destruction.

      даже спустя 14 456 222 цикла он слышит язвительное "спаситель". в груди уже давно зияющая дыра, состоящая из одной только боли. и пренебрежительная кличка утопает в ней, даже не обрабатывается мозгом, потому что каослана слышал ее тысячи и тысячи раз. он сам оборвал все ниточки, заделал все зазоры, чтобы утопать в этой темноте. чтобы не допустить проявления привязанности, запереть внутри чувства и идти вперед, к своей цели.        но в этот раз почему-то все чувствовалось иначе.       все еще что-то теплится помимо надежды на спасение амфореуса. он все еще хочет смотреть на мидея как тогда, в самый первый цикл. и он искренне завидует тому фаенону, которому достается тепло во взгляде янтарных глаз принца кремноса. о боже, что с ним?       каослана снова побеждает его, снова забирает ядро пламени, снова смотрит безжизненным взглядом на безжизненное тело в золотой крови. он проходил через это множество раз, но в этот... в этот его рука дрогнула по неизвестным причинам, и его меч не проткнул уязвимое место на спине насквозь сразу.       каослана жмурится, прогоняет ненужные мысли. его цель — ядра. его награда — спасение для всех. он не имеет права поддаваться скорби, только не после того, как сам убил их всех тысячи раз. как убил его. тысячи раз.        каослана шагает вперед, в лужу крови, где тело мидея находится между его ног и на нем нет живого места. вид нетронутого расслабленного лица вызывает в нем нечто сумбурное и обжигающее, но он выкидывает эти мысли из головы. не впервой. каос двумя руками заносит меч, прицеливаясь, чтобы попасть точно по десятому позвонку, проткнуть тело насквозь. но не может. меч дрожит даже в двух руках, все мысли размываются в одно пятно, и каослана снова жмурится, чтобы вынырнуть из этого бездонного моря саморазрушения. ему нужно. ради их спасения. почему он колеблется сейчас? каос мотает головой. прочь. не сейчас.       одновременно с этим он слышит чужой жадный вдох, каослана молниеносно распахивает глаза, и бессвязная куча мыслей испаряется в его голове. остается только он, мидеймос, который бросает вызов самой смерти и проявляет титаническую силу воли, чтобы восстать из мертвых. но вместо того, чтобы проткнуть его мечом, каослана смотрит на оживающее лицо под ним, пока мидей ненасытно вдыхал и выдыхал.        — нет... нет-нет-нет, ты должен умереть. я должен был....       меч падает из его рук на камень с противным звоном, и каослана следом за ним обрушивается на тело под ним. мидей от удара резко выдыхает и выкашливает хрип. каослана смотрит растеряно секунду, а после твердой хваткой цепляется за горло мидея и начинает давить. златиус под ним начинает кашлять, его руки рефлекторно цепляются в руки каосланы в попытке остановить удушение и вдохнуть так сильно нужный воздух еще раз.        — ты...я... ты должен был умереть... я должен тебя убить.... и отправится дальше.... ядро мое... просто умри уже, прошу...       руки мидеймоса хватают его за предплечья, златиус пытается оттолкнуть от себя врага, но тело еще не успело до конца восстановится. мидей ерзает под ним, пытаясь спихнуть каослану со своего тела ногами, но тот прирос к нему, словно был его неотделимой частью.       — сражайся... трус... — из горла вырываются хриплые звуки, но они звучат скорее глухо, чем угрожающе.       — не сопротивляйся, я умоляю...        каослана чувствует ничего и видит перед собой только его лицо. чувствует, как огонь распыляется внутри него, как все собранные ядра разжигают его душу и обжигают так горячо, что это больно. он не замечает, как руки начинают душить сильнее, как слезы градом текут по лицу и слетают с подбородка вниз, падая на щеки мидея и смешиваясь с золотой кровью от царапин на скулах.        он разбит. внутри пусто, несмотря на огромное количество ядер. от него давно осталась только оболочка с одним программным кодом в голове — собрать ядра любой ценой. он и тогда знал, что цена слишком высока. знал, но все равно впервые поднял меч против своего друга. впервые после трагедии в элизии эйдес. и при воспоминании об этом барабанную перепонку разрывает рев дикого животного извне. крик, пронзительный настолько, что внутри все обрывается и сердце готово рухнуть вниз в желудок и сварится в нем. и только потом каослана понимает, что этот крик — его собственный.        мидей перестает ерзать, перестает сопротивляться, и каослана впервые за все циклы видит в его глазах настоящий испуг. в его глазах, которые смотрели на него когда-то с такой нежностью и привязанностью. это были глаза его мидея. его принца, которого он больше никогда не встретит, несмотря на тысячу других. никогда не поймает его улыбку, никогда не возьмёт за руку, никогда не украдет со скучного ужина в свои покои, смеясь всю дорогу как ребенок и не отлипая от него ни на миллиметр.        это все так несправедливо. чертовски несправедливо. каослана хочет выть. хочет разодрать себе глотку своим криком, разодрать руками горло, направить куда-то все эти эмоции и чувства, что сейчас кипят в нем обжигающим огнем. "пожалуйста, не смотри на меня так". он уже разрушен изнутри, куда ему еще больше? сколько еще страданий и смертей он должен вынести? сколько еще раз он поднимет свой меч в битве против друзей? и друзей ли? кто они теперь? кто он сам теперь? что он делает? неужели таков план и был изначально и кирена отправила его сюда, в этот бесконечный ад? или он сам вызвался? что происходит? почему воспоминания внутри смешиваются? каослана ничего не понимает. он слышит лишь звук своих рыданий и видит все еще любимое лицо.       мидей предпринимает еще одну попытку откинуть от себя чужие руки,  дрожащие, но держащие достаточно крепко. каослана дрожит, разваливается по кусочкам, он чувствует, как самоуничтожается, как его мозг нагревается с угрозой воспламеть и унести его за собой.        — дай... сразиться... еще... — громче шепота у мидея говорить не получается. он и не может. хватка на горле то давит, то ослабевает, и так по очереди, он не успевает реагировать. — слышишь мен-...?        каослана нагибается к нему и без предупреждения впивается в его губы, жадно кусая, словно хочет поглотить. ему даже не нужен ответ, он настолько хаотичен, что за ним невозможно было поспеть. мидей замирает, пока каослана до крови кусает его губы, а потом зализывает, будто извиняясь. и вместе с тем надавливает на горло так, что выбивает из легких последний воздух и сам же проглатывает его в своем сумасшедшем поцелуе.        в нем столько отчаяния, столько страданий, столько саморазрушения.        это не тот поцелуй, подразумевающий под собой бесконечную любовь. этот поцелуй — смесь больного и нездорового, безумного и искупленного. да можно ли это поцелуем назвать?       каослана кусает его за челюсть и зализывает. зализывает кровь и свои слёзы с его щек, пока сам давит на горло еще сильнее. будь мидей обычным человеком, он бы уже умер, но золото в его жилах и бессмертие позволяет продержаться чуть дольше. но и это время уже на исходе. а пока язык сменяют губы, и каослана зацеловывает каждый миллиметр мидеймовского лица, зацеловывает остатки крови и капли пота. он чувствует порывистое дыхание мидея на своих щеках, как тот пытается ртом ловить воздух, и все, что делает каослана, это возвращается на место и снова целует его, забирает драгоценный кислород. прижимается так сильно, словно правда хочет слиться с ним в одно целое, разделить пламя в своей душе, сгореть в этом пламени вместе с ним.       — даже спустя 14 456 222 цикла... всегда... я всегда буду любить тебя...       — спаситель... ты... — голос не принадлежит мидею, он принадлежит почти мертвецу. его губы опухшие и кровоточащие выглядят как издевка над ними обоими. на глазах мидея выступают слёзы, которые каослана тоже видит впервые, и он чувствует, как что-то внутри обрывается, и он не перестает лепетать:       — я обещаю... это все ради нас... ради тебя... позволь мне спасти нас, я тебя умоляю... позволь мне.... отпусти меня... прошу...       — я... отп... тебя... спас...не... ср..       — ПОЖАЛУЙСТА.        и когда чужие руки падают на землю с его собственных, а в глазах потухает жизнь, каослана бьет кулаками о застывшую грудь и сгибается пополам. он всхлипывает, давится слезами, но они все высыхают на его распаленной коже, обжигая глаза. его охватывает нестерпимый жар, словно в его жилах течёт огонь, который сожжет и его, и умершего во второй раз от его рук полубога.        каос находит свой меч. в его мыслях только одно — он не позволит ему воскреснуть и пройти этот ад вместе с ним еще раз.       раздаётся еще один нечеловеческий крик, прежде чем каструм кремнос погас навсегда вслед за своим принцем.       в 14 456 223  раз.