Поединок

      Джинн смущённо улыбается, когда Лиза выталкивает ее в центр круга. Она вообще-то не против подраться, Джинн рыцарка, ей нравится обращаться с мечом, но они приехали в отпуск в Натлан для того, чтобы забыть об Ордо Фавониус, разве не так? Разве Лиза пару часов назад не обещала утопить Джинн в горячем источнике, если та не перестанет думать о Мондштадте?       — Вы желаете сразиться с нашим воином? — ведущий кивает в сторону высокого, подкаченного парня из народа родников, и Джинн слышит шепотки сзади. Парень действительно только что показывал чудеса управления оружием, а потому вполне понятно, отчего остальные туристки так охают, но Джинн такие чудеса видела лет в шестнадцать, когда Дилюк с Кейей из истинно братских чувств пытались друг другу разукрасить лица.       — Я нет, но моя жена сказала, что я должна в этом поучаствовать, — Джинн смеётся. — Я просто не слишком против.       Она проверяет ленту, скрепляющую волосы, и шепчет короткую молитву Барбатосу. Вряд ли архонта стоит волновать по пустякам, но эта привычка у Джинн с самого детства, а потому от нее не так-то просто избавиться. Зелёные ведьмовские глаза смотрят, не отрываясь, и Джинн вспоминает, что вообще-то должна покрасоваться.       «Моя жена скоро станет магистркой Ордо Фавониус, а я так редко вижу ее в обращении с мечом, — Лиза обняла ее тогда со спины и практически замурлыкала в ухо. — Дай я хоть в отпуске на тебя полюбуюсь, а то сидим вечно ты в кабинете, я в библиотеке, может, мне соврали, что Джинн Гуннхильдр такая уж великолепная мечница». И вытолкнула в круг.       Джинн отрывается от любимых глаз, когда ей выносят оружие. Деревянный, почти что детский натлановский меч. И вроде понятно, почему не дали настоящее оружие, а все равно в груди поднимается обида — и азарт. Варка едва ли не прямым текстом сказал, что после отпуска планирует передать свое кресло Джинн, а здесь ей выносят деревяшку?       Здравый голосок внутри, который минуту назад Лизу убеждал, что, наверное, они ожидают на вечернем представлении увидеть подвыпившего мужчину, а не мечницу, сейчас тоже замолкает. Это они не на ту нарвались, а Джинн будет аккуратней. Как с новобранцами.       Воин народа родников демонстративно откладывает свои клинки, которыми ещё пять минут назад, до того, как ведущий начал искать добровольца среди зрителей, бился с товарищем, а Джинн крепче сжимает руки на дереве. Вообще-то и таким можно поранить.       Они кланяются друг другу, стоя на разных концах сцены, и под улюлюканье толпы секунду спустя бросаются в центр.       Преимуществом Джинн всегда была скорость. С того самого дня, когда широкий и сильный Дилюк попытался ударить ее рукоятью в живот, — он бы нанес удар и сквозь кожаную броню, но за широкостью часто кроется неповоротливость, Джинн с Кейей это знали, и кружили, кружили, кружили вокруг, не ставя прямые блоки, но выводя из равновесия.       Воин медленно, боясь навредить, заводит руку, чтобы нанести легкий удар, но Джинн оказывается первее. Она ныряет под руку, проводя деревянным клинком по рёбрам противника, а после пытается прижать лезвие к шее. Не успевает — противник разворачивается и отбивает.       Наверное, ей было бы больно от удара крепкого парня, но ее предплечья давно привыкли к такому, как пальцы бардов привыкают к струнам арфы, так что Джинн совершенно не обращает внимания. Только вспоминает, что ей надо произвести хорошее впечатление на свою жену.       Бой оказывается до пустякового лёгким, так что Джинн позволяет себе вспомнить, когда она действительно последний раз красовалась перед Лизой. Почему-то вспоминаются только глупые подростковые ситуации, когда они с Кейей дрались, пытаясь впечатлить одну и ту же девушку, а потом обрабатывали другу другу раны. Или когда она, пьяная от вина, падала на колени перед Дилюком и практически умоляла, чтобы он помог ей с объектом любви. Чтобы как в глупых инадзумских романах, Джинн оказалась прекрасной спасительницей и ей к ногам прилетели все лавры — и любовь. Лизы тогда ещё не было.       Вернее, она была, конечно. Где-то в Сумеру, в душных и жарких, прямо как Натлан, аудиториях академии, среди молчаливых книг. Она не дралась с друзьями, не обрабатывала спиртом ссадины и не ворчала пьяно, что какой-то придурок смеет задевать ее сестру, а фамилия Гуннхильдр не позволяет даже избить его.       Лиза действительно не застала ту, юную, Джинн, которая ещё не прозябла в бумажках, а с радостью упражнялась с мечом. Сейчас Джинн такое удается редко, а Лиза в эти дни обычно работает, поэтому что ж, наверное, покрасоваться имеет смысл.       Джинн шагает назад, уводя за собой воина народа Родников, а затем вдруг налетает, нанося удар за ударом, заставляя парня ускориться. На лице у него появляется азартный прищур, и Джинн понимает, что нормальный поединок, наконец, начинается.       Она отбивает удар за ударом, пока в секунду меч не оказывается в ее левой руке — не такой проворной, но неожиданной. Джинн делает выпад и удар левой, быстро возвращается обратно, оставляя открытым живот. Противник устремляет в ответ, но Джинн, ускорившаяся до предела, бросается под ноги и плашмя бьет по голени. Парень улетает вперед, когда вслед за мечом в него врезается плечо Джинн.       Женщина вскакивает быстро, за шаг достигает противника и наставляет деревяшку ему в шею.       Раздаются аплодисменты. И Лиза довольно улыбается.

***

      — Вы потрясающе дерётесь, — выступающие обступают Джинн, когда прочие туристы уже расходятся. — Скажете ваше имя? Занесем на доску почета, как ту, что смогла победить нашего воина.       — Джинн Гуннхильдр, — женщина фыркает. Воин, скажут тоже. Ее глаз давно уже приметил настоящих воинов, например, ту девчонку из магазинчика, которая приветливо, как Эмбер, машет всем и так же чутко, как скаутка Ордо Фавониус, осматривает покупателей, так же вечно собрана и гибка. С ней сразиться было бы интереснее, но Джинн в гостях, и потому не собирается сама вызывать на бой.       — Ого, Мондштадтская фамилия, — ведущий улыбается, а подошедшая Лиза только подмигивает ему, как будто готовиться раскрыть страшную тайну. И Джинн знает какую.       — Ну да, мы, знаете ли, не любим ставить на пост магистрки ордена выходиц из других королевств.       Выступающие пораженно охают, но Джинн их не слушает. Она вообще никого не слушает, потому что чувствует по объятиям Лизы, что ей понравилось шоу, а значит она не зря старалась.       Не зря теперь ее колено болит так, словно Джинн последний год провела не вставая.