Хмурый пень и две булки оптимизма

Сквознячок, проносящийся сквозь прозрачные стеклянные двери, приносил с собой особый, характерный запах больницы — смесь антисептиков, медикаментов и легкого налета печали, который витал в воздухе. Здесь почти царила тишина, прерываемая лишь тихим шорканьем медсестер и отдаленными звуками аппаратов, следящих за состоянием пациентов. В коридорах можно было встретить людей: кто-то держал за руку родного человека, кто-то сидел в ожидании, погруженный в свои мысли и изучение анализов, а кто-то с надеждой смотрел на врача, словно он — последний луч света. Высокий и стройный, в белом халате, который развевался за ним, как плащ какого-нибудь супергероя, вышагивал доктор быстро и уверенно, не обращая ни на что внимания. В руках, с необычными тату для врача — слово DEATH на костяшках пальцев, держа папку с медицинскими записями. Он проходил мимо однотипных белоснежных закрытых дверей, а его лицо излучало спокойствие и уверенность. — Новенький? Что тут у нас? — монотонно спросил Ло, заходя в одну из таких же идентичных дверей. Ни здравствуйте, ни привет, ни как ваше ничего — сразу к делу. — Держи, капитан, — улыбнулся Пенгвин, передавая планшет с описанием нового пациента. Трафальгар кивнул ему, немедленно погружаясь в записи, — отнеси это в мой кабинет и положи на стол, чтобы я потом опять не искал — и передавая свою папку. Монки Д. Луффи «Тяжелый случай,» — подумал Ло, наконец-то отрывая глаза от текста и поднимая их на больного. Но вместо ожидаемого потухшего взгляда, полного отчаяния, к которому так привык Трафальгар, он увидел блестящие, темные глаза парня с озорной искрой в них, которому явно не могло быть больше двадцати. — Трафальгар Д. Ватер Ло, ваш новый лечащий врач-реабилитолог, — сказал Ло привычное. — Хм, — паренек протянул, жуя что-то, — сложно. Можно просто Траффи? А то я так не запомню никогда, — он лучезарно улыбнулся, — у меня плохо с именами. Ло почувствовал спазм в глазу и сказал вместо, — с завтрашнего дня мы начнем наши занятия. — Да? Классно, — крошки от булки упали на белое больничное одеяло, — а то мне тут смертельно скучно, Траффи! — Луффи радостно поднял руки вверх, — медсестры отказываются давать мне тройные порции еды! А я всегда такой голодный. Пришлось у Санджи выпрашивать, чтобы Нами протащила в больницу… — он продолжал тараторить, совершенно не обращая внимания на то, что он говорит. «Сложный…» — пронеслось в голове Ло.

* * *

В просторном зале для физической активности, где яркий свет полуденного осеннего солнца мягко рассеивался через плотные жалюзи, Ло, теперь уже без привычного белого халата, придерживал своего непутевого пациента, который, казалось, был более заинтересован в обсуждении кулинарных шедевров и своего огромного круга друзей, чем в том, чтобы сделать шаг, как ему было велено. — Луффи, пожалуйста, давайте попробуем еще раз! Медленно и четко, — произнес Ло с легким раздражением, стараясь сохранять терпение. Он чувствовал, как его рука крепко держала пациента, который, словно весенний ветерок, колебался из стороны в сторону, при этому рвался вперед, кусая воздух. — Да-да, шаг — это классно и все такое! Но ты знаешь, Траффи, я все время думаю о том, почему в нашем мире не существует волшебных фруктов? Вот был бы, ну, ананас! Который мог бы просто «пух» — и ты уже на ногах, а лучше — летишь! — Луффи совершенно не слушал то, что говорил ему Ло, — думаешь, я смог бы проглотить ананас целиком?.. Врач покачал головой, пытаясь не потерять фокус. Его пациент, с глазами полными искреннего удивления и восторга, вновь попытался сделать шаг. Но вместо этого он чуть не свалился на бок, едва не зацепившись за собственные ноги. Монки Д. Луффи — был полнейшем лунатиком. В относительно хорошем смысле этого слова. Таким, с которым случайно выкрадешь президента из его резиденции, а потом отправишься в путешествие аля Скуби Ду стайл и обнаружишь себя на Марсе в космической кофейне за одним столом с Богом. — Ой! — воскликнул он, с трудом удерживаясь на плаву, — да что ж такое? Почему я не могу просто встать и пойти? — Потому что, — терпеливо объяснял Ло, — восстановление требует времени, концентрации и внимания. — Шаг за шагом? Это как шаги к холодильнику? Я уже почти дошел до него в мыслях! — перебил его пациент, который явно был больше заинтересован в обеде, чем в реабилитации, — о нет, на нем замок, а рядом злой Санджи… Хочу назад. Трафальгар вздохнул. Каждое слово парниши было похоже на легкий бред под ЛСД, уносящий его мысли прочь. К такому ни один университет не готовил. — Давайте сосредоточимся на ваших шагах! — предложил он с надеждой. — Чувствую себя голодным! — протянул Луффи, — и как же мне хочется пиццы! Траффи, если бы у меня была пицца прямо сейчас… — снова начал пациент, но доктор быстро прервал его. — Пицца подождет! Давайте сделаем еще один шаг! — пицца — фу. Ло даже не любил мучное. Насколько Ло понял, Луффи даже не собирался оставаться в больнице. Но его дед — какой-то высокопоставленный военный, надавил на внука и поднял связи, чтобы насильно оставить его в больнице, достав лучшего врача реабилитолога. Спасибо за головную боль и раннюю седину, что ли… — О, смотри, если ты уберешь два пальца, вот так, то получится слово EAT.

* * *

— Сегодня полгода. Я обычно, ну, не замечаю время. Оно есть и есть, а может его и нет, но тут, — неожиданно произнес Луффи, прерывая тишину. Его голос звучал тихо и дрожащим эхом, — я убил Эйса… — слова вырвались из него с трудом, как будто он выталкивал из себя тяжелый камень. Глаза его наполнились слезами, а губы задрожали от подавляемых эмоций. Он громко шмыгнул носом. Ло обернулся к Луффи, его сердце невольно сжалось от боли. Луффи продолжал, — из-за меня мы попали в аварию… Я был таким дураком, а брат предупреждал же… В этот момент Трафальгар почувствовал, как в его душе вспыхнуло пламя воспоминаний о сестре. Она всегда была рядом, всегда поддерживала его даже в самые трудные моменты. Он знал, что она бы не хотела видеть его таким подавленным. Она бы сказала: «Не вини себя за то, что произошло. Мы с родителями счастливы». И сейчас Ло хотел бы сказать это Луффи. — Наверняка Эйс не злится на тебя… — произнес врач, стараясь вложить в свои слова всю теплоту и поддержку несвойственную себе, — он хотел бы, чтобы ты восстановился быстрее. И точно не винил себя. Парень опустил голову, его темные волосы упали на лоб, скрывая глаза от света. — Я знаю… Мне все так говорят. А Робин даже целый доклад для меня написала, — тихо ответил Луффи, — но иногда мне кажется, что я не смогу простить себя. Его сестра тоже мечтала о том, чтобы он был счастливым и сильным, пока вместе с родителями не оставила этот мир. Тогда Ло винил себя, винил их, ненавидел, плакал, грустил… Воспоминания о ней согревали его душу, придавали сил в этот тяжелый момент. Луффи был похож на нее — оба светили ярким светом даже в самые темные времена. Наконец-то Ло произнес с уверенностью, — ты сможешь пройти через это. Эйс всегда будет с тобой в твоих воспоминаниях, мыслях и сердце. Потому что человек умирает только тогда, когда воспоминания о нем полностью забываются. Мгновение тишины окутало их, и в этот момент настало какое-то облегчение. Свет лампочки продолжал мигать над ними, но теперь это мерцание уже не казалось таким пугающим.

* * *

— Держи, Траффи! — воскликнул Луффи, протягивая что-то в простой белой салфетке. С замученным видом Ло вгляделся в содержимое, бестактно всунутое ему в руки. Это была простая, свежеиспеченная булочка. Мучное изделие. Хлеб. Фу. Трафальгар просто ненавидел всем сердцем все, связанное так или иначе с хлебом. — Свежее! — радостно заявил Луффи, — добрая буфетчица специально припасла для меня с утра. — Да… — протянул Ло. Кхм, почему-то ему показалось, что невежливо было бы отказывать в этом случае. Кажется, они как-то нашли в процессе общий язык и даже сблизились… Невежливо. Но врач ненавидел хлеб. И, продолжив с уже набитым ртом, Луффи бормотал, разбрасываясь крошками, — я же специально тебе купил! Проклятье! Ло ментально принялся готовить себя к неизбежному. Вот так, привязывайся к пациентам. — Вкусно? — будто специально подгонял парень, — ты еще не попробовал?! Маленький надкус и глоток. Он это сделал, и в Ло что изменилось: он улыбнулся. Это была улыбка не только ради непутевого пациента, но и для себя — для того момента, когда он понял, что нашел в этом непредсказуемом юноше нечто большее, чем просто повод для работы. С легким вздохом он поднес противную ему булку к губам и надкусил её еще раз. На второй раз вкус оказался не таким уж и ужасным. — Спасибо, — произнес Ло, глядя на Луффи с искренней благодарностью.