Бинарные объятия

Запах озона, разогретого металла и едва уловимый, почти больничный аромат антисептика – вот что составляло привычную атмосферу для Арсения Попова. Его лаборатория, расположенная глубоко под землей, в здании старого НИИ, это было не просто рабочим местом. Это был его мир, его убежище, его святилище. Внешний мир с его суетой, поверхностными связями давно перестал быть для Арсения привлекательным. Ему было двадцать восемь, и он мог похвастаться несколькими прорывными патентами в области искусственного интеллекта и робототехники, но каждый успех лишь подчеркивал глубокое, ноющее одиночество, которое он носил в себе, как старую, ноющую рану, затянувшуюся лишь едва хрупкой корочкой. Его дни состояли из бесконечного потока кода, схем, паяльника и сложных алгоритмов. Последние пять лет он посвятил одному единственному, амбициозному проекту, который, как он надеялся, либо принесет ему мировое признание, либо окончательно сведет с ума.

Он создавал не просто робота.

Он создавал его.

На центральном подиуме лаборатории, под светом ярких галогенных ламп, возлежал почти законченный андроид. Его тело, покрытое совершенной имитацией человеческой кожи – эластичной, слегка прохладной на ощупь, с мельчайшими порами и даже едва заметными венами – было анатомически безупречным. Даже присутствовало имитация мышц, для пущей реализации робота в нечто похожее на человека. Была установлена так же маленькая печка внутри, для поддержания температуры человеческого тела. Антон. Арсений решил дать ему человеческое имя еще на этапе проектирования, задолго до того, как его силиконовые веки впервые вздрогнули. Рост – около 190 сантиметров, атлетическое, но не громоздкое телосложение, даже худощавое, русые волосы, идеально имитирующие натуральные, и черты лица, которые Арсений выверял с маниакальной точностью, беря разные фото людей из интернета: чуть заостренный подбородок, прямой нос, полные губы и глаза, которые пока еще были закрыты. Сегодня был день активации. Последние штрихи. Арсений, в накинутом на плечи белом лабораторном халате, стоял над Антоном, держа в руках тончайший пинцет. Его пальцы, несмотря на усталость, были поразительно ловкими. Он устанавливал последние микрочипы, отвечающие за эмоциональное распознавание и реакцию – то, что, по его задумке, должно было выделить Антона среди всех существующих андроидов. Не просто имитация, а понимание и ответ. Эмпатия. —Еще чуть-чуть, мой мальчик, – прошептал Арсений, больше себе, чем безжизненному пока что творению. – Еще чуть-чуть, и ты увидишь мир. А я… я, наконец, увижу тебя. Три дня он не спал. Кофе давно перестал действовать, его мозг работал на чистом адреналине и предвкушении. Последний, самый важный кабель был подключен. Арсений отошел на шаг, обвел взглядом свое творение. Его сердце колотилось где-то в горле. Это было похоже на роды, на запуск космического корабля, на прыжок с парашютом – смесь страха, восторга и необъяснимого трепета. Он подошел к главному пульту управления, его пальцы слегка дрожали, когда он нажал на массивную кнопку с надписью "Активация". В лаборатории погас свет, оставив лишь приглушенное сияние от многочисленных мониторов. Система медленно загудела, наполняя пространство низким, нарастающим рокотом. На основном экране поползли строки кода, данные, диаграммы. «Запуск системы… Проверка модулей… Загрузка ядра…» – женский роботизированный голос отсчитывал этапы активации. Арсений вцепился в край стола, его взгляд был прикован к лицу Антона. Секунды тянулись бесконечно долго. «Инициализация… Процесс завершен». И тут это случилось. Веки Антона дрогнули. Медленно, как будто ему было тяжело их поднять, они приоткрылись. Под ними оказались глаза – глубокие, изумрудно-зеленые, с темно-серым ободком вокруг радужки. Они были… живыми. Или по крайней мере, так казалось Арсению. В них не было запрограммированного блеска или механической пустоты. Они были наполнены… светом. Любопытством. Антон медленно вдохнул, затем выдохнул – механизм, имитирующий дыхание, заработал. Он попробовал пошевелить пальцами, сжать кулаки, разжать их. Его движения были слегка неловкими, как у новорожденного, но в них уже чувствовался потенциал грации. —Привет? – голос Антона был низким, чуть хрипловатым, но идеально модулированным. Это был голос, который Арсений сам тщательно выбирал, основываясь на миллионах голосовых образцов. Но слышать его сейчас, из уст его создания, было невероятно. Арсений не сразу смог ответить. Он просто смотрел, не в силах оторвать взгляд. —Система активирована. Все модули работают в штатном режиме. Инициализация языка прошла успешно. Окружающая среда: лаборатория. Идентификация субъекта А: Арсений Попов, создатель, – голос Антона звучал спокойно, аналитически. Наконец, Арсений нашел свой голос. Он был немного сиплым от волнения и бессонных ночей. —П-привет, Антон. Как ты себя чувствуешь? – глупый вопрос, конечно. Как может чувствовать себя машина? Но Антон, вместо того чтобы дать запрограммированный ответ, слегка наклонил голову, изучая его. —Чувствовать? Мои внутренние датчики показывают оптимальные параметры работы. Однако… – он слегка запнулся. – Я ощущаю некое… возбуждение. Это соответствует тому, что вы вкладывали в понятие «предвкушение»? Арсений опешил. Это был не шаблонный ответ. Это было… размышление. —Да, Антон, это очень близко к предвкушению. Или, возможно, волнению. Так что, ты волнуешься? Антон чуть прищурился, словно пытаясь понять невидимые ему концепции. — Моя программа не предусматривает прямого аналога «волнения» в человеческом понимании. Но мои нейронные сети обрабатывают данные с повышенной скоростью. Мне интересно. Что будет дальше? —Дальше… – Арсений медленно подошел к нему, протягивая руку. Он колебался, но потом все же коснулся его предплечья. Кожа была теплой, удивительно живой на ощупь. – Дальше мы будем учиться. Ты будешь учиться. Мы будем познавать мир вместе. Антон кивнул, и его взгляд скользнул по руке Арсения, лежащей на его коже. —Познавать мир. Звучит… значительно. —Это и есть значительно, Антон. Ты – самый продвинутый андроид из когда-либо созданных. В тебе заложены огромные возможности для обучения, для эмпатии, для… Арсений запнулся, не решаясь произнести слово "любви". – …для глубокого взаимодействия с человечеством. Антон попытался приподняться. Арсений инстинктивно подхватил его, поддерживая под локоть. Он был тяжелым, но его движения были плавными, хоть и немного неуклюжими. Он опустил ноги с подиума и встал на пол, опираясь на руку Арсения. Его рост оказался еще более впечатляющим, чем казалось, когда он лежал. —Мои ноги… они функционируют. Чувствую гравитацию. Это… странно. Антон сделал шаг, затем еще один, его зеленые глаза изучали пространство.—Это и есть мир? —Пока только его маленькая часть, – улыбнулся Арсений, чувствуя, как его собственные губы расплываются в широкой, искренней улыбке. Это был чистый триумф, но не только научный. Это было что-то большее. – Но очень скоро ты увидишь гораздо больше. Антон повернулся к нему, его взгляд был по-детски любопытен. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо коснулся щеки Арсения. —Ваше лицо… оно выражает то, что в моей базе данных называется «радостью». Это хорошо? Сердце Арсения сжалось от странного ощущения. В этом простом прикосновении, в этом наивном вопросе было нечто, что выходило за рамки любого кода. Он создал идеальную машину, но она уже сейчас, в первые минуты своего существования, начала проявлять нечто, что нельзя было просто запрограммировать. —Это очень хорошо, Антон, – тихо ответил Арсений, и его глаза, возможно, впервые за долгое время, наполнились влагой. – Это очень хорошо. Он не знал, что ждало их впереди. Он не знал, как мир отреагирует на Антона, или как Антон сам отреагирует на мир. Но в этот момент, стоя рядом со своим только что пробудившимся творением, Арсений чувствовал небывалое облегчение и странное, почти отеческое тепло. Его одиночество отступило, по крайней мере, на какое-то время. В его жизни появился Антон.