Возбуждение, безумие, ярость

Он прекрасен... Нет, он не просто прекрасен, он идеален. И он даже не знает о существовании Маринетт Дюпен-Чэн, в то время как она может рассказать все факты из его биографии. Его имя — Лука Куффен. Он живёт на корабле «Либерти» вместе с матерью и сестрой, работает в доставке, пишет песни в жанре инди-рок, без помощи звукорежиссёров и продюссеров готовится к выпуску первого альбома. Маринетт заслушала до дыр все его демки, найденные в соцсетях. Маринетт распечатала его фотографии и расклеила ими всю комнату. Маринетт однажды проследила за ним до самого корабля... а затем продолжила сталкерить его, не зная, как остановиться. О да, увлечённость Лукой давно переросла в одержимость. Долгое время Маринетт чувствовала себя настолько отвратительно, что ей казалось, будто в грудной клетке что-то слабо бьющееся разрывается на кусочки. Работа в пекарне и ночные вылазки с Когтём Нуаром не приносили Дюпен-Чэн ни счастья, ни удовлетворения. Жизнь стала бессмысленной и однообразной. Уже не хотелось бороться, кому-либо противостоять. Изо дня в день Маринетт истощала себя всё сильнее, используя супершанс за супершансом, а затем разглядывала в зеркале растущую на щеке трещину. Наложить на себя руки девушка боялась, но и жить больше не горела. Влюблённость в образ Луки стал единственной радостью Маринетт. С мыслями о молодом музыканте она ложилась и просыпалась, жила мирской жизнью и перевоплощалась в Токсибаг. Мысли о смерти ушли, и им на смену пришло желание тихонечко существовать для возлюбленного и мечтать о том, как он признаётся ей в любви. В тот вечер, что разделил жизнь девушки на «до» и «после», был ливень. Маринетт, насквозь мокрая, шла без зонта вдоль Сены, не думая, куда и зачем. Чёлка прилипла ко лбу, тушь драматично потекла, ноги замёрзли... Только и представляй себя в чёрно-белом кино без хэппи-энда. Не хватало только музыки. Наушники Маринетт предательски сели, потому приходилось слушать звуки разбушевавшейся непогоды. Именно тогда сквозь ветер и дождь до разбитой и потерянной Дюпен-Чэн с реки донеслись нежные звуки акустической гитары. Девушка машинально повернулась к Сене и увидела на палубе "Либерти" его. Лука сидел на раскладном стуле под навесом, натянутым над местом, напоминающим небольшую сцену, и играл... Маринетт уже не помнит, сколько времени она простояла тогда под проливным дождём, рассматривая юношу. Она видела, что взгляд загадочного музыканта не обращён в её сторону, но всё же для себя навсегда решила: в тот вечер он играл для неё.

***

Тёмная комната. В распахнутое окно заглядывает красная луна. Маринетт закусила губу, чтобы не издать ни звука. Руки лежат на животе; внизу него сладко тянет. В наушниках звучит любимая песня — самый необычный эксперимент Луки. Он сам перевёл на французский стихи неизвестного для Маринетт русского автора и положил их на музыку. Хочу у зеркала, где муть И сон туманящий, Я выпытать — куда Вам путь И где пристанище... Маринетт прикрыла глаза. «Какой же у Луки голос... Вот бы он пел для меня...», — подумала девушка, медленно перемещая одну из рук пониже. «Да. Лишь для меня.» Чувства смешались. Маринетт так хорошо, что хочется стонать от одного только голоса Луки, хочется по-свойски касаться его во всех приличных и неприличных местах. В то же время ей в душе очень больно от того факта, что она никогда не сможет даже завязать с ним разговор, не говоря уже о большем. Маринетт злится на себя. На судьбу. Наконец, её безумная одержимость берёт верх. Теперь Маринетт злится на Луку. Почему он не рядом, когда так нужен? Почему он не чувствует, что его кто-то до сумасшествия любит? Почему он сам не нашёл её, Маринетт?.. Внезапно девушка вскочила с кровати. Кулаки сжаты, зубы стиснуты. — Довольно, — вдруг негромко, но твёрдо произнесла Дюпен-Чэн. — Если Маринетт не суждено даже приблизится к Луке Куффену, то к нему наведается Токсибаг. Тикки, давай! Перевоплощение. Больше нет восхищения и неуверенности — только возбуждение, безумие и ярость. Я вижу: мачта корабля И Вы — на палубе... Набережная Сены. Токсибаг с помощью супершанса призвала бинокль и заглянула в иллюминаторы. Да, ей было известно, где находится каюта Куффена, но она хотела удостовериться, что никто не сможет помешать их встрече. Все на борту «Либерти» спали. Из-за душной летней ночи иллюминатор, ведущий в комнату Луки, был открыт нараспашку. Это Токсибаг и ожидала увидеть. Девушка зацепила йо-йо за ограждение на краю палубы и влетела через проём иллюминатора в нужную каюту. В комнате было тихо и свежо. Лука спал на спине, положив руки под голову. Одеяло юноша откинул в сторону. Заворожённая, Токсибаг застыла перед его постелью. Она с минуту только слушала, как он дышит, и наблюдала за тем, как плавно поднимается и опускается его грудная клетка. Токсибаг не терпелось прервать покой возлюбленного и услышать его чарующий голос, однако она ненадолго придержала свой пыл, чтобы запомнить Куффена таким безмятежным, счастливым. Она понимала: стоит юноше открыть глаза и осознать, кто рядом с ним, и его лицо тут же выразит ужас. И неудивительно: она, Токсибаг, суперзлодейка, которую боится весь Париж, а он состоит в отряде сопротивления. Ну что ж, этой ночью он вряд ли сможет сопротивляться ей. Девушка склонилась над юношей и провела рукой по его грубоватой щеке. От первого касания внизу живота вновь потянуло. — Куффен, проснись, — притворно ласково сказала она, — хочу с тобой поговорить по душам. Лука сквозь сон что-то неразборчиво промычал и попытался перевернуться на бок, однако Токсибаг удержала его за плечи. — Пожалуйста, открой глазки, Куффен, — на этих словах злодейка, продолжая давить руками на плечи возлюбленного, забралась на кровать и встала над ним на четвереньки так, чтобы его бёдра оказались с двух сторон зажаты её коленями. Лука приподнял веки, но не успел сфокусировать взгляд, когда Токсибаг вдруг взялась за ворот его футболки, притянула к себе и, перехватив в руки его голову, грязно, напористо поцеловала. От шока Лука тут же распахнул глаза и, издав обрывистый полукрик-полустон в чужие губы, приоткрыл рот, благодаря чему девушка смогла без особых преград углубить поцелуй. Юноша лишь рефлекторно упёрся ладонями в грудную клеть нежданной гостьи, стараясь оттолкнуть её от себя. Токсибаг, впрочем, на то было плевать — она ненасытно впивалась в губы музыканта, стремясь тем самым выбить из него ещё один звук его голоса, а напоследок, уже разрывая поцелуй, девушка игриво прикусила кончик его языка, за чем последовал новый, едва сдерживаемый парнем, стон. Лука дрогнул всем телом и рефлекторно согнул ноги в коленях. Как только Токсибаг отстранилась от него и сползла с кровати на пол, юноша, тяжело дыша, сел, уперевшись спиной в стену, и отчего-то положил пальцы на истерзанные губы — видимо, ему подсознательно хотелось как-то закрыть их от новых нещадных поцелуев. Помыслы Токсибаг для Куффена оставались неясными и оттого становились ещё более опасными. Нужно было как-то сбежать и предупредить сестру и мать о безумной суперзлодейке на борту их корабля. Однако, как именно улизнуть из-под носа Токсибаг, Лука ещё не продумал, вследствие чего избрал на первое время лучшую стратегию при встрече с хищником — замереть. Девушка с довольным видом осмотрела постель. Простыня съехала со всех сторон к месту, где Лука тщетно пытался вырваться из тисков ночной гостьи; подушка упала на пол; пустой пододеяльник, под которым в жару спал парень, смялся в ком. «А ведь я только начала», — с азартом подумала Токсибаг и перевела взгляд на Куффена. — Ну что же ты забился в уголок, как котёнок? Испугался моих клыков? — усмехнулась суперзлодейка. — Я лишь переживаю за своих близких... — тихо проговорил Лука. Внезапно он свёл брови к переносице и продолжил низким, более мрачным голосом, чётко произнося каждое слово: — Не знаю, что ты задумала, но, поверь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помешать. — О-о-о, ты бы лучше так беспокоился за свою шкуру... Неужели не понял, что сегодня ты моя единственная жертва? — Токсибаг облизнула пересохшие губы, затем обвила йо-йо руку музыканта, которую тот всё ещё держал у лица, и притянула его к краю кровати. Лука промолчал. В его голове созрел практически невыполнимый план по нейтрализации злодейки. Требовалось максимально резко снять ближайшую гитару с настенного держателя и нанести оглушающий удар по голове. К сотрясению мозга это действие не могло привести из-за особых свойств суперкостюма девушки, а вот застать врасплох и попытаться снять хоть одну серёжку... Опасно. Но как иначе победить человека со способностью безгранично создавать из воздуха любой предмет? Другого выхода из ситуации Лука не находил, потому мысленно согласился на столь рискованный поступок. Тем временем Токсибаг выпустила руку возлюбленного и начала подходить к нему медленно, будто пантера к беззащитной антилопе. — Куффен, я хочу слышать твой голос. Слышать, как ты говоришь, как поёшь, как кричишь или стонешь. Только не молчи. Лука понял: сейчас или никогда. Иначе Токсибаг сейчас по-хищнически набросится на него и растерзает. За доли секунды юноша вскочил, выдернул из крепления электрогитару и замахнулся на девушку. Оставалось лишь ударить. Руки парня задрожали. Насилие всегда было противно для Луки. Прежде он никогда не нападал первым, только защищал. Вот и сейчас он так и застыл с музыкальным инструментом в воздухе перед опешившей Токсибаг. Кто бы мог подумать, что мировоззрение может оказаться сильнее инстинкта самосохранения... В голове юноши промелькнула лишь одна мысль: «Мне конец». Девушка вопросительно подняла бровь. — И это всё? Ты бы хоть довёл начатое до конца, Куффен. Тут Токсибаг с помощью своего оружия вырвала из рук Луки гитару, после чего, подбросив её в воздух, стремительно обвила нитью йо-йо и стянула так сильно, что на пол уже упали одни обломки. — Не думала я, что ты решишься как-либо противостоять мне, — продолжила девушка, — хотя... О чём это я? Ты по жизни благороден. Конечно, ты захотел помочь отряду сопротивления и раскрыть злодейку, терроризирующую весь Париж, — во время этих слов Токсибаг совершила своим йо-йо с десяток оборотов вокруг Луки, а затем затянула, привязав тем самым руки к телу. — Вот только вышло не очень. Слабоумие и отвага. Ну ничего, я всё ещё люблю тебя, Куффен. Правда, теперь придётся тебя обездвижить. Супершанс! Чудесным образом в руке девушки появился кинжал с лезвием длиной порядка двенадцати-тринадцати сантиметров и красной рукоятью в чёрную крапинку. Лука нервно сглотнул и неосознанно затаил дыхание, когда холодное оружие незамедлительно приблизилось к его шее. Губы Токсибаг медленно растянулись в искажённую от безумия улыбку, и злодейка начала шагать на обездвиженного парня, заставив его в попытках избежать ранения отступать к противоположной иллюминаторам стене. Как только уже внутренне паникующий от безвыходности Лука почувствовал спиной холод металла, Токсибаг ненадолго смяла дрожащие губы возлюбленного своими, после чего негромко сказала: — Ты для меня как змей-искуситель, Куффен, — тоже предлагаешь мне запретный плод. Да, ты змей. Ты не невинная овечка, которую легко разодрать. Ты змей, который всегда только и ждёт момента, когда можно будет запустить ядовитые клыки поглубже и ускользнуть. Не так ли, Куффен? В голосе Токсибаг всё отчётливей становились слышны нотки разгорающейся ярости. Раздувающиеся ноздри и прерывистое дыхание заставили девушку остановиться и поймать воздух ртом. После пары секунд молчания она прорычала: — Не так ли, Куффен? Ты хотел напасть на меня? Отвечай, не молчи! Лука лишь отвёл взгляд в сторону. Шея уже ощущала невесомые прикосновения обжигающе холодного лезвия. Стоило только Токсибаг надавить чуть сильнее, и кинжал бы сразу вошёл в плоть легко, как в сливочное масло. Лука ощущал себя северным оленем из сказки о Снежной Королеве, над которым так же бесчеловечно издевалась маленькая разбойница. Гордое, молчаливое существо, загнанное в угол жестокой, избалованной своим положением девчонкой. Девчонкой, которая может сделать что угодно со своей «игрушкой». — Клянусь, если ты продолжишь вот так молчать, то точно пострадаешь! — сквозь стиснутые зубы прошипела Токсибаг и уже замахнулась рукой с кинжалом. — Н-но ведь я так и не осмелился сделать тебе больно, — испуганно прошептал Лука и зажмурился, не желая видеть крови. Кинжал разрезал воздух и остановился в паре миллиметров от шеи музыканта. — Ты прав, милый, — сладко прощебетала девушка, — знаю, ты никогда бы не смог меня ранить. Да и я слишком сильно тебя люблю, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как твоё дурачество с гитарой. Лука распахнул глаза и увидел перед собой чуть ли не другого человека. Токсибаг уже не была движима яростью. Напротив, в её взгляде читалась неизмеримая страсть. Нить йо-йо болезненно впивалась в руки и грудь. Свободно дышать для Луки не представлялось возможным. А ведь нужно было ещё как-то выдавливать из себя ответы для суперзлодейки. — Не могла бы ты... ослабить хватку... — осторожно спросил парень, избегая прямого зрительного контакта. — И позволить тебе ускользнуть? Ха, ни за что! — Токсибаг затянула йо-йо ещё туже, чем вызвала короткое, еле сдерживаемое Лукой мычание. — Ты оказался не таким святым, каким мне представлялся ранее, Куффен. Хотя лицо твоё всё такое же ангельское... Обманул меня миловидной внешностью!.. Злодейка поднесла кинжал к правой щеке возлюбленного и продолжила: — Однако же теперь ты больше не собьёшь с толку ни одну девушку. Токсибаг отпустила йо-йо — тут Лука шумно выдохнул — и закрепила своё главное оружие на поясе. Освободившейся рукой она схватила подбородок жертвы, после чего неглубоко вонзила клинок в кожу и очертила им похожую на полумесяц кривую от центра щеки к подбородку. От внезапной боли Лука неприлично громко ахнул и рефлекторно сжал предплечья девушки, уже не стремясь как-либо по-настоящему ей помешать. С лёгкостью вырвавшись из порядком ослабевших пальцев парня, Токсибаг бросила рядом с собой кинжал, чтобы освободить вторую руку. Она встала к возлюбленному так близко, что окончательно вдавила его в стену, прошлась горячим языком вдоль свежей раны, а затем принялась слизывать с лица потёкшую кровь. Левой рукой девушка шокированному и уже полностью красному от стыда Луке зажала рот, дабы тот не мог двинуть головой, а правой залезла под футболку и начала оглаживать подтянутое, но практически не накаченное тело. Бёдрами Токсибаг вплотную приблизилась к паху Куффена, благодаря чему ощутила, как у парня встаёт. В глазах суперзлодейки мелькнули чертята, и она, напоследок лизнув подбородок, перешла к шее, куда тоже успела стечь капелька крови, на что Лука глухо простонал в ладонь. Девушка на секунду оторвалась и убрала руку с губ юноши. — Так тебе нравятся прикосновения к шее? Что ж, наслаждайся, только позволь мне услышать, как тебе хорошо, — ласково сказала Токсибаг и возобновила процесс. Она то целовала шею музыканта, то осторожно оттягивала зубами тонкую кожу, то зализывала укусы. Ноги Луки стали ватными. Над ним ещё никогда до этих пор не доминировала ни одна девушка. Он чувствовал, как неожиданно для самого себя распаляется, будучи подчинённым Токсибаг, но в то же время старался утихомирить подкатывающее возбуждение. Луке казалось, что если он перестанет противостоять девушке, то предаст отряд сопротивления, фактически перейдёт на сторону главной злодейки Парижа. После очередного укуса юноша, чуя подступающий стон, сам закрыл себе рот дрожащей ладонью. Однако Токсибаг, быстро заметив это, схватила его руку своей и прижала к стене. — Не сдерживай себя, Куффен, стони, как сучка, если так сильно хочешь прикосновений. Иначе зачем я стараюсь? Хихикнув, девушка достала из-под футболки уже исследовавшую торс юноши руку и оттянула ей ворот, чтобы затем оставить засос на ключице и, проведя языком по шее снизу вверх, вернуться к ране на щеке. Лука готов был взвыть из-за возобновления пытки. — Токсибаг, прошу... Мне больно... Делай что угодно, но не это. Девушка отстранилась от возлюбленного, облизнула липкие губы. — Хах, «что угодно»? А ты жаждешь чего-то больше, чем мои игры? — Нет... — Лука запнулся и густо покраснел. — Вернее, д-да. Я не знаю, что ответить... — Ха-ха-ха-ха, мой бедный мальчик запутался! Хорошо, пожалуй, закончим с кровавыми играми. Девушка подняла с пола кинжал и подбросила его со словами: «Чудесная Токсибаг!». Сказать, что Лука был удивлён, — ничего не сказать. Он впервые увидел другую сторону сил суперзлодейки. Обычно она лишь разрушала всё в городе с помощью супершанса, но теперь... Множество мерцающих божьих коровок разлетелось по каюте, заставив юношу зажмуриться от яркого сияния, и через несколько секунд пропало. Вместе с тем лежащие на полу обломки гитары собрались в целый инструмент, который, в свою очередь, в одно мгновение вернулся в крепление на стене. Сам же Лука очутился лежащим на заправленной кровати с накрытыми пустым пододеяльником ногами, во всё той же белой футболке со схематичным изображением Джаггеда Стоуна и в тех же чёрных боксерах. Парень осторожно прикоснулся в некогда раненной щеке и чуть было не закричал от неожиданности— его лицо было цело и невредимо. Будто бы и не происходило ничего. Токсибаг разочарованно оглядела возлюбленного. — Все мои отметины пропали... Ну ничего, появился прекрасный повод поставить новые, — после этих слов она невозмутимо прошла к прикроватной тумбе и начала рыться в ней. В каюте повисла тишина. Лука не мог перестать касаться исцелённой щеки. Ему уже не терпелось рассказать товарищам из отряда о ещё никем не обнаруженной способности Токсибаг. Оставалось лишь пережить эту долгую ночь... и желательно придумать заранее, чем заменить некоторые интимные детали этой истории. Токсибаг, тем временем, ужасно негодовала. В творческом беспорядке музыканта невозможно было отыскать ни скотча, ни верёвки, ни даже обыкновенного ремня. Зато нашлась вскрытая пачка презервативов, заброшенная в самую глубь ящика. Мысленно Токсибаг связала находку с давней песней Луки о тяжёлом расставании, после которого лирическому герою хотелось на время забыть, что в мире существует любовь. Маринетт, впервые прослушав её, помимо сострадания к объекту обожания, ощутила, конечно же, ещё большее влечение к нему и решила, что уж с ней Куффен точно никогда не был бы опечален. Токсибаг достала из коробки одну серебристую упаковку, но невовремя проснувшаяся в ней робкая Маринетт Дюпен-Чэн отговорила её что-либо предпринимать и заставила положить резинку на пол возле тумбочки. Да и как это провернуть, если в суперкостюме нет никакой молнии..? Пришлось вернуться к поискам чего-либо, чем можно было бы обездвижить Луку. Постоянно занимать одну руку йо-йо или тратить супершанс девушке не хотелось. Наконец, ей на глаза попалось несколько пластиковых стяжек, которыми Куффен обычно закреплял баннер перед своими живыми выступлениями. «Нашла!» — с воодушевлением подумала Токсибаг, взяла две стяжки и вдела одну в другую, чтобы увеличить длину будущих импровизированных силков. Вернувшись к краю постели, девушка рывком сбросила с возлюбленного пододеяльник и, зацепившись йо-йо за ноги парня, притянула его к себе. — Позволь мне побаловаться с тобой напоследок, — лукаво сказала она. Тонкими пальцами она подцепила ткань белой футболки. Потянув за неё, девушка заставила Луку сесть, свесив ноги с кровати, а сама устроилась на его коленях. Начала завершающий этап своей пошлой игры Токсибаг с очередного поцелуя — сексуальная неопытность застенчивой Маринетт и просмотр однотипного порно дали о себе знать. Либидо девушки было велико, но продолжать процесс практически в одиночку становилось затруднительно. Внезапно Лука первым углубил поцелуй. Токсибаг распахнула глаза. Юноша действовал так аккуратно, что его исследование рта злодейки отчего-то даже не воспринималось пошлым. Руки с покрашенными чёрным лаком ногтями нежно огладили плечи девушки, затем обняли за талию... За десяток секунд Токсибаг полностью растаяла от неожиданной трепетности Куффена. Лука поймал себя на мысли, что суперзлодейка впервые на его памяти выглядела такой обескураженной, беззащитной. «Хоть прямо сейчас снимай серёжки и беги», — подумал парень. Это умозаключение тут же напомнило Луке о неловкости происходящего, и он обречённо отдалился, поспешно убрав руки. — Это всё так неправильно... — прошептал он. — Я будто предаю свои убеждения, своих друзей... — Забавно это слышать от человека со стояком, — усмехнулась Токсибаг. Лука вновь залился краской и прикрыл глаза ладонью. — Да что же это со мной... — Тебе понравились мои недавние ласки, признай. Парень лишь молча кивнул. — Хочешь, чтобы я возобновила их? Лука убрал ладонь с лица и, посмотрев в глаза Токсибаг, практически беззвучно выдохнул: «Да». Девушка хитро улыбнулась: — Стыдишься своих желаний, Куффен? О, не переживай, я уже подготовила всё, чтобы ты вернулся в позицию жертвы. Так что воспринимай это как мои злодеяния, если тебе так будет проще, тем более, фактически так оно и есть. Токсибаг встала с чужих коленей и продолжила: — А сейчас заведи руки за спину, милый. Лука послушно выполнил требование злодейки, которая, обойдя его, села сзади. — По правде говоря, именно позиция жертвы мне понравилась, — тихо проговорил смущённый сказанным юноша. Токсибаг затянула на запястьях Луки удлинённую стяжку. — Могу тебя понять. Мне не раз снилось, как ты ловил меня в тёмном переулке и грубо насиловал. Супершанс! Шокированный невозмутимостью девушки, Лука помолчал, подбирая слова, а после сказал лишь: — Я бы так не поступил. Выпавшими из супершанса ножницами Токсибаг отрезала оставшийся хвостик стяжки. — Конечно, не поступил бы. Ты нежен, даже слишком. Не просто же так ты не смог меня ударить, — девушка вновь села к возлюбленному на колени, так, чтобы между её ногами оказались его. — А жаль. Это моё альтер-эго под маской божьей коровки любит нежности. Как Токсибаг же я хотела бы грубо. Очень грубо. Она не смогла отказать себе в удовольствии ещё раз коснуться губами шеи парня. Тихие стоны от её поцелуев заставляли внутреннюю Маринетт сходить с ума. Так хотелось выйти за пределы дозволенного: детрансформироваться, освободить своего пленника и дать ему овладеть собою. Маринетт впервые возненавидела факт того, что ей необходимо было скрываться в костюме Токсибаг. Ранее в амплуа злодейки она давала выйти внутренним демонам наружу, но сейчас... Масло в огонь подлил Лука: — Я бы хотел увидеть девушку под маской. Токсибаг вновь овладела бесконтрольная злость. Увидеть, чтобы раскрыть её личность? Или потаённая Маринетт всё же понравилась ему? Мысленно девушка согласилась с тем, что первый вариант куда более вероятен. — И не надейся, Куффен. Токсибаг схватила лежащие на кровати ножницы и начала нетерпеливо разрезать футболку юноши вдоль, от нижнего края к горловине. Лука слегка отклонился, перенеся весь вес на скованные руки. Его глаза пристально следили за всем происходящим. Расправившись с футболкой, девушка спустила её к самым кистям, наконец обнажив торс возлюбленного. Худое бледное тело так и манило её притронуться. Осторожно, будто бы не веря в реальность происходящего, Токсибаг провела ладонью по груди Луки, скользнула по плоскому животу и, уже убирая руку, как бы случайно задела кончиками пальцев вставший член. Музыкант со свистом выдохнул, но несмотря на давно рдевшие щёки, глаз от проделок Токсибаг не отвёл. — Месье Куффен, прошу вас, не смущайтесь, как ещё никем не тронутая барышня. Девичья рука слегка надавила на пах, от чего по спине Луки пробежала волна мурашек. От неожиданности он рефлекторно свёл ноги посильнее и запрокинул голову. Услышав мычание со стороны юноши, Токсибаг играючи поцеловала его кадык, который под натянувшейся кожей шеи, казалось, стал выпирать ещё больше. Поняв, что сидя продолжать достаточно неудобно, девушка толкнула Луку на кровать, уложив его прямо на свои же связанные руки, и встала с его коленей. — Придвинься поближе к подушке, милый. Никак не прекословя Токсибаг, парень неловко оттолкнулся ногами от пола и принялся, извиваясь, ползти на центр постели. Спустя полминуты удовлетворённая девушка со словом «довольно» нависла над возлюбленным. Она провела языком по нервно вздымавшейся грудной клетке и, приблизившись к правому соску, прикусила его и вобрала в рот. Лука продолжительно простонал то ли от боли, то ли от странного удовольствия. Тогда обрадованная голосом любимого Токсибаг перенесла вес на одну руку, второй же оттянула левый сосок, после чего начала сминать его пальцами, параллельно тому продолжая играть языком с правым. Желая довести и так разгорячённого Луку, девушка упёрлась коленом в его пах и, выпустив изо рта сосок, стремительно прильнула к губам юноши своими, чтобы самый яркий и протяжный стон он вложил в поцелуй с ней. — Потерпи, Куффен. Я ещё не сделала с тобой всего, что хотела, а ты уже собрался кончать. Позволь мне вдоволь навеселиться. — Делай что угодно, но, прошу, не останавливайся... — Я поражена вашей выдержке, месье Куффен. Как после стольких издевательств у вас ещё остались силы на какие-либо звуки, кроме стонов и вздохов? Ха-ха-ха-ха!.. Интересно, сможешь ли ты что-нибудь ещё сказать после этой пытки? Продолжая касаться коленом члена, Токсибаг сжала шею Луки обеими руками; на секунду приподняв его голову, вдавила в кровать и начала беспощадно душить. Испуганный таким поворотом событий юноша дёрнулся всем телом и согнул ноги в коленях. Картинка перед глазами поплыла. Парень попытался закричать, но смог издать лишь тихий хрип. Токсибаг внимательно следила за состоянием Луки. Как только его беспокойные движения стали чуть менее активными, она ослабила хватку, дав Куффену жадно проглотить немного воздуха, после чего вновь сжала шею с прежней силой. Голубые глаза жертвы уже были на мокром месте, когда Токсибаг выпустила покрасневшую шею и невинно засмеялась, словно это не она только что чуть не задушила своего пленника. В горле зудело. Лука попробовал что-то сказать, но закашлялся. Его мучительница всем весом легла на него, отчего восстановить дыхание стало труднее. В затёкших руках начинало покалывать. Да, пожалуй, именно в тот момент юноша был сильнее всего измотан. Токсибаг прижималась промежностью к члену Луки. Живот сводило от желания выбрать в меню непотребств главное блюдо, а из мыслей никак не выходила упаковка презервативов. Наконец девушка встала на ноги и оглядела возлюбленного. Он тяжело дышал, старался без рук убрать с лица влажные волосы. На теле проступили капельки пота. Несмотря на это, Лука по-прежнему был чертовски красив. Его глаза смотрели на Токсибаг с опаской, но также с нескрываемым интересом. Он уже перестал так сильно смущаться и терпеливо ждал продолжения. — Месье Куффен, вы как? Ещё остались силы? — Всё прекрасно, мадемуазель. Только руки болят, но я вытерплю, уж поверьте, — едва слышно ответил Лука с нескрываемой улыбкой. Токсибаг коротко засмеялась. — Можете сесть, месье, если уж ваши руки так затекли. Лука послушно оторвал корпус от кровати. Казалось, он уже был готов сделать для этой беспардонной злодейки что угодно. Сказала бы прыгнуть за борт — прыгнул бы и пошёл ко дну. Всё равно за эту ночь он утопил самого себя в противоречивых мыслях и чувствах. За спиной послышался щелчок ножниц. Почувствовав, что руки больше ничего не сковывает, Лука окончательно снял с себя разрезанную фуболку и потёр ноющие предплечья. — Это конец? — с нотками разочарования спросил он. Токсибаг лишь молча подняла с пола белую ткань, некогда бывшую футболкой с изображением Джаггеда Стоуна, и принялась быстро отрезать от неё три длинные полоски. — Токсибаг..? — Лучше ляг пока головой на подушку. Лука улыбнулся: — Видимо, не конец. Одной из тканевых полос девушка накрыла красные следы от стяжек и туго связала его руки, на этот раз — перед грудью. Затем она запрокинула их, после чего привязала вторым отрезом к изголовью. — Это на случай, если захочешь снять с себя кое-что. Подними-ка голову. Лука в очередной раз не ослушался, но решил спросить: — Снять что? Усмехнувшись, Токсибаг повязала на его глаза оставшуюся тканевую полоску: — Это. Юноша опешил, сглотнул слюну. Сквозь плотный материал ничего не было видно. Ладони Токсибаг толкнули голову Луки обратно на подушку. Больше прикосновений не последовало. Теперь обездвиженный парень был вынужден опираться лишь на слух. Повисла тишина, будто девушка собиралась с духом. Внезапно до ушей донёсся звук удаляющихся вглубь комнаты шагов. — Чт... что происходит? Ответа не последовало. Лука начал тревожиться. — Где ты? Музыкант подёрнул руками, но не смог выдернуть их из оков. Взволнованная моментом Токсибаг прикусила внутреннюю сторону щеки. Момент настал. Одними губами, чтобы парень не услышал её, девушка прошептала: «Перевоплощаюсь». Тикки стремительно влетела в шкаф, не желая наблюдать за происходящим. Маринетт невольно улыбнулась такой реакции своей квами. А ведь бедняжка видела всё с самого начала... Что ж, наверняка все квами хотя бы раз сталкивались со странным поведением владельцев. Подойдя поближе к дезориентированному юноше, девушка раскидала по сторонам лежащие на его лице чёрные локоны с голубыми кончиками. Надо же, как он изворочался, когда она пропала... Хорошо ещё, что повязка не слетела. — Ты вернулась? — Я и не уходила никуда, мой милый К... Лука. Маринетт замерла. Уверенность в себе улетучилась вместе с суперкостюмом, а вот смущение накрыло с головой. В мыслях звучало многократное «О Господи, о Господи...» Нужно было покончить со всем этим, но вот только как? Маринетт теперь — простая смертная, а не всесильная суперзлодейка. «Успокойся, никто этого не увидит... Да и любимый вряд ли решится рассказать о этой ночи во всех подробностях...» — подумала уже вовсю краснеющая Дюпен-Чэн. Тут в голове возник голос Луки. «Я бы хотел увидеть девушку под маской.» Следом вспомнился его нежный поцелуй... — Могу тебя понять. Мне не раз снилось, как ты ловил меня в тёмном переулке и грубо насиловал. — Я бы так не поступил. Глаза Маринетт загорелись. Да. Лука был совершенен. Более того. Лука был тем парнем, с кем она мечтала заняться сексом. Девушка стянула со своих волос резинки, и густые синие локоны рассыпались по её плечам. Мечтала. И займётся. Небольшие девичьи руки легли Луке на живот. Они были тёплыми, слегка влажными, с длинными ноготками без покрытия... И без латексного костюма, не дававшего ранее всё это ощутить. Пазл в голове парня собрался, и он с заметным удивлением в голосе спросил: — Т... Токсибаг? Ты перевоплотилась? — Какой догадливый, — вместо чёткого ответа сказала Маринетт и без лишних промедлений сняла с возлюбленного бельё. Лука охнул, осознав, что теперь лежит перед незнакомкой полностью обнажённым. Для ещё собиравшейся с силами Маринетт этот звук стал спусковым крючком. Девушка поспешно стянула с себя майку и розовые пижамные штаны. В одних трусах она гордо прошагала к оставленному на полу контрацептиву. Вся ткань её белья промокла насквозь, но Дюпен-Чэн, хотя и чувствовала, как у неё между ног липко от естественной смазки, не спешила избавляться от последнего предмета одежды. Сев Луке на ноги, Маринетт обхватила рукой член. От осознания своего доминирования во рту появился привкус морской воды. Девушка мучительно медленно сползла ладонью и так же медленно вернулась к головке, тронув ноготками натянутую уздечку. Услышав едва различимое постанывание, Маринетт начала постепенно ускоряться, стараясь при этом не доходить до того темпа, при котором мучение превращается в удовольствие. Свободной рукой она параллельно основному действию ласкала себя через ткань белья. С каждым новым движением Маринетт чувчтвовала себя всё раскованней, неуверенность отступала, а тело всё настойчивее требовало проникновения. Как бы в качестве извинения за очередную пытку девушка села на корточки и, раздвинув ноги парня пошире, огладила внутреннюю сторону бёдер, благодаря чему услышала короткое "Ах". Вот теперь можно начинать. Маринетт стянула вымокшие трусы и разорвала зубами серебристую упаковку. От ощущения того, как чужие руки раскатывают по его члену презерватив, у Луки началась паника. Да, этой ночью он уже занимался с суперзлодейкой всяким, но на возможный коитус он не рассчитывал, зная о боязни Токсибаг быть раскрытой. Что ж, она явно оказалась умней и находчивей его. — Постой! Я пока не готов к..! Токсибаг..! — Глупенький, нет уже никакой Токсибаг, — ласково проговорила девушка. Ввиду неподготовленности она крайне аккуратно вставила в себя член и ненадолго замерла, привыкая к инородному объекту внутри. «Есть только Маринетт», — с вожделением додумала она. Сидеть перпендикулярно Луке было неудобно, потому Дюпен-Чэн слегка наклонилась вперёд и упёрлась руками в его грудь. Как-никак, поддержать девушку, чтобы та не упала, было некому. Выдохнув, Маринетт начала осторожно двигать бёдрами вверх-вниз, постепенно увеличивая амплитуду и темп. Со временем она нашла равновесие и, продолжая движения, вернулась в положение под углом 90°. Лука, будучи в полном шоке от происходящего безумия, поднял голову с подушки, будто так он смог бы увидеть лицо незнакомки. С губ срывались стоны, руки зудели от невозможности прикоснуться к горячему телу, подхватить его, помочь... Маринетт отклонила корпус назад, запрокинула голову от удовольствия. О, для неё всё было просто превосходно! Вес она перенесла на левую руку, вцепившись ей в ногу парня, а правой ласкала клитор. Волосы приятно щекотали спину, вызывая тем волны мурашек. Уже подходя к завершению, и сам Лука включился в процесс и начал подаваться бёдрами вперёд, чем очень упростил задачу Маринетт. Девушка закусила губу, вспомнив его «Не готов к...», и прикрыла глаза от удовольствия. Очень заметно, что не готов, как же. Оргазм накрыл с головой практически одновременно. Маринетт громко простонала имя Луки и, поднявшись с члена, в состянии эйфории упала к нему на грудь. У обоих сбилось дыхание, так что с минуту и парень, и девушка не могли ничего сказать друг другу. Первым заговорил Лука: — Это... это... Своё излюбленное «неправильно» он произнести не успел — Маринетт поцеловала его в губы, а он не устоял и, конечно же, ответил. Ножницы из супершанса давно исчезли после обратного перевоплощения злодейки, так что ей предстояло самостоятельно замести все следы «преступления». Собрав по комнате свои вещи — надевать их без душа Маринетт не собиралась, а бельё так и вовсе подлежало стирке — девушка напоследок кратко поцеловала Луку и перевоплотилась в Токсибаг. — Возможно, когда-нибудь я всё же перейду на светлую сторону, и тогда я определённо тебе раскроюсь. Ну, а пока — прощай, Куффен! — произнеся эти слова, Токсибаг новым супершансом срезала оковы на руках юноши и поспешила скрыться в иллюминаторе, прежде чем он увидит её пижаму. Лука остался в одиночестве. Футболку было жалко — похоже, её уже никак не восстановишь. Пришлось устало скрывать улики, говорящие о бурной ночи, и заново готовиться ко сну. Утро подкралось незаметно. Луке не спалось. Он всё пытался уложить в голове произошедшее с ним. Так он и пролежал до восхода солнца, не сомкнув глаз. От духоты в каюте захотелось пить. Лука сел на кровати и уже было направился на кухню, как вдруг увидел в утреннем свете две красные резинки на полу. Возможно...