Т/И родила, в то время как BTS находится в мировом туре

Солнечный свет падает на лицо, разбудив тебя. Рука инстинктивно тянется к пустому пространству в постели, где должен был быть он. Прохлада простыни напоминает: Хосок уехал. Уже два месяца. Мировой тур. А в твоем животе уже шесть месяцев живет его частичка, тихо шевелясь, будто напоминая о себе легким толчком под ребра. Дни тянутся, наполненные ожиданием и тишиной. Ты разговариваешь с животом, передаешь приветы от папы, смотришь концерты по трансляции, выискивая в толпе танцоров его сияющую улыбку, которую не скрыть даже с экрана. Он звонит каждый день, уставший, но его голос становится нежным, как шепот: "Как мой самый ценный в мире человечек? Держись, малыш. Папа скоро будет." Но "скоро" оказывается понятием растяжимым. Схватки начинаются внезапно, на три недели раньше срока. Ночь, тишина, и острый, знакомый по рассказам, но неожиданно реальный спазм. Паника холодной волной накатывает снизу вверх. Ты одна. Ты набираешь номер матери, потом скорую. Пальцы дрожат. Между схватками успеваешь отправить Хосоку сообщение: "Все начинается. Я боюсь." Ответа нет. Уже глубокая ночь в его часовом поясе, вероятно, идет концерт или он спит перед выступлением. Больница. Яркий свет, чужие руки, голоса. Все как в тумане. Ты сжимаешь в потной ладони телефон, молчаливый черный экран. Боль накатывает волнами, стирая время. Ты думаешь о его глазах, о том, как он обещал быть рядом, держать за руку. Вместо его ладони ты хватаешься за край простыни, стискивая зубы, чтобы не закричать от боли и обиды. Медсестра говорит что-то ободряющее, но ее голос доносится словно из-под воды. Пот, слезы, чужеродная, всепоглощающая работа тела. И на пике этой боли, когда кажется, что сил больше нет, телефон на тумбочке вибрирует. Одно короткое сообщение: "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я С ТОБОЙ. ДЕРЖИСЬ." Он не может позвонить, он на сцене или в самолете, но он знает. И этого крошечного сообщения хватает, чтобы сделать последний рывок. Первый крик. Резкий, чистый, живой. Его кладут тебе на грудь, крошечного, сморщенного, невероятного. Все боль мгновенно отступает, заменяясь потрясением и всепоглощающей любовью. Ты смотришь в личико сына — твои глаза, его губы, подбородок Хосока. Ты смеешься сквозь слезы, ты целуешь влажный лобик. Только спустя часы, когда все утихает, а малыш спит в прозрачной колыбели рядом, раздается звонок. Ты подносишь телефон к уху, не в силах вымолвить слово. "Привет? Любимая? Прости, я был в самолете, связь... Я..." Его голос срывается, ты слышишь в трубке прерывистое дыхание, похожее на рыдания. "Я только что получил все сообщения. Все... закончилось? Как ты? Он... они?" "У тебя сын," — выдыхаешь ты, и снова слезы, но теперь сладкие, облегченные. Тишина в трубке. Потом звук, похожий на всхлип, сдавленное рыдание, которое он не может сдержать. "Я... я вижу фото. Он идеальный. Ты идеальная. Я так виноват. Я должен был быть там." "Ты был," — шепчешь ты, глядя на спящего малыша. "Твое сообщение... оно пришло в самую нужную минуту. Он всегда будет знать, как сильно папа любил его, даже издалека." Ты слышишь, как он шмыгает носом, пытается взять себя в руки. "Как он? На кого похож? Он... он здоров?" И ты начинаешь говорить. Подробно, снова и снова проживая каждый миг, который он пропустил. Описываешь вес, цвет волос, каждую черточку, каждую крошечную морщинку. Рассказываешь о его хватке, о тихом посапывании. Ты подносишь телефон к колыбели, чтобы он услышал легкое дыхание своего сына. "Я выхожу на следующий же рейс," — голос Хосока твердый, решительный, несмотря на всю эмоциональную усталость. "Они меня отпустят. Я буду дома. Я должен обнять вас обоих. Должен." Рассвет окрашивает стены палаты в нежно-розовый цвет. Ты кладешь телефон рядом, обнимая себя за плечи. Боль еще жива в теле, пустота от его отсутствия — в сердце. Но теперь есть и это новое, хрупкое, оглушительное чудо, тихо сопящее рядом. И его голос, полный любви, тоски и обещания, что скоро, очень скоро он будет здесь, чтобы прикоснуться, обнять, зашептать свои извинения и благодарность прямо в твои волосы. Ты закрываешь глаза, прижимая к груди мысль о нем, и понимаешь, что ваша история только началась. И следующая глава начнется со звука открывающейся двери и его шагов, спешащих к вам двоим.