Покидая Тени: Живой Среди Мертвецов

Война закончилась. Но почему же тогда в груди осталась эта пустота? Гарри стоял у окна в гостиной дома на площади Гриммо, пальцы сжимали край подоконника так сильно, что кости побелели. За стеклом — дождь. Всегда дождь. Будто сама Британия оплакивала то, что произошло. Или, может, это были слезы тех, кто теперь называл его предателем. Он закрыл глаза. В ушах еще звенели крики, заклинания, голос Волдеморта, разрывающий ночь: "Авада Кедавра!" — и зеленый свет, вечный, неумолимый. Но теперь, когда Тёмный Лорд пал, оказалось, что для мира Гарри Поттер был лишь инструментом. Инструментом, который больше не нужен. Первые дни после победы его носили на руках. "Спаситель!" — кричали толпы. "Герой!" — писали газеты. Но потом начались вопросы. Почему он выжил? Почему Волдеморт не смог его убить? Что он скрывает? А потом появилось новое слово. Тёмный Лорд. Сначала шепотом. Потом — в "Пророке". Потом — в официальных заявлениях Министерства. "Гарри Поттер обладает необъяснимой силой. Гарри Поттер скрывает Дары Смерти? Гарри Поттер — новый Тёмный Лорд." Он даже не пытался оправдываться. Что он мог сказать? Что Дары Смерти были у него с того самого дня в Запретном лесу? Что он действительно — Повелитель Смерти? Они бы никогда не поняли. Они бы испугались еще больше. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это взгляд Гермионы. Холодный, изучающий. "Ты что-то скрываешь, Гарри." И Рон. Его лучший друг. Тот, кто клялся стоять с ним до конца. "Может, в этом что-то есть… Может, он и правда…" Предательство. Оно жгло сильнее, чем любое заклятие. Гарри закрыл дом. На три месяца. Никто не мог войти — ни друзья, ни члены Ордена. Он отключил камин от сети, заколдовал двери так, что даже Кингсли Шеклболт не смог бы их открыть. Он сидел в темноте, слушал, как дождь бьет в стекла, и думал. Он устал. Не от битв. Не от заклинаний. Он устал верить. Потом они пришли. С мандатом на обыск. С обвинениями. С требованием сдать палочку для проверки. Он не стал ждать ареста. Бегство было похоже на дежавю. Опять палатки. Опять заклятия маскировки. Опять ночи, когда каждый шорох заставлял хвататься за палочку. Он скрывался в руинах домов, в заброшенных лавках Хогсмида, в глухих лесах Шотландии. Охотники за головами шли по пятам. Авроры патрулировали каждую деревню. Газеты печатали новые заголовки: "Поттер в бегах: что скрывает новый Тёмный Лорд?" Однажды ночью, когда холодный ветер рвал плащ на куски, а вдали слышался лай магических гончих, Гарри поднялся на утес где-то на северном побережье. Волны бились о скалы внизу, пена взлетала вверх, как призраки. Он вытащил свою старую палочку, которую починил с помощью Бузинной палочки. Остролист, перо феникса. Тот самый инструмент, что прошел с ним через все. — Finite. Палочка сломалась с тихим хрустом. Он сжал обломки в кулаке, почувствовал, как щепки впиваются в кожу. Потом разжал пальцы — и ветер унес их в темноту, к бушующему морю. Пусть думают, что он мертв. На следующее утро он был в Гринготтсе. Гоблины смотрели на него с холодным любопытством. — Вы уверены, мистер Поттер? — спросил один из них, склонившись над пергаментом. — Да. Он отдал почти все. Оставил только то, что мог унести с собой: бездонный кошелек, несколько книг, бездонную сумку, фотографию родителей. Остальное — переведено в фунты. В человеческие деньги. Билет на самолет лежал в кармане. Вашингтон. Форкс. Где-то там, за океаном, был дом. Маленький, деревянный, купленный за наличные через подставных лиц. Дом, где никто не знал его имени. Гарри вдохнул холодный воздух аэропорта, шагнул вперед — И оставил за спиной все. Войну. Предательство. Свое прошлое. Теперь он был никто. И, может быть, в этом наконец был покой.