Не любовь

***

Между ними был не только секс. Это не обычный способ забыться, это — нечто большее. Не любовь, нет. Существо, воплощающее негатив, не могло испытывать это чувство в полном его объеме. А Эррор... Он попросту был не в своем уме, и о таких чувствах речи идти не могло. Они не любили. Они занимались сексом, но делали это не ради физического контакта, а ради удовлетворения своих моральных потребностей. Кто бы мог подумать, что можно совмещать интим и душевные разговоры?

***

Дым сигарет стелился сизой пеленой между ними. Комната была темной, только мерцание настольной лампы бросало желтые блики на стены. Эррор скривил губы в усмешке, но в его глазах не было привычного безумия — лишь легкая заинтересованность. — Ты серьезно предлагаешь это? Найтмер, развалившись в кресле, медленно провел языком по зубам. Его ухмылка не дрогнула, но в голубом глазу что-то мелькнуло — что-то почти искреннее. Потушив сигарету, он бросил ее в пепельницу. — А что, тебе не хочется? — Он наклонился вперед, тень скользнула по его лицу. — Мы оба знаем, что нам не хватает... близости. Не той, что с первым встречным. А той, где можно не притворяться. Эррор замер. Он ненавидел, когда Найтмер прав. — Без чувств, — резко сказал он. — Без чувств, — согласился Найтмер. Но оба знали — они уже лгут.

***

Они не целовались. Это было негласным правилом. Но когда Найтмер впивался пальцами в его ребра, оставляя разноцветные синяки, а Эррор в ответ яростно кусал его за плечо до чернильной горечи — это было почти нежностью. После они лежали молча. Не обнимаясь — никто из них в здравом уме не стал бы заниматься подобным. Телевизор мерцал синим светом, освещая сигаретный дым, который Найтмер выпускал кольцами. Эррор лениво приподнялся на кровати, поморщившись от едкого дыма, и повернулся к своему нынешнему любовнику. Тот в свою очередь с интересом смотрел на него. Разрушитель сразу понял, что к чему, и с отвращением приподнял несуществующие брови. — Что, — Эррор внезапно фыркнул, — думал, я буду орать как порноактриса? Найтмер кашлянул, чуть не подавившись дымом. — Думал, ты хотя бы будешь стонать для приличия, — он провел холодными пальцами по свежему укусу на плече. — Но нет, надо было грызть как голодный пес. И, на удивление... Эррор рассмеялся — по-настоящему, не своим привычным истеричным смехом, а глухим, грудным. А Найтмер... Найтмер просто смотрел на него в замешательстве.

***

— Ненавижу твои сигареты, — бурчал Эррор, развалившись на кровати. Прикрыв нос рукой, он поморщился. — Особенно их запах. — А я ненавижу, когда ты жрешь свой странный шоколад с перцем. Серьезно, ты забил этим дерьмом весь холодильник, — Найтмер швырнул в него подушкой. — Это вкусно! — Это отвратительно. Тишина. Оба просто легли по разным сторонам кровати, явно собираясь отоспаться. Позже, когда Эррор в полудреме уткнулся лбом в его плечо, Найтмер не оттолкнул его. Хоть и сам не понимал почему. Просто захотел. Утром он даже не вспомнит об этом.

***

Последний раз начался как обычно. Только когда Эррор встал и начал одеваться, его движения были резкими, будто он торопился убежать. — Все, — сказал он, не оборачиваясь. — Хватит. Найтмер даже не поднял головы: — Опять твои кризисы? — Нет. — Разрушитель натянул красный свитер, и его голос прозвучал приглушенно, с заметными лагами. — Это... глупо. — Ага, — Найтмер засмеялся, но это звучало фальшиво. — Потому что мы — образец здравомыслия. Эррор резко обернулся. — Потому что я не хочу привыкать. Даже для нас это слишком. А для секса без чувств, — тем более. Тишина. Найтмер сидел на кровати, и его ухмылка наконец исчезла. Он медленно раздавил сигарету в пепельнице. — Как скажешь, — произнес он слишком спокойно. Дверь захлопнулась. Найтмер остался один. И впервые за долгое время он почувствовал... грусть. Не злость. Не раздражение. Не пустоту. Именно грусть. Он посмотрел на дверь, которую захлопнул за собой Эррор, и вдруг осознал, что между ними было нечто большее, что он не мог назвать. Но теперь этого больше не будет. И это "больше" — вот что пугало.

***

Прошло около трех суток после их последней совместной ночи. И Найтмер решил выпить. Просто так, потому что захотелось. И Эррор здесь ни при чем. В комнате пахло дымом и чем-то кислым — то ли алкоголем, то ли его собственной кровью. Он уже не думал об этом. Он не думал о том, как они с Эррором непринужденно болтали после бурной ночи. Он не вспоминал, как тот однажды уснул на его плече, и Найтмер не смог заставить себя оттолкнуть его. И уж точно не ловил себя на том, что теперь курит на балконе — потому что "Эррор ненавидит этот запах". Найтмер выдохнул дым, потушил сигарету о стену и сбросил окурок вниз. Он не понимал, почему испытывает это чувство. Он не хотел его испытывать. В порыве ярости он схватил недопитую бутылку со спиртным, стоявшую на подоконнике. Бутылка разбилась о пол вдребезги. Но грусть — осталась.

***

Он не грустил. Не скучал. Не должен был. Но почему-то его взгляд цеплялся за каждый проблеск черного в пестроте разрушенного мира, а пальцы сами сжимались в кулаки, когда в нос бил похожий едкий запах сигарет. Глупо. Так глупо. Он был ошибкой, сбоем, цифровым кошмаром — какие уж тут чувства? Да и Найтмер... Тот вообще не способен на такое. Это знал каждый. "Всего лишь привычка", — убеждал он себя, сжимая подушку, которая больше не пахла табаком. Просто привычка. Не больше. Не может быть больше. Потому что если это что-то большее — значит, он сломан сильнее, чем думал. А если Найтмер... если он тоже... Эррор зарычал и в ярости швырнул недовязанную куклу в сторону. Она с глухим стуком упала на пол Антипустоты. Он не грустил, не скучал. Это просто... невозможно. Просто он привык. И Эррор не уставал напоминать себе об этом. Но где-то в глубине души, в самой защищенной ее части, уже зрело понимание: некоторые привычки становятся частью системы. И удалить их — значит сломать себя.

***