуговицу, обнажая ключицы.   Резкая тишина заставила его поднять взгляд.   Ин Хо замолчал на полуслове. Его темные глаза, раньше лишь изучающие, теперь пылали чем-то первобытным и голодным. Он медленно облизнул губы, не скрывая наслаждения от этого маленького акта неповиновения.   — Вам... жарко? — Его голос стал нарочито мягким, но в нем явно звучал вызов.   Ки Хун почувствовал, как где-то внутри пробежала горячая волна. Он знает. Он точно знает, что делает.  ***  Диктофон щелкнул, прервав последний ответ Ин Хо на середине фразы. Ки Хун поспешно сунул устройство в карман, пальцы скользили по пластику — липкие от пота, предательски дрожащие. Единственной задачей Ки Хуна сейчас стало уйти. И уйти побыстрее.  Но прежде чем он успел сделать шаг к выходу, раздался мягкий скрип кожаного кресла. Ин Хо поднялся с невозмутимой грацией хищника, медленно обходя стол. Каждый его шаг отдавался в тишине кабинета, как удар сердца.   Он остановился слишком близко. Настолько, что Ки Хун почувствовал тепло, исходящее от его тела, уловил смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского.   — Вы... не похожи на журналиста.   Голос Ин Хо был теперь тише, но в нем появилась новая нота, что-то между любопытством и голодом. Он произносил слова медленно, будто пробуя их вкус на языке, и Ки Хун почувствовал, как по его спине пробежал горячий трепет.   — Я сказал, я им и не являюсь, — выдохнул он, отступая, пока спина не уперлась в холодную стену.   Ин Хо наклонил голову, изучая реакцию. Его взгляд скользнул вниз, задержавшись на вздымающейся груди Ки Хуна, на том, как его пальцы судорожно сжали неровные от высохшей влаги края блокнота.   — Тогда кто вы?   Этот вопрос прозвучал как ласка лезвием ножа. Голос Ин Хо опустился еще ниже, стал интимным, будто они делились секретом. Ки Хун почувствовал, как его тело предательски откликается на этот тон, тепло разливаясь по животу. Он так играет? Блокнот выскользнул из ослабевших пальцев, бумаги рассыпались по полу с шуршащим шепотом. Ки Хун резко наклонился, пытаясь собрать их, но его руки дрожали слишком сильно.   Когда Ки Хун поднялся, их взгляды встретились.   Время остановилось.   Глаза Ин Хо были темными, как ночь перед штормом, и в них читалось что-то опасное и манящее одновременно. Они затягивали, как водоворот, обещая и пугая. Ки Хун чувствовал, как его сердцебиение учащается, кровь стучит в висках, а в животе пробегает предательская волна тепла. Он видит. Он все видит.  Ин Хо медленно выдохнул, его взгляд скользнул по мокрым от нервного пота вискам Ки Хуна, по его растрепавшимся волосам, остановившись на слегка приоткрытых губах.   — В следующий раз приходите вовремя, — наконец произнес он, отстраняясь, но его голос звучал теперь иначе, с новым, хриплым оттенком.   Он сделал паузу, прежде чем добавить:   — И... не прячьте волосы.   Его пальцы на мгновение задержались в воздухе, будто представляя, как они впиваются в эти непослушные кудри.   — Они вам идут.   Эти слова прозвучали как приговор и обещание одновременно. Ки Хун почувствовал, как его тело откликается на них предательским трепетом, и понял одну простую вещь:  он уже проиграл.   *** Их с Сан Ву квартира пахла лекарствами и мокрым асфальтом — окно было приоткрыто, несмотря на дождь. Ки Хун шумно ввалился внутрь, скинув промокшие кроссовки у порога.   — Ну что, как твой дебют? — Сан Ву сидел, закутанный в одеяло, но глаза его горели любопытством.   Ки Хун швырнул диктофон на стол, стараясь, чтобы рука не дрогнула.   — Как и ожидалось. Холодный, высокомерный…   — И? —  И ничего.  Он отвернулся, делая вид, что копается в сумке, лишь бы не встречаться с пристальным взглядом друга. Но щёки предательски горели.   Сан Ву приподнял бровь.   — Он тебе понравился? — Что за чушь. — Ты когда-нибудь видел себя со стороны, когда врешь? — Сан Ву слабо ухмыльнулся. Ты краснеешь, как школьница.  Ки Хун резко встал.   — У меня смена через час. Выздоравливай.  Он вышел, хлопнув дверью, но даже за углом дома, в лифте, на переполненной дороге — везде его преследовал один и тот же образ.   Тёмные глаза. Уголок губ, приподнятый в полуулыбке. Ремень с бляшкой, сверкающей, как предупреждение.  ***  Яркие неоновые лампы магазина жужжали над головой, наполняя пространство неестественно белым светом. Ки Хун машинально протирал стойку кассы влажной тряпкой, оставляя размазанные полосы на глянцевом пластике. Его пальцы слегка дрожали — будто от холода, хотя в магазине было душно.   «Он специально подошел так близко... чтобы я почувствовал его дыхание?» — эта мысль застряла в голове, как заевшая пластинка.   Ки Хун краем глаза заметил покупателей, подошедших к кассе.  — Добрый вечер… — автоматически выдавил Ки Хун, даже не поднимая глаз.   Перед ним стояла пара — мужчина в кожаной куртке и девушка с розовыми волосами, жующими жвачку. Они выложили на ленту энергетики, чипсы и пачку презервативов.   — Что-то ещё? — спросил Ки Хун, уставившись куда-то мимо их плеч.   — Да, вот это тоже, — девушка протянула шоколадный батончик.   Его пальцы едва не коснулись её ладони, и он резко дёрнулся, будто обжёгся.   «Его руки были такими... твёрдыми. Уверенными.»   — Эй, ты в порядке? — мужчина нахмурился.   — Да! Конечно.  Ки Хун схватил батончик, но вместо того, чтобы отсканировать, замер, разглядывая упаковку.   Hershey’s. Упаковка такая же блестящая, как и его ремень. И название… — Чувак, ты его пробивать будешь или нам ещё полчаса ждать? — А? Ой, простите. Он судорожно провёл штрих-кодом, но сканер издал жалобный писк — ошибка.   — Чёрт. Вторая попытка. Снова писк.   — Может, дашь мне? — девушка протянула руку.   Ки Хун покраснел до корней волос.   — Нет-нет, я...  Третья попытка. Наконец, противный «бип» подтвердил успех.   — С вас двадцать восемь тысяч пятьсот вон.  Девушка протянула купюру в десять тысяч.  — Э... с вас ещё восемнадцать пятьсот.  — Я дала пятьдесят тысяч, — она подняла бровь.   — О, извините! Он суетливо открыл кассу, роняя мелочь. Монетка покатилась по полу, и мужчина громко вздохнул.   — Да ладно, оставь сдачу, — они ушли, хлопнув дверью.   Ки Хун схватился за стойку, как за спасательный круг.   Он закрыл глаза, но тут же увидел перед собой Ин Хо — его пронзительный взгляд, едва заметную ухмылку, когда тот заметил, как Ки Хун смотрит на его ремень...   Губы внезапно стали сухими. Он потянулся за бутылкой воды, но вдруг представил, как Ин Хо медленно проводит языком по своему стакану с виски...   Бутылка выскользнула из рук и разбилась о пол.   — Чёрт! — Ки Хун прыгнул назад, но брызги всё равно обрызгали джинсы. Идеально. Просто идеально. Сердце колотилось так сильно, что он слышал его в висках.   — Ты точно в порядке? Голос принадлежал его коллеге — пожилому охраннику, выглянувшему из-за стеллажа.   — Да... просто устал.  — Ну-ну, — старик хмыкнул. С тобой явно что-то не так. Девчонка, да?  — Что-то вроде того, — Ки Хун горько усмехнулся. Если бы он знал...  Он взял швабру и начал убирать осколки, стараясь думать о чём угодно, кроме тёмных глаз, которые, казалось, преследовали его даже здесь, в этом дешёвом магазине.   Но когда он выпрямился, его взгляд упал на витрину. На отражение в стекле. На свои все еще вьющиеся волосы.   «Они тебе идут,» — эхом прозвучало в голове.  Ки Хун резко отвернулся. Хватит. Они не встретятся снова.  Но даже когда магазин опустел, а часы пробили три ночи, он знал, что это ложь.   *** Офис Хвана Ин Хо ночью был ещё более безмолвным. Только тиканье дорогих часов нарушало тишину.   — Виски. Без льда. Но Ыль кивнула и вышла, не задавая вопросов.   Ин Хо размял шею, расстегнув две верхние пуговицы рубашки. Сегодняшний день был утомительным, но одна мысль не давала покоя. Сон Ки Хун.  Он взял со стола ручку, перекатывая её между пальцев, будто это была та самая прядь мокрых волос. Наивный. Дрожащий. Совершенно… обычный? Именно это и раздражало.   Он вспомнил, как Ки Хун покусывал губу, читая вопросы. Как его глаза расширились, когда их взгляды встретились. Он боится. Но всё равно будто тянется. Виски обжёг горло.   — Но Ыль. Секретарша появилась мгновенно.   — Соберите досье на этого… замену Сан Ву. — Что именно вас интересует? Ин Хо повернулся к окну, где огни Сеула мерцали, как россыпь бриллиантов.   — Всё. Дверь закрылась.   Теперь он представлял, как эти огни отражаются в глазах Ки Хуна, когда тот лежит под ним, запутавшись в простынях.   Ручка в его руке треснула.