Ты моя скорость. Ты моя остановка.

Машину загнали на пит-стоп. Шлем, Питер, снял через силу – голова гудела, волосы взмокли и прилипли ко лбу. Журналисты уже пробирались к треку, их было много, ведь где Тони – там и вспышки. Он вытер лицо полотенцем, опуская глаза в асфальт, пытаясь не слышать вопросы прессы, пытаясь заглушить их. Асфальт иллюстрировал тень Питера от вспышек камер, немного сгорбившуюся и неуверенную фигуру. - Мистер Паркер! Вы снова в тройке лидеров! Как реагируете на возвращение Тони Старка? - Вы злитесь из-за факта поражения после сезона с легкой победой? - Мистер Паркер, вы хотели бы, чтобы мистер Старк не появился сегодня на треке? И… нет, определенно нет, Питер не хотел бы этого. Он рад, что Тони вернулся, и все же факт поражения был странным на вкус, противоречивым, жгучим, притягивающим. Он хотел выиграть. Точно хотел, но разочарования парень не испытал, лишь вкус разговора с Квентином – металлический, как после разбитой губы. Это была цена любви, и Питер исправно ее платил. Паркер не умел парировать удары от корреспондентов. Он просто был гонщиком. Молодым, быстрым… и иногда, слишком честным, когда волнуется, поэтому чтобы не выдать свои противоречивые чувства Питер кивнул на автомате, улыбнувшись, но лицо было чуть бледнее, чем обычно. Питер сбежал в раздевалку. Он привык сбегать, все было хорошо.

…

Тони интересовали не вспышки камер, не внимание, которое он любил, а убегающий силуэт парня. Хотя… зачем ему знать? Это просто парень. Секси-парень, которого он хотел видеть в кровати. Не больше. Он хмыкнул своим мыслям и стал отвечать на вопросы, изящно парируя наглых, не добившихся нечего, работников желтой прессы.

Толпа сдвинулась к Страку, ведь, Паркер, так и не выдал нужных ответов, несмотря на это журналисты умели и из молчания создать статью, главное было подойти к этому с фантазией. Такова роль прессы, да возможно они давят, задают неудобные вопросы и вводят в состояние стресса, но это их работа, донести все публики… иногда это не правда - теневая часть цели корреспондентов. Не все были такими, некоторые знали про слово честь, но вкус скандалов большинство любило сильнее. Публикация об отношениях двоих гонщиков два года назад, ударила по Питу ощутимо. Старк пережил это легко, для него не в первой. Тони восхваляли за такую репутацию, он был плейбоем и влажной мечтой половины населения планеты. Питер был другим… Паркер получил волну хейта со стороны фанаток Старка, и скользкие, мерзкие сообщения в директе не все, но большинство были от мужчин, чаще всего старше его в два, а иногда и в 3 раза. Ему слали члены то, как дрочат на фотки и так далее. В это же время на него давил Квентин. Тревога медленно ползла по ребрам, как мокрое одеяло: не душило, но оставляло липкий след внутри.

…

Питер проснулся с ощущением, что он тонет. Не в воде – в воздухе. Словно все вокруг было вязким тягучим, будто квартира напиталась тем, что накопилось внутри него: страх, сомнения, чужие прикосновения, чужая воля. На экране телефона – ни одного нового уведомления. Квентин не писал. И это тревожило еще сильнее. Он всегда писал. Даже когда Питер просил не писать. Сегодня их первая годовщина, но его не было рядом. Сегодня первая паническая атака Питера, но его не было рядом. Мыслительная жвачка не лопалась, как бы Питер не раздувал ее в голове. Он получил сообщение. Ответ, на вопрос заданный еще днем. «Приеду как смогу, Малыш хватит делать драму на ровном месте, я понимаю, ты насмотрелся мультфильмов о принцессах и ждешь «долго и счастливо», но жизнь сложнее. Люблю тебя, ложись спать» «С годовщиной Квентин, мы встречаемся год…» на эмоциях написал Питер, да звучит как пассивная агрессия, но Питер больше не мог. Он заслужил ответ «Это обвинение? Ты же не ребенок. Неужели, обижаешься на то, что я не запомнил дату? Я все делаю, а от тебя только капризы. Повзрослей» Через 3 дня Квентин пришел с цветами. Улыбкой. Извинением. Подарком. Сексом… не сильно приятным. Питер даже не кончил, но было больно.

…

Раздевалка была тише, чем можно было ожидать после такой гонки. Шум толпы остался за дверями, а здесь – звук душа, запах дезодоранта и пота, звук молний от сумок спортсменов. Питер дождался пока все уйдут, дождался тишины, дождался, пока дверь закроется, за последним человеком и глубоко выдохнул. Парень стянул форму, оставшись в майке, он дождался тишины, сел и наконец, позволил себе рухнуть внутрь себя. Лоб уткнулся в ладони – не столько от усталости, сколько от того, что иначе дыхание сбивалось. Руки дрожали. Не от холода. От накопившегося.

…

Питер совсем не удивился, когда его пальцы впервые прижали к запястью раскаленную часть зажигалки, эту металлическую пластину, кожа на этом месте побелела, началось разрушение тканей, и парень одернул руку. Паркер не контролировал это, все происходило иррационально, не поддавалось сознательному контролю. Ожог был его выходом, сознание притупилось, мозг был потрясающе устроен, его так легко обмануть… Питер осознал, что это был за импульс спустя время, когда наклеил цветастый пластырь к ране. «С другой стороны, можно будет сказать, что просто обжегся, прислонившись к сковородке. Ни кто не осудит, ни кто не подумает, что ты привлекаешь внимание. Идеально»

…

- Жаль я надеялся тебя застать в душе – Послышался голос сбоку. – Или ты ждал победителя? Ценю преданных поклонников, но только одно фото, малыш, остальные платные. – Тони стоял на пороге, все еще в гоночной форме, расстегнув молнию до груди. Волосы уже не лежали идеально, как на обложке. Но даже эта легкая растрепанность была частью образа – как будто он и не пытался быть красивым, но он знал, что все равно им будет. На была губах привычная ленивая улыбка, но более добродушная, даже усталая. - Ты победил на пару миллиметров, не обольщайся, - буркнул Питер и слегка отвернулся, губы очаровательно надулись, неосознанно, как часто и бывает. Это не было кинематографично или как рисуют это в мультфильмах, это было скрыто, но Тони заметил. - Миллиметры, Питти, иногда решают все. Я уверен, что у меня на пару миллиметров больше, чем у твоего парня. – Тони шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и небрежно прислонился к шкафчикам. - Странно, что ты остановился на миллиметрах, с твоей самовлюбленностью. – Питер сказал это без злобы, почти без эмоционально и, встав со скамьи, отошел к своему шкафчику спрятал лицо за металлической дверцей. – Извини… я просто… - Парень решил, что задел Тони, хотя это был их самый обычный обмен колкостями. Сейчас Питер был более уязвим, даже к своим словам. - Ладно, признаю – Старк хмыкнул, решая не акцентировать внимание, на неловком поведении, это не в его правилах лезть к кому-то в душу. – Хотел показаться более скромным, тебе же такие нравятся, малыш? Такие…с чего Тони это решил? Единственный партнер за всю жизнь Питера был далеко не таким. Квентин – скромный? Да… наверное так и есть, но почему он всегда говорил о своем успехе, о том как повезло Питеру с ним? Всегда упоминал Питера при друзьях, говорил какой Пит хороший. Парень считал, что это правильно, это гордость за него, но почему он рассказывал и личные переживания Питера, говорил как ему иногда тяжело справляться с этим и все же «Я не когда его не брошу, хоть он и такой» Питер вскинул голову, и, захлопнув дверцу шкафчика, посмотрел на Тони. Улыбка все равно коснулась лица. - Ты самодовольный… - Красавчик? – Подсказал мужчина, расстегивая куртку полностью, он обнажил грудь и ухмыльнулся. - …козёл, - выдохнул Питер, но слабо без злости. Тони усмехнулся и подошел ближе, посмотрев на Пита сверху вниз. - Признай, ты скучал. Без моих подколов, у тебя были просто скучнейшие будни в прошлом сезоне. Питер постарался не обращать внимание на то, как тепло от Тони расползалось по комнате. - Я тогда не тратил бы нервы на твое «малыш» каждую гребаную гонку. Я уже устал повторять, что это не правильно. Тони, конечно, не упустил момент. Он навис над парнем, прислонившись к шкафчику, шепча: - Признай тебе, просто, это стало нравится. Да и ты смотришь такими глазами на меня, поверь все модели в моем, как ты упоминал «списке» и рядом не стояли. - Я не… Питер споткнулся на слове. Щеки тут же предательски вспыхнули. – Прекрати. - Хорошо больше не каких прозвищ. – Тони отступил на шаг, поднимая руки в притворной капитуляции. – Больше не каких прозвищ. Сегодня. – Он уже направился к выходу, когда вдруг остановился и, не оборачиваясь, добавил: - Но ты, правда, был хорош, Питер. На трассе. И не только, с тобой приятно общаться. – Голос звучал мягче, искреннее. Приятно общаться… Питер не верил в эти слова. «Почему он постоянно общается со мной? Если бы он знал, кто я на самом деле, никогда бы не сказал такого. Это ложь, чтобы скрыть правду. Я не заслуживаю таких слов» Питер застыл с полотенцем в руках, глаза расширились. Он не знал что сказать. И это злило. - Завтра ты проиграешь, тебе просто повезло сегодня. – Наконец-то бросил он в спину Старку. - Обожаю твою уверенность, она такая… наивная. – Дверь закрылась за Тони. А Питер всё стоял. Сердце било в висках, как клаксон в тоннеле – настойчиво, глупо, громко. И каждый удар звучал, как сомнение, в себе. Тони не желал зла и все же задел самооценку парня, которую как думал сам Пит, уже нечего не заденет.