Порванная куртка.

Тупой Жираф. Настолько глупый, что аж руки трясутся от злости. Генератор начинал сдавать. Этот долбаеб решил скинуть все горящие ресурсы, которые я с таким трудом принёс из ада. И вроде как, это помогло. По крайней мере, минут на двадцать. Меня снова послали в ад. Оказывается, когда человек на грани жизни и смерти, он начинает активную мозговую деятельность. Таким образом, они придумали, как отправить меня обратно в ад со стопроцентной вероятностью того, что я смогу вернуться. И тяжело вздохнув, я согласился. Меня не было меньше пятнадцати минут. Я очень быстро набрал пару полных шалкеров лавы, набрал стержней ифритов. А потом побежал обратно к порталу. Было несколько неудачных попыток, но совсем быстро я со всем разобрался. Конечно же, продолжая поддерживать связь с другими. Своими, изощренными способами. А потом, я, по своей тупости, уронил рацию в лаву. Но вполне спокойно додумался сам до того, что нужно сделать, чтобы вернуться обратно. Конечно, с задержками, но вернулся. А когда увидел, я мягко говоря ахуел. Перед единственным рядом стоящим порталом были.. Ледяные статуи? Я подхожу ближе, всматриваюсь. —Блс? —Я провожу рукой по его голове. Рука противно холодится, сначала прилипает ко льду. С трудом, но я отрываю её. Смотрю на покрасневшую ладонь. Холодно. Тишина. Противная тишина, слышно только то, как воет вьюга. Не слышно счастливых или тревожных возгласов. Не слышно даже дыханий. Пугод стоит посреди ледяного безумия. Внимательно смотрит на каждую статую. Вон, стоит Модди. А вон, обнимается Кетрин. Не видно, с кем. Не смог разобрать лица. От безысходности и бездействия, одиночества, шляпник старался отвлечь свои мысли как угодно. Он прошелся по округе вокруг генератора. Он прекрасно помнит, что их было двадцать восемь человек. Минус он, значит двадцать семь.. Но при обходе, он насчитал двадцать шесть статуй! «Видимо, разучился считать.. » – подумал Пугод, сам себе ухмыляясь. Руки замерзли настолько, что вытащить их из карманов брюк, где они хоть немного сохраняют тепло – убийство этих самых рук, обморожение наступит чуть ли не моментально. Подумав, он принялся пересчитывать статуи. Двадцать шесть.. Пересчитал ещё раз. Двадцать шесть.. Что-то не то. Он нахмурился, а потом забежал на маленький склад. Он один, верно ведь? А значит, можно немного понаглеть. Парень забирает последнюю куртку. Теплую, но слава богу, хоть немного греет. Надевает варежки. Теплые штаны, сверху своих брюк. Теплые ботинки с мехом овцы. И даже снимает свою шляпу, оголяя янтарные глаза и рыжие, слегка вьющиеся волосы. На него ведь некому смотреть. Вместо неё надевает чью-то розовую шапку с большим помпоном – главное, что закрывает уши. Немного порыскав, он ещё и шарф нашел. Вообще песня. Окутался, стало полегче. Нашел еду, которая будет ещё долгое время оставаться свежей. Ещё лучше! Но все же.. Почему при нескольких пересчетах у него выходит двадцать шесть статуй? Пугод подумал, очень сильно подумал. А потом написал весь список участников на отдельный листочек, используя чернила. А потом сделал ещё один обход, отмечая всех, кого видел. Даже смог разобрать черты лица того, кто обнимал Кетрин. В итоге, в списке осталось всего два участника. Пугод и.. Алфедов? «Точно! Он ведь снеговик. И единственный, кто в какой-то момент испытывал почти оргазм при холоде.. И где он? » Мысли пробегают быстро, стараясь вспомнить какое-нибудь такое место, желательно в округе.. И тут, Пугод слышит чужие шаги. Он поворачивает голову, смотря на вполне спокойного Алфедова – смирился. И вот, спустя несколько минут, те идут рядом. Размеренно шагают. Если честно – Алфедов получает дикое удовольствие. Он полной грудью вдыхает свежий холодный воздух. Под ногам хрустит влажный снег. —Так получается.. Всех заморозило минут пятнадцать после того, как я ушёл? —Интересуется шляпник, который уже не стеснялся своего лица. Он потирает ладони, мерзнут даже в перчатках. —Да. Как раз Нео и Заквиэль говорили по поводу того, что ты перестал выходить на связь. Что случилось? Ребята думали, что ты умер. —Вполне спокойно, будто бы даже обыденно говорит снеговик. —Пока пытался разобраться с тем, как поджечь портал, уронил рацию в лаву. Она сгорела почти моментально. —А ты, в итоге, получается, сам додумался до того, как вернуться обратно? —Да. Они в целом, большую часть объяснили. Я дальше сам чуть-чуть додумался, но там очень логично было. Было бы страннее, если бы я не разобрался. Алфедов кивает, вздыхая, снова. Громко, полной грудью. А на лице появляется уставшая улыбка. Те идут молча. И в моменте Пугоду снова становится безумно холодно. Ясно, пора разворачиваться. Что, те и делают. Но теплее не становится. Снеговик осматривает коллегу по несчастью. Всматривается в куртку. —О, эта последняя куртка со склада, да? —Ага. А что, так заметно? —Усмехается рыжеволосый, засовывая руки в карман ещё плотнее. —Ну да. Жираф рассказывал истории, как эту куртку и пинали, и чуть не сожгли. Там же дырка большая на подмышке. Пугод кивает. Успел почувствовать, когда подул противный ветер с холодом, а он поднял руку. От этого был вынужден ходить как пингвин, прижимая руки по бокам, параллельно засовывая их в карманы. —Сильно холодно? —Интересуется снеговик, наперед зная ответ. Но Пугод с аномально высокой оценкой соглашаться с правдой не хочет. Он отрицательно машет головой, а потом мычит. И продолжает говорить, гнуть свою линию. —Нет, не холодно. Серьезно, я прямо пригрелся в этой куртке. —Старается приводить весомые аргументы, но это звучит так, будто стебется. Сарказм прямо – второе имя шляпника. Алфедов смотрит оценивающе. Вздыхает и головой машет неодобрительно. А потом снимает с себя тёплый пиджак. Обычный, деловой, чёрный пиджак. Но не порватый. Алф на всякий случай утеплил его, как только появилась угроза смерти из-за переохлаждения. А после натягивает его на чужие плечи. На куртку, конечно, неудобно. Но переоденется Пугод чуть позже. Сейчас - тупо, не согреется обратно. —И что это за приливы нежности? —Хихикает Пугод, снимая пиджак. Он смотрит на Алфедова, который остался в брюках, хлопковой рубашке с галстуком. Ему становится холодно, смотря на эту картину. Но Алфедов предотвращает попытку вернуть элемент одежды. Он лишь плотнее натягивает его на чужие плечи, а потом осторожно приобнимает друга. Несмотря на статус снеговика - парень вполне себе тёплый. —Оставь. Я не мерзну, а тебе нужнее. Пойдем на склад. Отоспимся и будем думать, как возвращать все обратно. Не оставаться ведь навечно в ледяном королевстве, где ограничена зона обитания, ресурсы и все окружено мерзлыми почти трупами. Пугод малость краснеет. Его язык любви – интеллект. Он любит рассказывать всякие интересные штуки, он в целом разбирается во многих темах. И такой точный, хоть и очевидный, но вариант дальнейшего развития событий, который сопровождается ещё и аргументами.. Прямо находка. —Думаю, да. А как ты думаешь.. Они правда просто трупы? Или остались живы, но организмы перестали на время функционировать? Скажем.. Защитная реакция на резкое изменение условий жизни? —В привычной манере тараторит Пугод. Заинтересовался диалогом. И даже не заметил, как лишь плотнее прижался к тëплому телу. —Не уверен, но кажется, я видел, как у Джаста шевелились глаза. Примерно через пятнадцать-двадцать минут после заморозки. Надежда точно есть. Надежда на лучшее. Надежда на то, что все будет как раньше. Надежда на то, что такой, как оказывается, интересный Алфедов заинтересуется Пугодом так же сильно, как и шляпник в данный момент. Надежда на то, что любовь с первого взгляда существует. Точнее, с первой умной мысли с приведёнными весомыми аргументами.