Guerlain

Только отработав несколько смен в парфюмерной лавочке, не имея возможности ни присесть, ни послать к чёрту прохожих, которые делают вид, что не замечают его, когда он протягивает им блоттеры с ароматами, Сынмин понял, что счастье не в деньгах. Лучше бы он оставался безработным. Лучше бы сидел дома. Лучше бы питался одними макаронами. Лучше бы... — Добрый день, не хотите попробовать наши ароматы? — с натянутой улыбкой спрашивает Ким, протягивая незнакомцам пахучие бумажки. Проходят мимо. Игнорируют. Отворачиваются в другую сторону. Сынмин знает, что им вовсе не интересны акции на пуховики в магазине напротив. Середина июля, всё-таки. Духи и одеколоны тоже мало кому нужны, это не предметы первой необходимости (и второй, и третьей...), скорее, роскошь, но, эй, никто не любит грубость. Сынмин не выглядит настолько угрожающим, чтобы его стоило избегать. Он торгует флаконами, а не пакетиками, в конце концов. Ким тапает по экрану терминала, чтобы проверить сумму в кассе. Малюсенькая, крошечная кассочка, малютка... Начальник его убьёт. Лучше бы толкал пакетики, ей-богу, вышло бы выгоднее. Того процента, который он получает с продаж сверху к базовой ставке, не хватит даже на стакан кофе из лавочки этажом выше. Ким со вздохом поднимает голову и снова натягивает дружелюбную улыбку, когда видит потенциального клиента. Молодой парень с медными кудряшками, милый на вид, одетый в брендовую одежду – наверняка он может позволить себе купить дорогой одеколон, даже если он не планировал обновлять свой парфюм. Сынмин протягивает ему пару блоттеров: — Добрый день! Не хотите... Ким запинается на фразе, когда юноша не раздумывая останавливается перед ним и забирает блоттеры, ненамеренно касается его пальцев... Но намеренно задерживается. — Это мужские? — интересуется он и по очереди прижимает к носу одну бумажку, затем другую. — Ээ... Да! Могу что-нибудь для вас подобрать? — Сынмин отмирает и принимается тараторить, выпрямившись, как по струнке. Парень задумчиво мычит, смотрит на витрину, поджав губы, и неосознанно начинает сминать блоттеры. Сынмин бы расценил это как недружелюбный знак, но незнакомец выглядит безобидно и не собирается ему грубить или смеяться, просто уходит глубоко в свои мысли. Сынмину не впервой дожидаться, когда покупатель примет решение. — Не могли бы вы найти одеколон, похожий на тот, которым я пользуюсь? Только я забыл его название, — неловко улыбается парень. — Без проблем, уверен, мы его найдём. Как звучит ваш парфюм? Незнакомец ступорится несколько секунд, прежде чем произнести: — Пшик-пшик?.. Не смейся, Сынмин, не смейся, Сынмин, не смейся... — Я имею в виду... — Ким прикрывает рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку. — Как он пахнет? Он кислый, сладкий или пряный? Может быть, напоминает свежесть и море? Фрукты и травы? Взглянув на выражение лица незнакомца, Сынмин догадывается, что не облегчил задачу, а больше запутал. — Наверное, сладкий, как цветы. У вас есть такие... Сынмин-щи? — парень прищуривается, чтобы прочитать имя на бейджике. — Разумеется. Позвольте предложить... И Сынмин автоматически достаёт с витрины несколько флаконов, чтобы смочить чистые блоттеры и дать их незнакомцу. Парень принимает их по очереди, глубоко вдыхает и задумчиво смотрит вникуда, а потом аккуратно складывает на стекло и мотает головой: — Это не то. Слишком резкие. — Может быть, хотите попробовать женские ароматы? — несмело предлагает Сынмин. Обычно мужчинам нравятся женские парфюмы, пока он не говорит им, что они женские. Тогда клиенты презрительно фыркают, закатывают глаза или повышают на него голос, и в конце концов берут самые что ни на есть отвратительные одеколоны, которые впору использовать вместо перцовых баллончиков. Но незнакомец в ответ улыбается: — А можно? — Конечно. У нас как раз есть новинки. Виктория сикрет, Латтафа, Эскада... — Сынмин перебирает бренды, выставляет на стекло флаконы и наблюдает за тем, как расцветает парень перед ним, нетерпеливо теребя использованный блоттер. Он очаровательно улыбается. Флажок – зеленее самой зелени, если спросите Сынмина. Ким набирает пахучие масла на бумагу и предварительно пробует их сам, прислушивается к нотам, здесь – приторно-ягодные, а тут – более лёгкий ирисовый голос, морская соль и цветок ванили. — Вам нравится что-нибудь, господин...? — Ян Чонин, — представляется юноша и кладёт на стекло ещё одну бумажку. — Нет, совсем нет. Они прелестные, но не те, что я ищу. — Как жаль... Минутку, я найду ещё. Сынмин ныряет под витрину, открывает шкафчик и вынимает ещё две бутылочки с полустёршимися этикетками – им не нашлось места под стеклом, потому что они не пользовались спросом, но они слишком хороши, чтобы списывать со счетов. Ким уже не знает, куда поставить новые масла, поэтому потихоньку расставляет флаконы по местам, параллельно принюхиваясь к стеклянным пробкам. Ну же, должно ведь найтись что-то Чонину по вкусу! Он не отпустит его без покупки. Не только потому, что ему нужно выполнить план по продажам, но и потому, что будет ужасно огорчён, если их потраченное время утечёт зря. И представлять Яна расстроенным... Неприятно. В горле першит, тело холодеет, голова кружится – или это из-за обилия ароматов вокруг? – словно его внезапно одолела летняя простуда. — Как вам? — любопытствует и шмыгает носом. — Извините, Сынмин-щи, мне правда неловко, но они все не для меня. А вы пользуетесь духами? — внезапно интересуется Ян. — Э-э, ну... Да, иногда, — отвечает Ким и принюхивается к своему запястью. — Можно? — скромно спрашивает Чонин. Сынмин не сразу понимает, о чём он. А потом смотрит на свою руку. Ким хлопает глазами и нерешительно протягивает ему ладонь. Чонин аккуратно обхватывает его запястье длинными пальцами и подносит ближе к лицу, чтобы глубоко вдохнуть. Сынмин ощущает, как в его голове рушится империя и на её руинах рождается новая. Даже школьный кризис ориентации не приносил ему таких штормов, как этот жест. Нос Чонина в миллиметрах от его запястья, если он случайно прижмётся, то почувствует, как быстро пульсирует венка под кожей. — Приятный. Что это за аромат? Хороший вопрос! Освежитель воздуха "ванильный коктейль". Как будто его зарплаты хватит хотя бы на два миллилитра пахучего масла, чёрт возьми. — Забыл название, — находчиво врёт Ким и отнимает у него свою руку, нервно откашлявшись. — О, я знаю, какой вариант вам точно понравится. Сынмин присаживается на корточки и ощущает, как тяжесть разливается по телу, будто жидкий металл. Он вынимает из самых дальних закромов стеклянный флакон, принюхивается к пробке и совершенно не распознаёт запах. Кажется, сладкий, пудровый. Они перебирали ароматы почти десять минут, и чуйка Кима забилась из-за кучи разных масел. Если собрать все эти ноты, можно составить грёбаную симфонию из мускуса, иланг-иланга и сандала. Сынмин ощущает, как у него темнеет перед глазами, и ставит флакон на витрину, пока он не выскользнул из рук. Ким облокачивается на кассовую стойку, пока макает блоттер в масло, и протягивает Чонину. Голова кружится. — О, это то, что я искал! — радостно восклицает Ян. — Как он называется? Сынмин разворачивает флакон, чтобы взглянуть на этикетку: — "Vol de Nuit", Герлен, — произносит он. Голова... — Французские, ничего себе. Спасибо вам, Сынмин-щи. По правде говоря, я не рассчитывал, что вы их действительно найдёте... Мне просто не хотелось уходить. У вас чудесный голос. Сынмин-щи? Сынмин?.. ...Кружится. Ким просыпается, когда Чонин хлопает его по щекам и без конца зовёт по имени: — Ну же, Сынмин, просыпайся... О! Вы проснулись! Как себя чувствуете? Сынмин потирает ладонью лицо, бледные щёки и красный лоб, которым он стукнулся об витрину, когда потерял сознание. Хорошо, что не разбилась. — Нормально... Вроде бы. Боже, мне нужен перерыв, я не знал, что мне станет так плохо. Обычно мне не приходится слушать так много ароматов. Ну, потому что у меня никто ничего не покупает, ха-ха... Ким постепенно осознаёт себя во времени и пространстве, в своём теле, и не сразу понимает, что Чонин до сих пор держит его за руку. Он недоумённо смотрит на юношу, а тот сдвигает в сторону флаконы и закрывает их крышками. — Мне очень жаль, что я довёл вас до такого состояния, могу я загладить свою вину? Может, купить вам воды? — взволнованно спрашивает он. — Купите "Vol de Nuit", — усмехается Сынмин и продолжает тереть лоб. Шишка будет. — Я куплю, обязательно куплю, но давайте сперва отведём вас туда, где не будет так много едких запахов. Как насчёт посидеть в кофейне этажом выше? Кофе с меня. Я прослежу, чтобы вам стало лучше. Идёт? Господи, откуда он взялся. Заботливый, состоятельный, милый, милый, милый... — Хорошо-хорошо, я согласен, — Сынмин наклоняется над витриной, чтобы перевернуть табличку "технический перерыв", и толкает дверцу, чтобы выйти из лавки. — Вы можете идти сами? — спрашивает Ян. Сынмин замирает. Он, вообще-то, может. Ему не так уж и плохо сейчас. Он бы мог пройти по прямой, сделать колесо и вернуться обратно... Но по рукам Чонина он соскучился быстро. — Нет, никак нет... — страдальчески простанывает Ким, и Чонин тут же берёт его под локоть. Что же он сразу не додумался влететь в стекло, как муха. Чонин смотрит на него, улыбается с ямочками, и у Сынмина чуть коленки не подкашиваются. Ян тоже вполне себе головокружительный и сногсшибательный. Чёрт возьми. Что, если бы он остался безработным? Что, если бы сидел дома и ел одни макароны? Что, если бы не встретил Чонина? Ян находит его ладонь, чтобы переплести пальцы. Счастье... Действительно не в деньгах.