Искажённая летопись

Запах воска и пыли, сменивший привычный аромат старого пергамента и кофе из термокружки. Резкий, сладковатый. Ли Мэй застонала, пытаясь приподнять тяжелые веки. Голова гудела, как после бессонной ночи перед защитой. Защита... Диссертация... "Политические реформы ранней династии Лян: анализ причин краха проекта Цзяна Фэя"... Трибуна, строгие лица профессоров, потом – ликующий восторг... И затем – холодный блеск металла в руках... *Артефакт.* Тот самый, с раскопок гробницы периода Лян. Бронзовое зеркало, треснувшее пополам, с витиеватыми узорами, которые словно двигались при свете настольной лампы. Она держала его, размышляя вслух о фатальных ошибках Цзяна Фэя, о том, как хотела бы *увидеть* тот двор, *понять* этих людей изнутри, а не по пыльным свиткам... Вспышка. Всепоглощающая белизна. Ощущение падения в бездну. И вот теперь – этот чужой запах. Шелк. Гладкий, прохладный шелк под ладонью. Не ее привычная хлопковая пижама. Мэй открыла глаза. Резьба по черному дереву. Легкий полог над ложем. Стены, украшенные свитками с каллиграфией, которую она изучала годами – стиль ранней Лян! Сердце екнуло, смесь паники и дикого, академического возбуждения. Она попыталась сесть. Тело отозвалось странной тяжестью, непривычными пропорциями. Длинные, явно мужские пальцы вцепились в шелковое покрывало. *Мужские?* Мэй рванула руку к груди. Плоско. Твердо. Под тонкой тканью халата – отсутствие привычной округлости. Она схватилась за горло. Адамого яблоко. Выступ. Четкий, твердый. "Нет..." – хриплый, низкий голос, *не ее* голос, вырвался из горла. Паника, холодная и липкая, обволокла сердце. Она скатилась с ложа, подбежала к большому лаковому ширме в углу комнаты. За ней должно быть зеркало... И оно было. Высокое, в бронзовой раме, слегка мутное. В нем отразился юноша. Лет восемнадцати, не больше. Худощавый, с бледным, почти прозрачным в утреннем свете лицом. Черные волосы, собранные в простую мужскую прическу палочкой. Широкие, испуганные глаза – ее глаза? – но вписанные в чужие черты. Одет в спальный халат из темно-синего шелка, перехваченный поясом. *Шэнь Ло.* Имя всплыло из пучины хаоса в голове, как обломок кораблекрушения. Шэнь Ло. Младший историк при Дворцовом Архиве. Сирота. Подающий надежды ум. Год... год правления императора... Господи, это *ее* Лян! Ранний период! Правление Цзяньхуна? Значит, до роковых реформ Цзяна Фэя еще... года два? Мэй – нет, *Шэнь Ло* – прижала ладони к вискам. В голове мелькали обрывочные картины: скрип перьев в архиве, поклон важному сановнику, запах туши... Чужие воспоминания, как вода сквозь сито. Где *ее* воспоминания? Где Ли Мэй? Заперта в этом... этом *юноше*? Она (он?) обернулась, окидывая взглядом павильон. Богато, но без вычурности. Книги. Свитки. Стол для письма. За окном – незнакомый двор с причудливыми деревьями, виднелась крыша огромного дворцового комплекса. Реальность ударила с новой силой. Это не сон. Не галлюцинация. Она, Ли Мэй, доктор исторических наук, застряла в теле молодого мужчины в самом сердце эпохи, которую изучала всю жизнь. В эпоху, где женщине ее статуса и знаний не было места. Где придворные интриги могли стоить головы за неверный взгляд. В горле встал ком. Страх. Бессилие. Но где-то глубоко, под слоем ужаса, шевельнулось иное чувство. Азарт исследователя, попавшего в живой источник. Она *здесь*. В *ее* истории. Но как? И главное... как выжить Шэнь Ло, когда внутри бьется сердце Ли Мэй? И что случилось с тем, чье тело она теперь занимала? Ощущение чужеродности было полным, как костюм на два размера меньше. Шум шагов за дверью заставил ее вздрогнуть. Голос, молодой и услужливый: – Господин Шэнь? Вы проснулись? Вам подать воду для омовения? Сегодня утром ожидается собрание в Архиве по поводу летописи Северных походов. Мэй/Ло глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Голос. Нужен *его* голос. Низкий, спокойный. – Да... – выдавила она, стараясь звучать естественно. – Подавай. Я... я встаю. Дверь приоткрылась, вошел слуга с тазом. Его взгляд скользнул по ней, ничего необычного не заметив. Только "господин Шэнь" выглядел чуть бледнее обычного. Когда слуга вышел, Мэй подошла к окну. Где-то там, за этими стенами, готовились события, которые она знала наизусть. События, которые привели к краху. События, которые она, обладая знанием, могла бы... изменить? Она посмотрела на свои чужие, тонкие мужские руки. Руки историка. Руки, которые теперь держали не перо исследователя, а саму нить времени. И первая, ледяная мысль: *А какую цену придется заплатить за то, чтобы эту нить переплести?* За окном запела неизвестная птица. Эпоха Лян начинала свой день. Эпоха, в которой доктору Ли Мэй предстояло научиться быть господином Шэнь Ло. Или погибнуть.