Про Саяногорск слыхали?

В комнате темно, хоть глаз выколи. Я стащил со лба мокрую тряпку и кинул её туда, где по моей памяти всегда стоял стол. Я вроде не промахнулся, о чём свидетельствовал звук подвинутого пустого стакана. Тряпка прилетела в нужное место. У меня ужасно пересохло во рту и поэтому я решил встать и сгонять до кухни. В больной башке точно такие же больные сны. Мне снились какие-то пёстрые разноцветные рыбы. Они светились и плавали у меня над головой, буквально в воздухе. Одну я поймал и она была такой мягкой... Ну, я думаю понятно, что мне снилась всякая хуйня, только она была очень красочной. Я бы пошутил про температуру под сорок, но я не до конца уверен, что у меня её не было. Не просто так же Егор маячил в моей комнате. Да я вообще и не думал, что он будет за меня беспокоится. Когда он успел так вырости? Я не про рост, конечно, хотя и там он приуспел. Он всегда был таким мелким ссыкуном, что мне всегда приходилось защищать его. Я не жалуюсь, наоборот, это придавало мне какого-то значения. Если обычно он всё делал сам и в одиночку, то хоть где-то я мог обратить его внимание к себе и заставить его полностью проникнуться в меня. Вокруг Егора всегда было много детей лучше меня, но он выбрал ходить за мной и иногда получать за это. Поначалу он мне не понравился, но чем чаще мы виделись, тем больше я чувствовал между нами какую-то связь. Я не знаю почему, но каждый грёбаный раз, когда мне херово, он был где-то поблизости. Наверное, сам того и не подозревая. Но из-за улицы, на которой я проводил большую часть своего времени, наша связь немного рассеялась. Как пацану, для меня чуждо показать какую-то уязвимость. "Это слабость, это недопустимо, ты не можешь так сделать." Уличные порядки научили жить по-другому. Да и как я могу ударить перед ним в грязь лицом, когда я так долго был его защитой, которая в конечном итоге любила посмеяться и сказать, что "я самый сильный!". Ситуация, так сказать, "хуй в говне". То есть, я всё детство выёбывался, а когда подхватил обычную простуда, то не мог даже слова сказать, потому что банально нет голоса и сил. Я и сейчас хочу быть ему примером, но кажется он постепенно берёт инициативу в свои руки. Миновав тёмный коридор, я добрался до священной водички и выпил чуть ли не половину графина. Ебаный сушняк. Горло по-прежнему хрипело, поэтому я даже не пытался выдать хоть малейшего звука. Я чувствовал себя словно в сонном параличе. Орать не могу, но вот передвигаюсь спокойно. Вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, я какого-то хера попёрся в соседнюю, где спал Егор. Весь зал был окутан тишиной и моими неуклюжими шагами. Я подошёл к дивану и опустился на пол перед лицом Егора и просто наблюдал за его сном. – Я совершенно не знаю, чо дальше будет, – я старался говорить тихо, но хрип вынуждал повысить тон – но я боюсь. Ты плохо начал на меня действовать, в курсе? У меня из-за тебя башка кружится, как из-за наркоты, и ебаная тахикардия. Мне это пиздец не нравится. И почему-то так именно с тобой. Ни с Леркой, ни с кем-нибудь другим, а с тобой. Может я заболел чем-то посерьёзней простуды? Естественно Гор ничего мне не отвечал. Мне в какой-то момент показалось, что он даже не дышит. Но когда он отвернулся от меня на другой бок, я испугался и свалил. В комнате я думал, чо за хуйню я ему морозил. Не хотелось даже предполагать, что бы было, улышь он моё нытьё. Чот я расклеиваться начинаю. Лёжа на кровати, сон снова настиг меня, но в этот раз радужных рыбёшек не было. Вообще ничего не было.

***

– Рома, вставай. – в комнате бодро раздавался мужской голос откуда-то сверху. Я не хотел вставать. Состояние было ужасное, двигаться было тяжело, а голова опять гудела. – Надо лекарство принять. Вставай давай. Я нехотя приподнял свою башку с кровати и увидел перед собой оголённого по пояс Егора. Он стоял со стаканом этой ебаной жижи и настойчиво смотрел на меня. – А ты чего... голый? – я пощурился, надеясь развидеть стакан в его руках, но он никуда не пропал. – У тебя жарко, а ещё я в душе был. Я полностью сел на кровати и покачал головой. Глаза сами по себе закрывались. Я протянул руку, чтобы взять стакан, но опередив меня, Егор взял меня за подбородок и откинул мою голову назад. Вцепившись в его руку, я успел лишь приоткрыть рот в немом вопросе, как он предательски начал поить меня ебаной микстурой. Длинные пальцы осторожно, но в тоже время крепко держали меня, изредка надавливая на щёки, чтобы открыть мой рот. Чтобы не разлить всё на кровать, мне пришлось покорно пить, но несколько капель всё же стекли от стакана по моему горлу и впитались в чистую футболку. – Какого хера?! – я вытер рот и недовольно посмотрел на свою одежду. Теперь как свинья, весь в какой-то параше. – Умничка, теперь иди и умой своё лицо. – я кинул на него презрительный взгляд, ожидая ответа, за что он так со мной. – Ты как маленький ребёнок уперался, а дети мне не нравятся. Пришлось решать вопрос радикально. – У меня ужасно болит башка. Если не хочешь, чтобы я был грязным, тогда сам и неси меня в ванную. – Болит, потому что переспал. – он выдохнул, сунул стакан мне в руки и подошёл ближе к кровати. – И зачем? – я принял стакан, показательно отводя от него лицо и в этот момент Егор поднимает меня на руки и тащит из комнаты по коридору. А я же не лёгкий, блять, я начал пихаться и дёргаться – Поставь на землю, блять! Поставь! – от моих барахтаний мозг словно проткнула огромная игра и на миг потемнело в глазах. От страха свалиться, я свободной рукой ухватился за шею Егора, чуть не впиваясь в неё ногтями. – Придурок, будешь рыпаться – я тебя брошу. – Егор перехватил меня немного получше и поставил уже в ванной. Почувствовав под ногами землю, я расслабился и чуть не ткулся носом в зеркало, весевшее над раковиной. Я поднял глаза на отражающую поверхность и поразился своим видом: волосы торчат, что в прочем не новость; под глазами мешки от недосыпа, а сами глаза немного покрасневшие; лицо бледное, или я просто слишком долго себя не видел. – Блять, кто я... – я выкрутил кран с холодной и умыл лицо. Глаза немного успокоились и приобрели обычную бодрость. Руки немного покраснели, но я быстро согрел их, растирая полотенцем. Футболку снимаю и отправляю в корзину с грязным бельём, менняя на чистую и свежую. – Ну что, ещё хочешь кататься? – Егор упрекнул меня, немного недовольно поглядывая мне в глаза, после чего ушёл на кухню. – Да иди ты нахуй! Кататься, блять... – я осторожно вышел из ванны и сел на кухонный стул. Он довольно заскрипел и примялся. Егор стоял у кухонного гарнитура ко мне спиной и что-то бодяжил. Как позже оказалось, это был обычный чай без молока с сахаром. – Выпей. – он поставил его передо мной, размешивая сахар ложечкой. – Сука, я тебе больше не верю. Сам хлебай это. – после этих слов, в доказательство Гор сделал пару глотков. Я не удивлюсь, что ту вонючую микстуру он просто так ебашит. Вообще я понимал, что это чай, просто хотелось опять заставить его делать то, что я скажу. – Тебе поесть надо, столько дней голодный, сдохнешь так. – эта длинная шпала заварила себе кофе и, усевшись на гарнитур, спокойно употребляла его мелкими глотками. – Если ты хочешь накормить меня какой-то кашей, то тут я уже терпеть не буду. Обещаю, я разъебу её об стенку вместе с тарелкой и вытирать всё это будешь ты. – поражаюсь, с каким спокойствием Егор глатал мои угрозы. Если так подумать, то в проигрышной позиции остаюсь я, ведь он может спокойно послать меня на хер и уйти. Но вместо этого он стоит на моей кухне и ебашит кофе. – Я сам кашу не люблю. Что ты хочешь? Я тебе приготовлю. – это спокойствие немного меня нервировало, но я старался быть спокойнее. – Вот прям всё, что я хочу? – он кивнул головой, ответив что-то вроде "всё, что ты хочешь". Ну, я сильно мудрить не стал – Я хочу картошку с мясом, запечёную в духовке. – Хорошо. Продукты хоть есть? – я указал на морозилку, а затем на шкаф рядом, в котором хранились картошка и лук. Егор достал мясо и положил его в тарелку, чтобы разморозить. Потом достал картошку и лук. Картошку он быстро помыл и почистил, а лук отложил в сторону. Я сидел и наблюдал, как быстро он со всем справляется. Потом подумал, что неплохо было бы иметь такого повара при себе, но Егор не будет всю жизнь мне готовить. Да и я более менее уже что-то могу. Жрать жаренных голубей на улице с пацанами – это одно дело, а вот варганить что-то дома – это другое. – Земля вызывает Рому, приём! – на столе стояла тарелка с пятью очищенными картофелинами, у Егора в руке нож и деревянная доска для нарезки – Не спать, ты мне помогать будешь. Двигаться тоже надо, чтобы выздороветь. Иди сюда. – Егор указал мне на доску, чтобы я встал перед ней. Я так и сделал, после чего Егор дал мне нож и положил одну картошку на доску – Теперь аккуратно, окей? Я помню, как ты пирог готовил. – Я тебе маленький что-ли? Нарезать картошку, как два пальца обоссать. Чо тут сложного? – я взял картошку, поставил на неё нож и надавил. Картошка была твёрже, чем я резал раньше, поэтому кусок получился кривой и чуть не отлетел в другую сторону. – У тебя уже ничего не получается, а ещё ты пальцы неправильно поставил. Хочешь, чтобы тебе их отрубило? – Егор встал позади меня, лёгким движение забрал нож, показал как ставить пальцы и отрезал довольно ровный и тонкий кусок. Потом он вернул мне всё обратно и положил свои руки на мои, дабы контролировать процесс. Из-за этой странной позы у меня сразу же по телу пошли мурашки и я чувствовал скованность. Странно, мои руки начали мёрзнуть, в то время когда большие горячие ладони обхватывали меня с двух сторон. Я неспешно начал нарезать картофель и получалось довольно неплохо. С каждым ломтиком становилось всё лучше и лучше. Всё бы ничего, но я чувствовал, как горячее дыхание обволакивало мой затылок. Было такое чувство, словно Егор сейчас прижмётся к моей шее губами. – Гор... Не можешь отойти? Мне неудобно пиздец... – Я отшатнулся и повернул голову немного назад. В какой-то момент мне показалось, словно в задницу что-то упирается. Я быстро выкинул из головы, что у Егора мог встать, потому что по его лицу было понятно, что он очень сосредоточен готовкой, даже хмурил брови, когда я ставил нож не туда. Да и к тому же, с каких это херов ему надо ко мне приставать? Фантазия у меня больная, раз я такое думаю. – Ром, режь давай. – с обыкновенной сухостью произнёс Гор ни на сантиметр не отодвинувшись. Мне не было тесно, просто почему-то в кухне резко закончился весь воздух, и я просто стоял и задыхался. По этой же причине у меня начало гореть лицо, хотя это мог быть обыкновенный жар. Я чувствовал внимательный взгляд, а особенно запах. Запах его тела, который так и окутывал меня с ног до головы. – Аккуратнее... – моё ухо ошпарил горячий шёпот чужого голоса. Я с испугу дёрнул рукой и нож соскочил прямо по пальцу, чуть выше ногтя снимая кожу. Кровь ручейком набежала прямо на картошку. – Рома. – голос позади стал громче. – Я же говорил, аккуратнее. – Да это ты мне там под руку лезешь! И нехер было мне прям в ухо шептать! – я бросил на стол нож и подошёл к раковине, смывая красные ручьи. Порез щипало, но сейчас меня больше волновало не это, а то, что Егор снова заставил меня краснеть. От стыда хотелось пробить кулаком стену. Но Егор просто молча ушёл за бинтом, после чего перемотал мне палец. – Иди отдыхай, горе повар. Я сам тут справлюсь. В комнате психологический хоррор закончился, но меня продолжало трясти от злости на самого себя. – Чо за тупая реакция? Какого чёрта вообще щас было? Блять... Наверное, будь я бабой, то бился бы в истерике, но меня это отпустило достаточно быстро. Часа три я сидел в телефоне и листал новостную ленту. Примерно тогда в квартире приятно запахло жаренным мясом. Во рту начала скапливаться слюна, а голова была забита тем, как бы побыстрее набить желудок. Ноги повели меня на кухню и это было лучшим решением. На плите в противне лежала картошка, накрытая тонкими слоями мяса, запечёными как надо. Даже пар от этого блюда клубился красиво и выглядел безумно вкусно. Я с жадностью наложил себе целую тарелку и поставил остывать. Когда уже можно было есть, я проткнул вилкой картошку и отправил в рот. В меру солёная и с щепоткой перца, как раз как я люблю. Мясо было сочным, прожаренным и самое главное не сухим. Налипший на "вкусное" лук я брезгливо отбрасывал в сторону. Я никогда не уважал его в таком виде. Вот если он в супу или свежий, то я ем. – Ну как? – в дверном проёме появился Егор и довольно посмотрел на меня, за обе щёки уплетающего его творение. Из-за набитого рта я мог только угукнуть, но и этого Егору было достаточно. – Прожёвывай только. – но я его не слушал. Хоть во время болезни организм и не просил жрать, я всё равно почувствовал этот дикий голод при одном только вкусном запахе. Меня не пичкали больше микстурами и таблетками, но после них стало заметно лучше. – Пойдёшь со мной фильм смотреть? – Егор приподнял одну бровь в вопросе, а я молча жевал и обдумывал его предложение. – Давай. Чо ты там смотреть собрался? – я аккуратно сгрёб на вилку остатки вкусностей и запустил в рот. – Какая-то романтика с элементами ужаса. – Егор потупил глаза в телефон, а потом посмотрел на меня. Я ещё раз одобрительно кивнул и поставил посуду в раковину. Гор ушёл в зал и настраивал телевизор, а я захватил из комнаты плед и укутался как можно теплее. В зале царил мрак из-за закрытых штор. Телевизор показал начальные титры. Егор перебрался на диван, я сидел подальше от него, чтобы не получилось как в кухне. Кое-как посмотрев 15 минут фильма я заскучал и достал телефон. Фильм сам по себе был не очень драматичным и страшным, картинки на экране не могли заинтересовать моего взора. Я окинул взглядом комнату и так вышло, что глаза мои остановились на лице Егора. Я сразу подметил красоту его профиля. Внимательные глаза немного скрыты отросшей чёлкой. Нос как стрела – ровный, небольшой и кончик смотрит немного вверх, делая его совсем чуточку курносым. Губы сомкнуты плотно и выглядят по-детски невинно, такие розовенькие и без трещин, чего не могу сказать о своих. Острая линия челюсти подчёркивает идущую вниз шею. У меня нет никаких фетишей, но мне очень нравится как выглядит мужской кадык. У Егора он маняще выпирает наружу и медленно двигается при глотании. Я порой залипаю на эту хрень. Мой взгляд снова приковался к его глазам. На его переносице отлично бы сидели строгие офисные очки с чёрной оправой, придавая итак идеальному виду ещё и большей сексуальности. Я уже давно не следил за развитием сюжета в фильме, но внимательный взгляд Егора заставил меня оторваться от его лица. На экране показали огромную спальную комнату с окном от пола до потолка. Кровать была не меньше и даже более богата, чем убранство самого помещения. Толстое белое одеяло покрывало собой пышный матрас. На одеяле красовалось такое же белое покрывало, но с рисунками, прошитыми золотой нитью. Рисунки пестрились по всему краю, а самый огромный занимал середину. Сложно было разобрать, что там за рисунки, но я видел листву растений и маленьких ангелочков, сидевших на золотых веточках. Стены комнаты были какими-то тёмными, но отлично отражали блеск дорогой люстры. Комната буквально светилась, но это был блеск только для жителей. Шторы плотно скрывали этот внутренний мирок от внешнего. – Угх! Чарли! – внезапно в комнату вошла стройная длинноногая девушка. Её светлые кудри падали на грудь, закрывая медленно сползающее платье. За девушкой вошёл высокий парень в костюме и жадно прижал её к стене. Тяжёлые двери в комнату захлопнулись, воздух в комнате колыхнуло. – Ты слишком красива, чтобы кто-то кроме меня мог смотреть на тебя сегодня. Останься со мной в эту ночь. – шустрые пальцы мальчугана нырнули девушке под платье, ласково обвивая её бёдра. Чуть смоченные слюной губы нетерпеливо начали целовать изгибы шеи, кусая и лаская нежную кожу, от чего девушка выдавала протяжные, сладкие стоны. Язык беспорядочно блуждал, оставляя мокрые блестящие дорожки и мелкую дрожь в теле. Его тёплый кончик щекотал эрогенную зону, заставляя сильнее запрокинуть голову назад и просить больше ласк. Это была игра не только чувств, но и тел. Разгорячонные, они медленно лишались одежды, при этом не пропуская ни малейшего миллиметрам без горячих прелюдий, глубоких укусов и багреющих пятен. Парень спустился ниже, обнажая перед своим взором грудь, убрав с неё пряди волос. Возбуждённые соски стояли, ожидая мягких прикосновений, но актёр действовал жёстко, обхватив один из них зубами и слегка прикусив. Девушка издала резкий, но быстрый стон, от которого сама была одновременно и в восторге и в шоке, насколько неповторимым он получился. За одним покусыванием сразу же последовало и второе, после чего создав во рту вакуум, парень начал посасывать и умело облизывать чувствительную часть. Сжимая вторую грудь крепкой рукой, парнишка оставлял след из мелких влажных поцелуев на животе, спускаясь всё ниже и стягивая шелковистую ткань с бёдер девушки. – Чарли... – опустив довольный взгляд на парня, девушка взяла его за плечи и потянулась поцеловать. Парень в мгновение подхватил её на руки и приблизился губами к её губам. Где-то несколько секунд они пьяно смотрели друг другу в глаза, обмениваясь горячим дыханием, и не сдержавшись, возобновили некогда прерванный поцелуй. Языки робко сплетались друг с другом, как бы пробуя на вкус, испытывая все ощущения заново. Губы размыкались и снова смыкались, наполняя тишину неприличными звуками хлюпанья. Дыхание давно сбилось, и хоть как-то отдышаться помогла короткая паузы, за которую парень перенёс блондинку на кровать. Я смотрел в экран и у меня крышу срывало, когда в объектив камеры попадали руки парня. Длинные пальцы умело раздевали, надавливали куда надо и просто выглядели эстетично. Эта лёгкая бледность и розовые костяшки вызывали во мне волны возбуждения, которые скрыть у меня не получится. На тонком запястье легко болталась серебряная цепочка, придавая шарму и интимности данной части тела. Эти украшения на руке всегда так запретно-сладко выглядят, что хочется обцеловать каждую клеточку руки и оттянуть зубами металлические звенья. Пока ничего не подозревающий Егор пялился в экран с раскрепощёнными героями, я медленно сунул руку под резинку шорт. Всего от пары моих движений член стоял как железный столб. Я медленно посильнее натянул на себя плед, дабы случайно не проебаться и не засветить своим "фонариком". Медленно потирая стояк сквозь тонкую ткань нижнего белья, меня пару раз словно пробило током, настолько приятными и мучительными были ощущения. Парень в фильме что-то тихо шептал блондинке, но в моей голове его голос разносился почти криком. Криком восторга и возбуждения. Представляя, как медленно он садится передо мной на колени и жадно открывает свой рот, я стянул с себя бельё и опустил шершавую руку на плоть. Как бы прекрасно этот Чарли кружил языком около моей головки, дразня и выманивая мои низкие стоны. Как бы с осторожностью он принял мой член в свой тёплый рот и медленно скользил до основания, доводя меня до пика. Сам бы тоже возбудился, но нет свободных рук, чтобы снять давящие брюки. Нет сил, чтобы оторваться от меня, чтобы обдумать следующие действия, перед тем как я толкну его голову и полность войду в глотку. Он будет закашливаться и лить слёзы от дискомфорта, но не станет отодвигаться. Потому что он кайфует, когда его берут насильно и жёстко долбятся в рот, пока он не начнёт терять сознание. Я растрёр выступившие капли предэякулята по всему стволу, из-за чего скользить стало намного проще и приятнее. Перед глазами мелькала расплывшаяся картинка телевизора, так как моё внимае было зацикленно на другом. Я непроизвольно мог жмурить глаза и пытаться закусить губу, но вовремя останавливал себя, так как рядом до сих пор находился Егор. Он был слишком тих для этого громкого момента и, так же не смыкая глаз, пялил в экран. Я медленно повернул голову в его сторону, продолжая уверенно наяривать самому себе, представляя, как другой мужик сидит у моих ног и отсасывает мне. Зжав посильнее руку, чтобы усилить ощущения, я нечаянно обронил хриплый стон, из-за чего Егор повернулся на меня. Из-за мастурбации итак было учащённое дыхание, которое было сложно скрыть, сейчас ещё и этот всеслышаший пялит на меня, когда я совершенно не могу и не хочу останавливаться. – Нормально...? – его голос был ниже обычного и я не сразу расслышал, что он сказал. Только тихо выдавив "норм", я отвернулся к телеку, стараясь не спалиться. Вроде ничего не заподозрив, Егор как-то нервно отвернулся и стал постукивать пальцами по сидушке дивана. Я не понял, нахрена он это делает, но мне было как-то наплевать. Сейчас единственным желание было получить долгожданную разрядку. Кажется я так долго не дрочил, что член сейчас взорвётся. В фильме парень вовсю уже долбился в девушку, пока я долбил свою руку. Она стонала, тянула за простынь, выгибалась как могла, но в дикое волнения меня приводили тихие выдохи Чарли. Звуки от него, словно микроинфаркт, словно запретное яблоко в раю, при употреблении которого чувствуешь приятную наполненность, но последствия от этого будут ахуеть насколько хуже. Положив локоть на спинку дивана, я прижал тыльную сторону ладони ко рту, якобы думая о чём-то, но на самом деле я впивался зубами в указательный палец чтобы хоть немного заглушить так и рвущиеся наружу стоны. Насколько бы блондинка не была в моём вкусе, всё равно её формы уступали рельефному телу парня. Не говоря о шикарном члене, который я видел вскользь между кадрами, естественно зрителя притягивал его выраженный пресс и грудные мышцы. Венестые руки крепко держались за бёдра девушки, заставляя фетишистов захлёбываться слюнями. Широкие плечи и крепкая спина создавали иллюзию безопасности, очаровывая своей красотой. Идеально установленный ракурс камеры позволял увидеть, как под кожей плавно перекатываются мышцы, отчего кроме возбуждения пробуждалось желание укусить актёра за спину. Это точно обычный фильм, а не порнушка? Уж больно отчётливо можно видеть, как внутри блондинки двигается член Чарли. Наверное, он и сам в культурном ахуе, что попал именно в этот проект. Но, кажется, он даже не против. По закатывающимся глазам и напряжённому выражению лица можно понять, какой кайф он сейчас испытывает. С каких пор меня стали заводить такие фильмы? До отборной порнографии этому фильму далеко, но этой сценой он залез мне глубоко в душу. Не мог же я прочувствовать персонажа, когда я просто дрочу на красивые кадры с ним. Хотя хер его знает, чо сейчас творится с моим мозгом. Может я и вправду слишком долго не развлекал себя, что завожусь с полоборота от какого-то паренька. Стоп... Завожусь от паренька..? – Боже, он стал ещё больше? – залитое слезами удовольствия лицо в испуге подняло глаза на своего истязателя. Парень словно оторвался от мира, при этом не забывая оглаживать и удовлетворять Луизу – ту самую блондинку. Он словно дикий зверь, готов был полностью сожрать свою добычу. Но чуждое ему чувство размеренности заставляло актрису умирать от томности происходящего. Чарли медленно опустился над спутницей, вдыхая её манящий запах. Наверное, как от большинства девушек, от Луизы пахло какими-нибудь цветами или ягодами. Но если присмотреться, то само выражение лица показывало другую сторону картины. Обычно застенчивая и милая Луиза источала невинный ласковый свет, в то время как её нутро было полностью пропитано пошлостью и незнакомой раскрепощённостью. Никто не знал её настоящую, поэтому только лишь Чарли мог уловить тонкий аромат улицы после дождя. Он представлял собой некую метафору – настоящая блондинка подобно дождю бывала то редко, то часто, при этом также смачивая собой полностью всё. Она освежала, остужала и возбуждала одновременно и мысли и чувства. Именно это дурманило голову молодого парня, что так осторожно, но чётко ставил на её плече метку. Острые зубы легко проникали в кожу, заставляя кровь пробиться в рот, из-за чего Чарли ощущал привкус металла. Отпустив зажатую кожу, он ласково тёрся о лицо актрисы, словно щенок, вымаливая прощения. Но в его действии было лишь чистое собственничество и власть. С этой меткой никто не может тронуть его хозяйку, и если понадобится, он множество раз воткнёт в неё клыки, чтобы доказать это. От чего-то меня словно прошибло током и резкая боль в спине, словно что-то хрустнуло, я сжал руку сильнее и повёл вниз, после чего тёплая струйка моего семени выстрелила мне в руку. Мы с Чарли кончили одновременно, о чём свидетельствовало его тяжёлое дыхание. Я открыл глаза и посмотрел на экран. В комнату к актёрам забыжали несколько мужчин в балаклавах и застрелили девушку. Я не ожидал такого экшена, тихо выдыхая остатки напряжения. – Я сейчас вернусь. – сбоку послышался голос, уходящий в коридор. Какой же я всё-таки извращенец, что сидел и наяривал с Егором в одной комнате. Он вон только сейчас смысле в туалет. Ну оно и к лучшему. Я быстро ушёл к себе в комнату и вытер свою кончу сухими салфетками. Они на всякий случай стояли у меня в тумбочке, как раз пригодились. Я завалился на кровать и ощутил пустоту в голове. Сейчас хотелось просто уснуть. Наверное, простуда опять разыгралась и меня настигла усталость. Когда я около часа провалялся в обыкновенной ленности ничего не делая, мне стало скучно и холодно. В квартире было темно, но Егор не заходил ко мне в комнату, значит он вряд-ли лёг спать. Я с тем же пледом поплёлся в его комнату. Там тоже было темно и совершенно ничего не видно, потому что глаза ещё не привыкли. Я прошёл до дивана и остановился только когда запнулся обо что-то тёплое. – Ты чего тут...? – я прищурился и понемногу разлечил сидящего на полу Гора, положившего голову на сиденье дивана. – Просто сижу в тишине. – сейчас его голос был сонным, но что-то явно не давало ему уснуть. Я присел рядом с ним в такую же позу, только ноги не вытягивал, а положил под себя, чтобы ступни не мёрзли. – Почему ты пришёл ко мне? – да, долго же я носил в себе этот вопрос. – Я хотел вещи отдать. – коротко и чётко, словно отчеканил. – А тут такой сюрприз. – Я впервые так болею, не считая случаев в детстве. Может на меня Лерка порчу навела? – я попытался пошутить, но в итоге делая ситуацию ещё более тупой и неловкой. – Нет, Лерка тут совсем не виновата. – и он опять замолчал. Опять оставил меня на произвол этой тишины. – Понятно. – разговор не клеился, поэтому я решил уйти, но Егор схватил меня за запястье. Я дёрнулся и посмотрел на него. Во-первых, у меня были ужасно ледяные руки и его горячие пальцы были самым приятным ощущением на моей коже. Во-вторых, у меня опять бешено забилось сердце и захотелось ещё. Захотелось самому коснуться его пальцами и просто прижаться к нему, чтобы согреться. Мне опять ничего не оставалось, кроме как отдёрнуть руку, но Егор был быстрее и просто отпустил меня. – А, иди, ничего. – блять, он как будто шутки шутит. Специально за меня схватился?! Я видел на его лице лёгкую ухмылку, словно он что-то понял или вспомнил. – Спокойной ночи. – в ответ я услышал тихое "угу", но Гор не двигался. Он сидел на месте, даже когда я ушёл. В комнате я запер дверь и судорожными руками набрал Лерку. – Блять, ну реально что-то не то... – гудки прекратились быстро и на той стороне я услышал спокойный женский голос. – Ого, какие люди. Ром, ты время видел? – так говорит, словно я разбудил её, но она даже не ложилась. – Нет. А сколько? – Добрые час ночи. – она рассмеялась. – Слушай мою логическую цепочку: пока ты был в Томске, ты почти не звонил мне. Вряд-ли после приезда в Саяногорск что-то поменялось, поэтому ты звонишь для дела. Чего хотел? – Быстро сообразила, сук... – я несколько секунд помолчал, пытаясь собрать все мысли в кучу. – Лер, по-моему мне надо лечиться. – Это было понятно, когда ты ещё курить начал. – Да нет, я про другое. – я лёг на кровать и уставился в тёмный потолок. – Ну, я простудился к хуям собачьим и теперь валяюсь с температурой. Но это сейчас даже не важно. Мы тут с Егором фильм смотрели... – Он у тебя? – Да у меня, так ахуенно сложились обстоятельства, что болею я не в гордом одиночестве. Короч, бля, не знаю с чего начать. – Начни уж. – немного успокоило, но кажется то что я расскажу не очень обрадует её, а может и разозлит. – Я на мужика дрочил. – Ого. Чо за мужик? – эффекта от неожиданности не последовало, можно рассказывать дальше. – Актёр из фильма. Ему лет 20 наверное, там была постельная сцена. С блондинкой. – Ага. И? – Что значит "и"? Я, мать твою, дрочил на мужика! Какой нормальный пацан будет так делать? Блять, я нихера не понимаю... – я рявкнул в пустоту комнаты, надеясь, что Егор уже спит. Но шуметь лишний раз не стоит. – Спокойно. Может он просто очень хорошо играл свою роль или привлёк тебя своей внешкой? С кем не бывает. – Леркин тон голоса ни капли не менялся. Он всё оставался таким же размеренным и спокойным. – В том-то и дело, что не только внешность... Я слышал как он дышит и сам заводился. Блять, ещё я представлял... – Стопэ́, подробности мне не нужны. – она пару секунд помолчала – То есть, ты испугался, что завёлся от мужика? – Если в кратце то да. – бля, как же пиздец стыдно было это говорить. – А вообще-то у меня ещё кое-что. – Даже не знаю, чем ещё ты меня сегодня удивишь. – Лерка хмыкнула, и кажется, села поудобнее. – Меня бесит, что я как-то странно веду себя рядом с Егором. У меня то ебало будет огнём гореть, то сердце из груди выпрыгивать. Мне это пиздец не нравится. Лер, может я заболел? – Ага, заболел. Я даже диагноз знаю – ты влюбился. Она замолчала. Я замолчал. – Чего? – внутри, словно в адском котле, всё начало закипать. Мой тон сменился на более грубый и отрывистый. – Ты хуйню не неси. Я по-твоему на пидораса похож? – Ты чо ругаешься? Сам говорил про актёра в фильме. – Ты Егора не трожь. Он нормальный пацан, и я таким никогда не стану. Да и мы столько лет дружим, какого хуя я только сейчас начал это чувствовать? – Я без понятия, почему твоя любовь очнулась только сейчас. Попробуй поискать, может что ещё нового обнаружишь. – Не думаю, что твои слова оправдаются, но попробую. – Ром, – в трубке на пару секунд повисла тишина. Я сильнее прижал телефон к уху, словно сейчас услышу что-то важное. – Наверное, ты сам не в восторге, что сейчас с тобой происходит что-то странное, к чему ты не привык, но я всегда готова тебя выслушать, окей? Я просто не хочу, чтобы между нами были какие-нибудь недопонимания. Я не считаю тебя грязным или плохим. У нас просто всё по старому. – Я поэтому тебе и позвонил, хотя пиздец как страшно и неловко. – я всё равно по-идиотски зажмурил глаза и почесал голову, как делают люди испытавшие стыд, но с этой привычкой ничего не поделать. – Спасибо. Спокойной ночи. – Ага, беспокойной. – она хихикнула и бросила трубку. Разговор не помог, а лишь усугубил и без того непонятную ситуацию. Хорошо, если на счёт актёра всё более-менее понятно, он и правда был очень красивым, то вот на счёт Егора... Я в принципе всему могу дать объяснение. Краснота на лице и быстрый сердечный ритм – скорее всего от простуды. Странные ощущения при прикосновениях – возможно у меня слишком долго никого не было и тело начало реагировать на всё подряд. Этим же объясняется, почему я так быстро завёлся от какого-то обычного фильма. Только почему вместо блондинки на коленях я представлял именно парня? Блять, реально, я не педик. Не может получиться так, что я сейчас выйду на улицу и мне будут нравится только мужики. Нет, фу. Меня по-прежнему заводят женщины, я всю жизнь был с бабами и буду с бабами. А Егор нормальный пацан. То, что он остался в хороших отношениях с Кириллом, не значит, что он один из... этих. Просто я жёстче отношусь ко всей этой херне, а он мягче. Для него обычными могут быть странные вещи, за которые я могу настучать по ебалу. А может я так только на него реагирую? Может я становлюсь каким-нибудь поехавшим маньяком, который давно выбрал жертву, просто не знает как с ней быть? Может у меня галюны после наркоты или сигарет... А может когда Егор был в теле девки, то на меня действовала какая-нибудь побочка? Я точно не могу влюбиться в него, он мне как брат. Просто мы такой пиздец пережили, что мой мозг отчаянно пытается проявлять к нему чувства, как когда он был в женском теле. Или я просто слишком сильно его уважаю за всё это. Если я всё-таки какой-то конченный, то лучше какое-то время воздержаться от общения и контакта с Егором. Даже если окажется, что я педик, так хотя бы уберегу его от некчёмной судьбы. Я буду готов к тому, что он больше не будет хотеть связаться со мной. Я буду готов к тому, что он захочет разбить мне ебало. Потому что это нихера не нормально. Нам нужно любить противоположный пол, а не своих сородичей. Это, блять, люди с отклонениями... А я нормальный. Я совершенно нормальный, у меня даже девушка была. Я просто слишком устал, это всё от стресса из-за поездки и стрелы со спутниковыми. Я вырубился нескоро, по новому кругу обдумывая Леркины слова и свои мысли. Пока спал, придумывал какие-то бредовые идеи и стратегии, которыми буду пользоваться для своих "мер защиты". Когда проснулся, уже всё забылось, но хотя бы выстроился некий план действий. Всё равно всё пойдёт по пизде и придётся импровизировать. – Доброе утро. – Егор встал достаточно рано и я с первых минут посыпался. – Доброе. – я неловко поднял на него глаза, пока он зевал и почесывал голову. Я сидел и цедил остывшую кружку чая, пялясь в телефон, якобы там что-то интересное. На самом деле я отслеживал по ногам Егора его местоположение в моей кухне. – Тебе новый чай налить? – он заглянул в мою кружку и включил чайник. Я покачал головой в отрицательном ответе, на что Егор тихо хмыкнул мол "как знаешь" и сел напротив. – Тебе уже лучше? – По сравнению с тем, как было, я уже как огурчик. – у меня по-прежнему держалась невысокая температуру и иногда закладывало нос, поэтому от части я врал. – Хорошо. Тогда я сегодня домой, родители уезжают в командировку. – Они поэтому тебе не звонили? – действительно странно, они словно забыли, что у них есть сын. – Они готовились и ещё у них было пару важных дел. А в остальном мне сильно и не пишут, так как я часто на выездных играх бываю. Отлично, пока Гор будет следить за своей квартирой, я смогу привести мысли в порядок и проветрить голову. Тихая и душная квартира конечно хорошо, но я бы хотел немного развлечься. – Тогда дохлёбывай и пойдём. – Ты тоже куда-то собрался? – он налил в кружку кипяток и заварил в нём чайный пакетик. Потом плеснул молока и сделал мелкий глоток. – Да, хотел по районам прогуляться, может в магазин зайти. – Я с тобой. – он просто взял и поставил меня перед фактом. – Нет! – я вскрикнул и повернул на него голову. – Точнее... Я хотел пройтись один, мы с тобой итак везде вместе тусуемся. Я немного устал. – я неловко потёр изгиб шеи и отвёл взгляд в сторону. – Хорошо. И опять повисла гробовая тишина, в которой самыми громкими собеседниками оказались настенные часы и урчащий холодильник. Я нервно топал босой ногой, от чего по кухне разносились странные звуки, похожие на шлепки. Минуты тянулись бесконечно долго, наводя меня на мысли, что квартиру я не покину. Я бы хотел поторопить Егора, но слова комом застряли у меня в горле, не решаясь прервать эту тихую идиллию. Я не выдержал и ушёл в свою комнату. Посмотрев на себя в камеру телефона, я решил хотя бы сменить шмотки, чтобы люди не оборачивались на меня, как на последнего дебила. Спортивки заменили новые чёрные брюки, которые я надевал только в особые дни, а футболку – белая рубашка. По моему стилю у рубашки всегда растёгнуты две верхние пуговицы и до локтя закатаны рукова. На шее с тонкой цепочкой красовался крестик, а на руке браслет, плетёный чёрной нитью. Я затянул его потуже, чтобы не слетел и немного надушился одеколоном. – И куда ты в этом собрался? – Егор встал у входа в мою комнату и произнёс это с такой интонацие, словно застукал меня за изменой. – Да я в кой-то веки решил выглядеть как обычный человек. – по спине пробежали мурашки, а оборачиваться я пиздец как не хотел, поэтому показушно искал в шкафу чёрные носки. Я в итоге их нашёл и спешно натянул на ноги. – Если ты всё, то пойдём. Мы вышли из комнаты, Егор забрал свои вещи и вышел из квартиры. Я достал из олимпийки пачку сигарет и сунул в брюки вместе с телефоном. Квартиру закрыл с моим фирменным хлопком дверью и вышел вслед за Егором на улицу. Мы вместе прошли пару метров, после чего я поспешил попрощаться с ним и уйти куда-нибудь подальше от квартиры. Я прогуливался вдоль домов, смотрел на ветрины магазинов и кафе. Разноцветные вывески так и приманивали к себе разных людей, по большей части молодёжь и одиноких холостяков вроде меня. А может и заплуталых подружек, которые не против опустошить свой карман ради мороженного. Ходя кругами, я зашёл в какой-то старый дворик, где в хоккейной коробке одиноко отрабатывал удары по мячу светловолосый мальчуган. Движемый интересом, я зашёл к нему в коробку и какое-то время наблюдал, пока он не обратился ко мне. – Э, дядь, пошли со мной! – мальчишка смело махнул мне рукой и подкинул вверх волейбольный мяч. – Какой я тебе дядя? – я поймал мяч и подал пареньку одну из волейбольных подач. – Ого, круто! Ты где так научился, дядь? – паренёк принял мою подачу и вернул мяч обратно ко мне. Я снова поймал его, но теперь уже встал перед мальчуганом и вновь подбросил мяч. – Да так, есть свои учителя. – мяч полетел не так, как я планировал, из-за чего я поджал губы и уставился на пустое пространство. Мальчишка сорвался с места, и подставив руки под удар, отбил мяч. Реакция у него отменная, но мяч отлетел в сторону. – Слетел... Я щас! – он принёс мяч обратно и мы ещё какое-то время кидали его по всей коробке. – Ты чего тут один? – мы сидели вместе с ним на стенах коробки спиной к солнцу. – Тренируюсь. Мне сказали, что я постоянно команду подвожу. – он говорил это с необыкновенной лёгкостью, будто слова о его плохой игре всегда смешат его. – А ты чего один? – Голову проветрить. – я смотрел на наши тени. – Как тебя зовут хоть? – Я Сава. – пацан протянул мне руку и я пожал её, сказав ему своё имя. – Крутое. – пацан сжал в руках мяч. Это он ещё мою фамилию не знает. – Тебе сколько лет, что ты меня дядей зовёшь? – Мне двенадцать. – Я недалеко ушёл. Мне семнадцать. – А выглядишь старше. – пацан поднял на меня свои голубые глаза и улыбнулся. – Вот только пиво всё равно не продают. – я усмехнулся и качнул ногами. Сава рассмеялся. – Ты крутой. Как-нибудь научишь меня играть? – Если судьба ещё раз сведёт – обязательно научу. – я спрыгнул со стенки, пацан спрыгнул за мной. Я позвал его рукой и так мы дошли до магазина. Я предложил ему что-нибудь вкусненького взять, но он попросил только воду. Когда я расплатился, он ушёл домой. Меня же ноги повели куда-то в парк. Я сел на лавочку и стал ждать, пока стемнеет. Помню, в Саяногорске был парк с фонтанами, дети любили там искупаться. Мне матушка никогда не разрешала, хотя очень хотелось. Деревьев там было немного, поэтому обычные посиделки на лавочке заканчивались для меня солнечным ударом. Я упёрто не хотел надевать кепку, потому что она мне не нравилась и выглядел я в ней убожески. А в фонтанах заманчиво журчала вода. Зимой в этом парке ставят много светящейся атрибутики, а в фонтанных чашах катаются дети. До сих пор не понимаю, как по скользкой плитке они поднимаются обратно. Да и пробовать сейчас как-то не хочется. Может и к лучшему, что меня близко к этим фонтанам не подпускали. Сейчас этот парк мало чем завлекает народ. Воды в фонтанах давно нет и выглядят они, откровенно говоря, не очень. Какие-то малолетние дебилы иногда кидаю туда мусор. Ещё у фантанов были подсветки – и те в скором времени перестали включать, а потом они и вовсе сломались. А вечером вода красиво светилась, правда меня так и не сводили туда в ночное время. Сидя на лавочке я успел проводить безумно красивый алый закат своим усталым взглядом. Когда я закурил, проходящая мимо группа парней попросила угостить их огоньком. Выкурив вместе по сигарете мы как-то быстро нашли точки соприкосновения. Парни угостили меня пивом и я поплёлся вместе с ними. На вид они были чуть старше меня, а один был моим ровесником. Не помню как, но мы оказались в чьей-то хате. Вроде как хозяином квартиры был Толян – который мой ровесник. Сейчас он сидел на офисном кресле напротив меня. Из запоминающегося у него были короткие кудрявые волосы и очки. Серёга сидя на пуфике открывал новую пачку чипсов. Как звали остальных пацанов я даже вспоминать не буду, дохлый номер. Но при этом моё они запомнили быстро. – Ром, чо как не родной? Бери ещё пивас! – один из пацанов кинул мне ещё одну банку, которую я вскрыл и осушил за несколько глотков. Я не знаю, может они специально искали кого-то в свою тусу, может по-приколу меня взяли, но были они дружелюбными. Их "локальные мемы" я достаточно быстро понял и легко влился в темы разговоров. Правда, мне не следовало так быстро выпивать, меня уже ноги не держали и опять пришла моя любовница – головокружение. Как-то перепрыгивая с темы на тему мы плавно перешли к теме "какой твой тип баб". – Мне нравятся прям отбитые. Которые с дома сбегают, постоянно тусуются где-то и мужиков не боятся. Приручить бы одну такую. – Толик откинулся на спинку кресла. Его смелая мечта охомутать такую девку привела остальных в комнате в восторг и ахуй. Толян скорее был похож на ботаника, хотя на его смазливое личико может клюнуть кто угодно. Внешне он заучка, а внутренне – свободный хулиган. – Мне нравятся спокойные и высокие. У них есть манера во время секса раскрывать все свои дурные стороны и меня это дико заводит. – рассказывал следующий из пацанов, сидящий рядом со мной на диване. Вроде его звали Виктор, кратко – Вик. – А тебе? – меня ткнули в плечо и я вернулся в реальный мир из своей прострации – Ромка, твоя очередь! – А, да. – я почесал башку и сжал в руках банку – Мне нравятся девушки небольшого роста с длинными волосами, где-то до жопы. И чтобы формы были прям сочные. – я медленно обвёл в воздухе узкую талию и большие бёдра –А характер такой интересный – часто злится, но практически никогда не орёт, просто убивает своим пронзительным взглядом, а если начинает заботится, то очень умело и капризов не терпит, сразу решает проблему. Когда боится, то в мелкие панички впадает... Я пьяно посмотрел в пол, а парни молча пялились на меня. Потом один из них начал хлопать, другие подхватили и по квартире пронеслись крики, словно с трибун матча по футболу. Я ничего не понял, но эти странные люди заставили меня улыбнуться. Потом они начали говорить о чём-то своём, а я постепенно терял контроль над сознанием и вскоре вырубился. Когда проснулся, было часов семь. Я тихо разбудил Толика и по-бырику смылся домой. Я обменялся с ним контактами и он запер за мной дверь. Вот так быстро я нашёл новых знакомых. Надо будет спросить, где кто учится. Иметь связи не так уж и плохо. С утра на улице было прохладно, поэтому я до конца протрезвел. Точно не помню, но вроде мы бодяжили не только пиво. Мы точно хлебали что-то покрепче. Голова как всегда раскалывалась, но хорошее настроение притупляло эту боль. Придя домой я завалился на кровать и просто наслаждался тишиной. Как же хорошо я провёл вечер. Давненько я так хорошо не сидел. Даже с пацанами с Саяногорска у нас не такие сходки, как с этими новыми. Начинаю терять хват... Ещё один из плюсов – я практически не разу не пропустил ни одной мысли о Егоре. Блять, вот только подумал и вся голова стала им забита. Вся квартира была пропитана им. Воздух, зал, кухня, даже моя кружка – везде были следы Егора. По всей квартире стоял запах его тела и немного той вонючей мектуры. Но даже она напоминала о нём. У меня сильнее разболелась голова и в порыве какой-то паники я открыл окна по всему дому. – Блять, нет. Я нормальный, всё хорошо. Я зашёл в зал. Все аккуратно сложенные Егором вещи, на которых он спал, я закинул в стиралку. Посуду, которой он пользовался, я всю до единой перемыл и убрал в шкафчик. Я осматривал комнату на предмет егоровских вещей, и больше ничего не найдя, завалился в кровать. Примерно два дня после тусы я провёл дома, занимаясь всякими бытовыми делами, по типу сделать уборку или постирать и погладить вещи. Моя квартира итак была достаточно убранной, но меня настиг какой-то ублюдский перфекционизм, и я чуть ли не вылизывал пол от соринок. Моя тактика держаться подальше от Егора работала, как швейцарские часы, пока на четвёртый день всё не пошло по пизде, как я и предсказывал. Егор начал строчить мне сообщения в телеграме. Я либо игнорил, либо отвечал односложно, чтобы присечь любые разговоры на корню. Примерно с того времени я опять начал чувствовать его запах в своей квартире, словно он будучи призраком напоминал мне о себе. Я начал ещё больше тревожиться, ведь мне хотелось услышать его голос, почувствовать его кожу под своими пальцами. А в своей ненормальности я убедился, когда после ещё одной встречи с теми пацанами я привёл в квартиру девушку.

***

Стройная брюнетка в красивом летнем платье сидела передо мной за столиком в каком-то небольшом кафе. Она смотрела на меня изучающим взглядом, гладя мою ногу под столом. Я улыбался на её мелкие шалости и по моей спине пробежали приятные мурашки. Толян, как самый младший из компании и такой же не имеющий постоянных отношений, как я, вместе с пацанами решили найти мне тёлочку на вечер. Я сидел у них на хате и был весьма удивлён их энтузиазму. Их настолько покорил мой рассказ про свой идеальный тип, что они решили найти подходящую под описание девушку и чтобы я провёл с ней время и расслабился. По их словам я выглядел "напряжённым и печальным". Вот теперь я здесь, сижу и жду, когда официант принесёт моей спутнице вафли со сгущёнкой и молочный коктейль. Она была очень симпатичной. Слегка подведённые тушью ресницы подчёркивали её красивые карие глаза, хоть я их и не люблю. Тонкие брови и в меру накрашеные губы придавали маленькому округлому личику особый шарм. Нежные ручки были отлично ухожены, а свой новый маникюр она с удовольствием дала мне рассмотреть. Я не любитель всех этих модных штучек, я больше по натуральной красоте, но она выглядела, словно куколка с ветрины магазина игрушек. Официант сделал комплимент, что мы красивая пара, на что девушка заулыбалась ещё сильнее, а я лишь сделал глоток своего кофе. Всё в ней было идеально, начиная от умения говорить, заканчивая её манерами. Мне было не стыдно сидеть с ней за одним столом, наоборот, я даже в какой-то мере получал от этого удовольствие. Но одно меня волновало, она была какой-то обычной. Я бы даже сказал скучной. В ней не было какой-то изюминки, которая смогла бы меня зацепить. Я и сам не знаю, чего от неё хочу, но мне было неинтересно сидеть с ней и обсуждать её подружек или же моду. Я натянуто улыбался, лишь бы суметь дотащить её до своей квартиры. Во время прогулки у неё устали ноги, я специально решил поднять её на руки. Она в восторге держалась за мою шею и восхищалась моей силой. Хотя её вес я хорошо чувствовал. Но он не сильно меня утруднил. Всё же я смог затащить её в квартиру. Всё начиналось очень хорошо, как в фильме: мы целовались, я поставил на её шее пару засосов и выбил из неё тихий смущённый стон. Я снова подхватил её на руки, перенёс на кухню и усадил на стол, где она задумчиво смотрела на меня сверху вниз, так как я присел к её ногам. Если в кафе у меня хоть немного пробежали мурашки, то сейчас у меня в животе не было даже бабочек, которые обычно рвались наружу, щекоча всё внутри до припадков. Поэтому я старался тянуть время как можно дольше, надеясь, что бабочки всё же появятся. Я медленно стянул с неё капронки и аккуратно косался губами её кожи, поднимаясь всё выше. Когда залез под её платье и своим языком довёл её до конвульсий, пока она сжимала свои руки на моих волосах, я почувствовал какие-то странные ощущения, похожие на возбуждение. Оно было очень слабым и практически не ощущалось, но я всеми силами старался не упустить его. После нескольких прикосновений языком к её чувствительному клитору, моё ухо начали резать её стоны. Она стонала громко и уже не так изящно, как в самом начале и меня это начало раздражать. Я руками сжал её бёдра, негодуя, а ей казалось, что я неистово хочу наброситься на неё. Встав с колен, я снова решил завлечь её поцелуями, но она стала гладить моё тело, медленно снимая с меня одежду и требуя прикоснуться к ней не только губами и руками. Она шепнула что-то пошлое мне на ухо, огладила руками мои руки, расцеловал своей красной помадой всю мою шею, но как бы она меня не ласкала, мой дружок не хотел вставать. Вот хоть лапатой уеби, ни в какую. Он словно умер. Избежать позора не получится, поэтому я просто смирно стоял и ждал, когда она прикоснётся к моему паху и скажит одно страшное предложение в мой адрес. – Ты что, импотент? – моего вялого дружка коснулась её рука. С восхищённой улыбки её лицо быстро переменилось в разочарованную гримасу. Она осторожно оттолкнула меня своими маленькими ручками, надела капронки, и поправив платье, ушла в прихожую натягивать на себя обувь. – И телом хорош, и личиком ничего такой, но вот только это всё испортило. Надо же было так вляпаться. – она бубнела себе под нос, а когда обулась, даже не попрощавшись скрылась за дверьми моей квартиры. В какой-то степени я предполагал такой исход, но всё равно это пиздец ударило меня вот прям ниже пояса. Я взялся за голову и с тяжёлым выдохом опустился на корточки около стены. – Пиздец... Полный пиздец... Я просидел так минут десять. Я просто тупо смотрел в пол, глаза прикрывались, а мысли как никогда были пусты. Именно в такой "ахуенный" момент я не мог ни о чём думать. Даже показалось, что жизнь постепенно начала рушиться. Сейчас она была похожа на потресканный асфальт, который я так усердно склеивал скотчем, чтобы он не развалился до конца. Я усмехнулся над таким сравнением и ушёл в душ, чтобы побыстрее смыть с себя эту противную помаду и въевшиеся в кожу духи. И вот снова я живой и чистый валялся на своей кровати и сверлил взглядом потолок.

***

Прошло ещё несколько дней, Егор писал мне, так и наравил встретиться, но я всячески упирался и отказывал. Я чувствовал, что что-то внутри начинает набирать силу и если я встречусь с ним, то обязательно сорвусь. Не знаю, в какой форме это приподнесётся, но это будет концом. Тёмным холодным концом. Пока я его не видел, спокойствие продолжало хозяйничать в моей душе, но стоило ему написать хоть пару букв, как моё сердце ужасно ныло, а мне становилось плохо. Даже если у меня и были какие-то неопределённые чувства, то сейчас это переросло в какую-то страшную зависимость. Если я попробую ещё раз, то точно не смогу бросить и умру от передозировки. Я не хочу его любить. Я не хочу чувствовать всех этих тупых чувств. Я не хочу ломать нашу дружбу. Было уже поздно и холодно. Капюшон на моей голове не особо защищал меня от ветра, поэтому я ёжился и вздрагивал. Не знаю, как описать моё состояние, но я бы сказал что разбит. Не всё так плохо, но настроение паршивое. Я плохо спал, ворочался. Когда встал, было темно – пасмурная погода решила остудить город. Как на зло у меня закончились продукты и мне пришлось выйти до магазина. Я шаркал ногами и не замечал никого в округе. Возле магазина я столкнулся с кем-то плечом. – Блять... Извините. – я тихо выругался, но голову на собеседника не поднял. – Рома? – я обернулся. Передо мной стоял Егор и убирал в карман джинс свой телефон. В руках у него была спортивная кофта, на ногах старые потрёпанные волейбольные кроссовки. Я остолбенел. Мои глаза прыгали по его лицу, а я медленно искал пути отступления, но без хавки я просто помру. – В магазин? Мне тоже надо. – он перехватил кофту в другую руку. Я зашёл первым. Он медленной поступью пошёл за мной. Я быстро взял, что мне нужно, и отправился на кассу. Кассирша как обычно недовольно посмотрела на меня и пробила товар. – Недостаточно средств. – я поднял на женщину голову, немного расстроенный, что придётся что-то отложить, но Егор положил к моим продуктам ещё пачку жвачки и приложил к аппарату свою карту. Мы вышли из магазина. Я нервно сжал пакет с продуктами и пошёл до квартиры. Егор медленно шёл рядом. Шёл и, блять, молчал. Воздух можно было спокойно резать ножом, настолько он загустел рядом с нами. Как всегда рядом с ним дорога казалась длинной, но вот через двор виднелся мой старый подъезд. В некоторых окнах горел свет, я смотрел в них, словно искал какую-то помощь. Мы остановились под окнами балконов моего дома. – Есть сигарета? – Егор зашёл под козырёк подъезда. Я поставил пакет на пол и прикурил ему сигарету. Он затянулся и медленно выдохнул дым, после чего ветер рассеял его. – Ну как? – Что? – я нервно крутил между пальцев зажигалку, надеясь, что она не выскользнет из моих трясущихся рук. – Я спрашиваю, наигрался? – его тон был твёрдым и строгим, от чего у меня дыбом встали волосы. – Я не понимаю, о чём ты... – Слушай, я не идиот. Не надо из меня тупого делать. Какого хера творится? – он сделал паузу для очередной затяжки. Смотрел куда-то в сторону, пока ветер ворошил его волосы – Ты больше недели меня избегаешь, сколько это ещё продолжится? Я стоял, потупив взгляд и сжав челюсть. Молчал, но внутри разгорался настоящий пожар. Я слышал его недовольство, и не просто причетания, а ярко выраженное желание отругать меня. – Не твоё собачье дело. – пальцы остановились, а зажигалку крепко сжала ладонь, пока костяшки пальцев не начали белеть. – Ещё как моё, ты мой друг. – он выкинул сигарету, наступил на неё ногой и повернулся ко мне. – Посмотри на меня. – я смотрел в пол, на его ногу, на бетонные ступеньки под нами. Куда угодно лишь бы не в его глаза. – Глаза поднял! – он крикнул, я в ту же секунду посмотрел на него. По двору раздалось эхо его низкого голоса, где-то вдали ударила молния, небо на секунду осветилось, а гром медленно разбегался в стороны, достигая моих ушей. – Что случилось? – он сделал ко мне небольшой шаг. – А тебе рассказать? – кажется, вся накопившаяся злость – на себя, на Егора, на этот тупой мир – вырвалась наружу – Ты мне кто, чтобы я тебе отчитывался? Мать, девка? Друг, блять. Друг. Я не обязан тебе ничего объяснять. Я видел, как Егор сжал челюсти, поэтому продолжил. В данной ситуации было проще нападать, чем отступать. – Ты везде лезешь. Ты мне в душу лезешь, в голову лезешь! Каждый ёбаный сантиметр моей квартиры пропитан твоим запахом, каждая вещь наполнена тобой, меня это достало! – мой голос срывался на крик, я еле держал руки в карманах, чтобы не налететь на него, не схватить за грудки и не ударить его спиной об стену. – Какого чёрты ты молчал всё это время? – его брови нахмурились, он сделал ещё один шаг ко мне. В его чёрных зрачках я видел пустоту, но он не отводил взгляда, что ещё сильнее бесило меня. – Потому что мне страшно! Потому что я больной, слышишь? Я БОЛЬНОЙ! – я запнулся, сделал короткий глоток воздуха. Мой небольшой шаг назад подтолкнул Егора схватить меня за плечи и хорошо встрехнуть. – Не трогай меня! – я вырвался из хватки – Блять, мне противно! – слова вылетали, прыскали ядом, губили, просто резали ножом, но он стоял и смотрел мне в самую душу. Я слышал, какую чушь несу, но не мог остановится. Словно кто-то открыл крышку и выливал из меня всё накопленное дерьмо – Меня тошнит... – Наговорился? – он отступил. Теперь в его глазах читалась некая боль, но больше это было похоже на бешенство. В отличие от меня он не сжимал руки в кулаки, старался не скалить зубы и держаться. И всё равно нашлось то, что опять связывало нас красной нитью – душевная боль. Её ни с чем не перепутать. – Ты если мне в лицо пиздишь, ты хоть сам себе не ври. Ты ведь мучаешься? Ты ведь волосы на себе рвёшь. Думаешь, я не знаю? Рома, сейчас ты поступаешь как настоящее быдло. Если решил бежать – беги, я держать тебя не буду, но и вслед за тобой я не пойду. – он повернулся ко мне спиной. Гроза постепенно набирала силу и закапал дождь. Ветер сдувал холодные капли ему на лицо, но он стоял и даже не закрывал глаз. – Если ты пытаешься себя "вылечить", то тогда я безнодёжно и неизлечимо болен. Он закинул кофту на плечо и вышел под дождь. Я ужасно сильно хотел его остановить, впиться в его кожу ногтями, держать его и не выпускать. Язык не поворачивался сказать одно простое слово "стой". Я стоял, смотрел как он уходит. Не быстро, не медленно – своим обычным шагом. Его высокая фигура уходила всё дальше и становилась всё меньше. Кажется, моя болезнь тоже прогрессировала.