Find you

Звук подъезжающей машины слишком поздно достигает слуха Гона. За последний год он так отвык от вечно преследующей их опасности, что забыл, как плохо может быть, если кто-то узнает, что Киллуа с ними. Он предупреждает Хисоку так быстро, как может, и Киллуа поспешно взбегает по лестнице на второй этаж. Остаётся только надеяться, что он сможет притаиться в шкафу или под кроватью, и тогда опасность обойдёт их, совсем как в первую ночь после его побега. Дверь распахивается резко, детали дверного замка со звоном падают на пол. — Чем обязан? — очень правдоподобно и спокойно Хисока приветствует Иллуми. — Обычно ты письменно высылаешь мне поручения. — Ублюдок. Тревога пронизывает тело Гона, и он чувствует себя таким беспомощным, пока сидит на диване в гостиной, куда его отправил Хисока. Он ничего не может сделать, совсем ничего, а эмоции на лице... Чёрт, они выдают всё, что следовало бы держать в строжайшем секрете. Иллуми пересекает коридор, стук лакированных туфель режет слух, но по-настоящему сердце уходит в пятки, когда он видит это жуткое лицо прямо перед собой. В нём не читается ничего. Только какая-то чёрная и холодная пустота, какая может быть только на дне самого глубокого океана. — Где? — леденящим душу тихим тоном спрашивает он. Не уточняет, о чём, но все понимают без слов, хоть Гон и надеется, что правдоподобно состроил удивление. — Иллу, не пугай Гона, когда ты можешь поговорить со мной, — уже менее дружелюбным тоном пытается его защитить Хисока. — Ты что-то потерял? Но Иллуми игнорирует его, и продолжает допрос: — На кухне? В ванной? Наверху? — Гон невольно съёживается от этой догадки, а Иллуми напротив расслабляет брови и подытоживает это коротким, — Ясно. — Хватит, — В этот раз Хисока говорит ещё более настойчиво, и силой разворачивает его за плечо. В ту же секунду его ударяют локтём в верх живота, кажется, это место называют солнечным, и Гону самому становится больно от этой сцены. Он жмурится от страха, а когда распахивает глаза, оказывается, что он остался в комнате уже совсем один. Тревога нарастает с каждой секундой, у него холодеют пальцы, а ноги совсем не двигаются, несмотря на то, что он должен прямо сейчас сорваться с места, побежать наверх, помочь Хисоке, сделать хоть что-то. Но тело не слушается, оно будто окаменело, как в легенде, которую недавно Киллуа рассказал ему. Быть может, Иллуми — настоящая Медуза Горгона? — Нет! — вопль Киллуа со второго этажа режет по самому сердцу. — Нет! Не надо! Что-то стеклянное с грохотом разбивается о стену, Гон подскакивает с места и на негнущихся ногах через силу плетётся в сторону лестницы, бежать не получается как бы он не старался. Киллуа снова кричит, Гону не хочется знать, что происходит наверху, но он слышит, как падает что-то тяжелое, а затем — опять треск разбитого стекла, и по стенам проходит дрожь, такая, будто сейчас всё сложится как карточный домик. Иллуми спускается также стремительно, как и вошёл. Он держит Киллуа под мышкой, словно плюшевую игрушку. Он без сознания, у него рассечена бровь и неестественно вывернута лодыжка, а на лице Иллуми — три неглубокие борозды от когтей. Остальное Гон не успевает разглядеть. Его самого, кажется, не собираются калечить, Иллуми стремительным шагом уходит прочь, даже не взглянув на него. Оцепенение проходит не сразу. Гон чувствует, как у него начинает трястись нижняя губа, а на глаза наворачиваются слёзы. Всё не может закончиться здесь, только не так! Их жизнь едва успела наладиться, он не может так просто потерять Киллуа. Огромным усилием воли он возвращает телу контроль и бежит на второй этаж, к Хисоке. Сейчас они вместе что-нибудь придумают, вдвоём они точно смогут спасти Киллуа, в этом нет никаких сомнений! Но картина, которую Гон там обнаруживает, оказывается настолько жуткой, что к горлу подкатывает вполне реальная тошнота. Хисока при нём с хрустом вправляет себе руку, возвращая плечо в нормальное состояние, и не издаёт при этом ни звука. — Стой там, — предупреждает он за секунду до того, как Гон собрался ринуться к нему, — здесь много осколков, — и, словно в подтверждение своих слов, Хисока вытаскивает один из них из своего бедра. — Найди все телефоны внизу и синюю папку с документами в ящике на кухне и сложи их в свой рюкзак. Я удалю осколки, возьму деньги и ключи, и мы уезжаем. — К-куда?.. — Сейчас, Гон, не важно куда, — Хисока с серьёзным лицом прихрамывает в сторону душевой, — главное — сделать это быстро. Когда Гон окидывает взглядом комнату, руки рами собой сжимаются в кулаки. Стул, как и любимая ваза Гона, разбиты вдребезги, трюмо лежит на полу, а всё, что на нём стояло, разбросано рядом. Шкаф распахнут настежь, вещи из него валяются на полу, некоторые порваны. Гон сглатывает вязкий ком тревоги и вспоминает просьбу Хисоки. Сначала он выполнит её, а уже потом спросит, как они могут спасти Киллуа. Хисоке сейчас явно не до этого. Он пострадал, пытаясь защитить Киллуа, и Гону до безумия обидно, что он ничем не может сейчас помочь своему первому и лучшему другу. Отвратительное чувство безысходности. Как только всё, о чём попросил Хисока, оказывается в рюкзаке, Гон забегает к нему в ванную. Ему так страшно, хочется зажмуриться и сделать вид, что это всё сон, очень плохой сон, который больше никогда ему не приснится. Гон обнимает его так крепко, как только может, и заходится в настоящей истерике, уткнувшись ему в живот. От мысли, что он потерял Киллуа и чуть не лишился Хисоки, становится так больно, что он не может выразить эти чувства никак иначе. Несмотря на то, что у них очень мало времени, его не отталкивают, не отстраняют. Хисока с ним. Хисока его не бросит, даже если ему самому плохо. Это помогает Гону взять себя в руки — он тоже должен быть сильным. Сперва они должны оказаться в безопасности, пытается он рассуждать по-взрослому, а потом решить вместе, как им спасти Киллуа. Гон вытирает слёзы, собирает немного продуктов и вещей в дорогу сам, без подсказки. Не мешает, но старается не тратить время впустую. На пороге из дома Хисока крепко сжимает его ладонь в своей руке и успокаивающе поглаживает. Они справятся с этим, обязательно. Стоит только Гону поверить в то, что они в безопасности, как дверь снова открывается. В этот раз гримаса на лице Иллуми ещё более пугающая, он не скрывает своей злобы, ярости. Хисока, прищуривается и замирает, отпуская руку Гона. Он заводит её за спину, к оружию, но не успевает его достать. Иллуми действует быстрее и без промедлений направляет дуло настоящего пистолета на Хисоку. “Иллуми убивает людей не задумываясь.” — Ну-ну, спокойнее, — Хисока с улыбкой поднимает руки вверх. — Всё можно решить мирно. После этих слов раздаётся выстрел, Гон прижимает уши к голове и зажмуривается, ожидая оглушительной пугающей тишины. “А ты для него даже не человек.” Вторая пуля наверняка прилетит в него. Пол сотрясается от грохота, и, когда Гон приоткрывает один глаз, он видит как Хисока впечатывает Иллуми в стену, выворачивая его руку так, чтобы дуло смотрело в потолок. Туда, где остался след от первого выстрела. — Ты труп, Хисока, — шипит Иллуми, отправляя кулак в челюсть Хисоки. — Ты и твоя шавка. Гон не успевает следить за движениями, пропускает момент, когда пуля пролетает совсем рядом с ним, делает несколько шагов назад, готовый в любой момент следовать указаниям Хисоки. Он обязательно справится с Иллуми, и по команде скажет бежать. Пистолет Иллуми отлетает в сторону. Они продолжают обмениваться ударами, и в этом жутком поединке даже сложно сказать, у кого больше шансов. Гону остаётся лишь верить в то, что Хисока действительно самый сильный. Наконец Хисоке удаётся сбить его с ног, он моментально достает собственный пистолет и без колебаний направляет его на Иллуми. Выстрел — мимо, ещё один — тот успевает не только увернуться на этот раз, но и встать. Он тут же отправляет Хисоку в нокаут Журнальный столик разламывается от его веса, и Иллуми хватает этой секундной заминки, чтобы выхватить пистолет из рук Хисоки. В этот раз он не тратит время на прицеливание, палит без остановки. Гон не отдает себе отчет. Он должен сделать хоть что-то, поэтому не задумываясь он бежит на Иллуми, на что получает только кулаком в лицо. Гона отбрасывает в сторону кухни. Выстрелы прекращаются. Иллуми бросает на него взгляд, кривится от отвращения и молча уходит прочь из их дома. Первая мысль — сорваться за ним, наброситься и отомстить, победив в честном бою, как учил Винг. Плевать он хотел, что Иллуми двигается быстрее! Эту мысль обрывает хрип из гостиной. Хисока. Когда Гон забегает туда, где и была вся драка, звуки стихают. Он рукой отпихивает осколки стеклянного стола подальше, совсем не обращая внимания на то, что это причиняет ему боль. Хисоке сейчас нужна помощь как никогда. Гон садится рядом, находит откуда течёт кровь и, сморгнув подступающие слезы, стягивает с себя майку. Конечно, лучше бы ему сходить за бинтами, но он совсем не хочет оставлять его одного. — Хисока?.. — проглатывая всхлипы зовёт Гон. — Хисока, Иллуми ушёл… Майка за считанные секунды пропитывается кровью, она не останавливается, пачкает шерстку на руках Гона и продолжает вытекать прямо из груди. Ему приходится бежать за аптечкой. Все содержимое оказывается на полу. Перекись, бинты, вата, Гон всё помнит, каждый урок. Хисока оказывается очень тяжелым, но со временем ему всё же удаётся наложить повязку. Остаётся надеяться, что она поможет. — Хисока, пожалуйста… Выздоравливай, Хисока, — бормочет Гон и захлебывается слезами, уткнувшись ему в грудь. Ему страшно. Так страшно. У Хисоки холодные и сухие губы и такие же ледяные пальцы. Гон бежит в комнату за одеялами, укрывает потеплее. Должно быть, он серьёзно заболел, ему обязательно нужно побольше пить и не мёрзнуть. Так же быстро Гон приносит из кухни стакан тёплой воды и ставит рядом, чтобы протянуть её, как только Хисока пронётся. Вот только этого не происходит ни через полчаса, ни через час, и Гон, чувствуя новую подступающую волну слёз, понимает, что ему нужен доктор, и как можно скорее. Их собранного чуть раньше рюкзачка он достаёт главный телефон Хисоки. Пальцы не слушаются, а стучать с чуть отросшими коготками по экрану гораздо сложнее, чем управляться с кнопками на его собственном телефоне, но он не сдаётся. Даже если потом Хисока наругает его за то, что он взял телефон без спроса — пусть. Сейчас главное найти нужный номер. С трудом Гон находит в середине телефонной книжки единственный номер, который точно принадлежит доктору. “Леорио Ветеринар Гибриды” Долгие гудки мучают его, но как только на том конце слышится сонное “Слушаю..” он начинает тараторить: — Х-хисока… заболел. Тут, т-тут кровь, это всё Ил-луми, там пистолет, а Хисока, он, он, теперь болеет, — Гон с трудом вспоминает подходящие слова, — в-врач. Нужен. Н-нужен очень. — Тише, Гон, — успокаивает его Леорио из телефона, — главное не переживай. Ты знаешь адрес? Гон вертит головой, когда понимает, что адрес он не знает. — Это… — растерянно начинает он, — рядом с… магазином… И ещё недалеко площадка… С горкой! Высокой. И два дома… — нижняя губа предательски дрожит, но Гон упорно продолжает перечислять всё, что знает об их жилище, — тоже высоких. А через лес… Дом. Иллуми… Леорио не отвечает, тяжело вздыхает и молчит. Жутко молчит. — Пожалуйста… — скулит Гон так, будто это что-то изменит или поможет узнать их адрес. — Я попрошу помощи у друга. Постарайся не вешать трубку, Гон, и на всякий случай не трогай ничего лишнего, хорошо? — Хорошо… Со странной смесью облегчения и страха Гон кладет телефон со включенным звонком рядом и молча смотрит перед собой в пустоту. Хисока никогда не болел так сильно, не спал так долго и не бледнел так, чтобы у него синели губы. Но по рассказам и по фильмам, которые ему пару раз тайком включал Киллуа, он понимает, что это что-то гораздо серьёзнее и хуже. Что-то, что не хочется никак называть. Леорио попросил ничего не трогать. Чтобы не пораниться или… Или потому, что не знает, может ли быть виноват Гон. Он смотрит на свои окровавленные лапы, на пистолет недалеко от стола, а в голове эхом откликается давно забытая передача из телевизора. — Меня теперь решат усыпить? — Почти шёпотом, едва слышно спрашивает он у Леорио. — Гон… Что ты такое говоришь! Я не думаю, что, — Гон не дослушивает ответ, его как будто окунули в бочку с водой. За все годы он успел убедиться: никто никогда не поверит животному. Люди считают гибридов агрессивными и опасными. Поэтому, если и правда случилось то, о чем он думает, Гон для всех лишь станет очередной причиной, почему таких как он ненавидят. Киллуа теперь будет в сто раз хуже у Иллуми, чем раньше. Его больше никак не вызволить оттуда. И Хисока уже не очнётся. И всё это по вине Гона. Наверное, и правда будет лучше, чтобы его “усыпили”.

***

Гон плохо помнит, что происходило следующие несколько дней. Не помнит, как приехал Леорио, и почему он сейчас находится в совершенно другом месте, но смутно понимает, что должен быть благодарен человеку, который приехал вместе с ним — Курапике. Он заставляет его есть, пытается разговорить и помочь, и Гону действительно хочется принять то, что ему могут предложить, но долгое время язык просто не слушается его, и вместо каких-либо ответов он только тихо шипит. Этот человек помогает не только ему. Помимо Гона у него полный дом таких же гибридов, самых разных, и каждому он уделяет время. Неизвестно, сколько дней или недель проходит, прежде чем Гон набирается сил, чтобы подойти к Курапике и, нахмурив брови, попросить помощи для ещё одного гибрида. Кто знает, может этот человек может достаточно, чтобы отомстить Иллуми.