Дьявол под прикрытием

— Минджи, я домой. — Хороших выходных! Я почти закончила, скоро пойду. — Спасибо. Постарайся доделать всё до завтра, ладно? И не засиживайся допоздна. — Иди уже. Хэрин улыбнулась учтивой улыбкой и, помахав на прощание, с огромным облегчением на душе отправилась домой. Минджи оставалось напечатать несколько страниц, чтобы закончить задание. Получив право на работу, девушки выполняли её ответственно. В том, чтобы взять документы с собой и доделать их, никто не видел ничего плохого. Коллеги Минджи, в том числе и Хэрин, зачастую перерабатывали даже дома, «просто делая свою работу». Минджи взяла недавно купленную сумку с огромным количеством карманов, аккуратно сложила целую папку документов, скрепленную прочной нитью, закрыла кабинет и отнесла ключ на вахту. Дома её ждала заранее приготовленная курица с картофелем и чашечка крепкого кофе. Тяжёлый день, недовольный начальник, недоделанная работа – всё это портило настроение. Минджи шла и мечтала о скорейшем ужине, параллельно думая о том, что нужно закончить в работе. Недавний дождь оставил на грязных дорогах лужи. В каких-то из них плавали тоненькие окурки и смятые банки пива. Этот район славился нищетой, высокой преступностью и широкой доступностью борделей. Минджи ненавидела эту улицу, так близко расположенную к её работе. Тяжёлая сумка с документами и прочими вещами тянула плечо, заставляя девушку терпеть боль. Минджи шла быстрым шагом и не заметила, как наступила на разноцветную лужу. Кажется, помимо упомянутых атрибутов, там блестели чьи-то моча, рвота и кровь. Было бы жалко новые туфли, если бы не Минджи, которую стремительно повело вниз. Девушка рефлекторно выпустила сумку из рук, пытаясь удержать равновесие. Минджи не упала. Но её сумка со всем содержимым с опасным грохотом приземлилась кому-то на ногу. — Мисс, будьте аккуратнее. Минджи подняла голову и увидела перед собой привлекательного молодого мужчину в классическом костюме. Уложенные волосы, правильно завязанный галстук, какая-то нематериальная чистота – всё выдавало в нём человека ухоженного, воспитанного и вежливого. Он любезно поднял её сумку, придержал за руку саму Минджи и сказал: — В такое время тут может бродить всякое. — Прошу прощения, я Вас не заметила... — Ничего страшного, — с мягкой улыбкой сказал незнакомец. — Но Вам действительно не следует ходить одной в такое время. Я натыкался на Дьявола, — он рассмеялся, явно приукрашивая. — Он носил с собой пистолет и нож и чуть не побил меня. — И Вы не пострадали? — Ничуть. Это был пьяный мужчина без царя в голове. Но мне пришлось приложить силу, чтобы справиться с ним. Как бы на моём месте не оказаться такой замечательной девушке... — он спокойно отвёл взгляд и, придерживая Минджи за плечо, повёл её дальше. — Давайте я Вас провожу? Такая отвратительная погода сегодня, неудивительно, что Вы почти упали. Минджи не заметила, как они вдвоём, ведя особенно интересный диалог, шли прямиком к её дому. Вот она проходит знакомую почту, вот уже видна крыша её дома. Незнакомец говорит размеренно, приятно; он умело маневрирует своим низким голосом, аккуратно смеется и вежливо интересуется мнением Минджи. Бордовая сумка девушки, так любезно пойманная незнакомцем, висит на его запястье. Молчит, не напоминает о себе. Вот они подходят к двери её дома, вот они уже проходят в узенькую комнатку (странно, Минджи не помнит, как открывала дверь), вот он ставит сумку на пол и рассказывает смешную историю о бездомном мальчонке. Минджи с интересом слушает его рассказы. Когда наступает время прощаться («К сожалению, мне правда пора»), девушка благодарит его дважды (совершенно случайно), рекомендует своё любимое место для прогулок, где они могли бы встретиться в следующий раз, прощается с незнакомцем без имени и закрывает за ним дверь. Счастье рассеивается слишком медленно. Она спокойно ужинает, пьёт долгожданный кофе, успокаивается. Вечер кажется замечательным, пока не вспоминаешь о незаконченной работе. Минджи находит сумку взглядом, собирается духом ещё минуты три, выпивает вторую чашку кофе и подходит к сумке. Счастье, как и спокойствие, улетучивается мгновенно. Даже не потому, что нужно работать в выходной. А потому, что в сумке ничего нет. Ни кошелька, ни важных, очень важных (и зачем она взяла их домой?!) документов. Минджи паникует. Знает: точно брала всё необходимое с собой и списать на растерянность это нельзя. За потерю государственно важных документов ей не то что премию... Ей зарплату могут не выдать. Если не оштрафовать или... чего похуже. И только потом Минджи вспоминает, что не говорила незнакомцу, где живёт.

***

Хэрин неторопливо завтракает, умывается холодной водой и, придя в себя, собирается на работу. Выходные прошли лучшим образом: они с Минхо съездили к маме, помогли ей по хозяйству, рассказали о своих успехах и плотно пообедали. Возвращаться в отчий дом всегда было одновременно радостно и тревожно. Мама встречала сына и дочь свежеиспеченными пирогами, а после целовала щёки так, что с неестественным румянцем они могли ходить почти целый день. В дни их приезда папа всегда работал, но, возвращаясь поздно вечером, не сдерживал своей скромной, по-отцовски довольной улыбки. Их родители были, есть и будут предпочитать деревню городу. Спокойная жизнь со своим скотом и огородом приносила им счастье. Но дети, выросшие в период войны, желали большего. На семейном совете было принято решение: Минхо и Хэрин поедут учиться и работать в Лондон. Грязный, пыльный, пропахший алкоголем и дымом от сигарет, город встретил их с распростёртыми объятиями. Минхо, проучившись один год на курсах по машиностроению, сразу устроился на завод и занял там неплохое место. Здоровый парень с головой на плечах и желанием учиться – вот, какую рабочую силу тогда искали. Хэрин повезло чуточку меньше. Ей пришлось учиться два года на банкира, после чего она (благодаря некоторым связям) устроилась машинисткой в государственные органы. Размышляя о поездке домой, Хэрин случайно пересолила яичницу, приготовленную брату. — Мелочь, я ушёл. — Ты ведь не позавтракал! — Я видел, что ты мне там насыпала, — и, смеясь, Минхо побежал на улицу, пока сестра не успела разозлиться. — В столовой поем! — разнеслось эхом на полупустой улице. Хэрин собрала грязную посуду, помыла руки и, глянув на время, немного засуетилась. Девушка накинула на себя серое пальто, взяла старую чёрную сумку и поспешила на работу. Обходя высохшие и плохо пахнущие переулки, Хэрин думала, чем будет обедать. Сегодня ей нужно напечатать две научных статьи. Если она поторопиться, то успеет забежать вместе с братом в магазинчик за мороженым. Хэрин зашла в открытый кабинет, сняла тяжёлое пальто, отдающее пылью и стариной (нужно будет его постирать), поставила сумку на стол и, усевшись, начала работу. В коридоре послышались крики и мужская ругань. Начальник изо всех сил сдерживал отборный мат, так и норовивший вырваться из его рта. Несколько машинисток вышли из кабинетов, чтобы рассмотреть сцену и обсудить её потом с коллегами. Рядом с начальником, склонив голову, с виноватым видом стояла Минджи. Она тихонько кивала на едкие замечания мужчины и сдерживала слёзы. Чем-то она провинилась, думала Хэрин. Начальник своевременно начал поливать сотрудницу бесконечным потоком унижений и оскорблений. Дело могло дойти и до угроз, если бы не подошла секретарша. Тихим, но твёрдым голосом (наверняка, для того чтобы не подслушали) она что-то сказала мужчине. Тот замолк, недовольно хрюкнул и ушёл. Хотелось дорисовать красным карандашом ему пар из ушей – так сильно он злился. Секретарша коротко поговорила с Минджи, успокоила, приободрила её и похлопала по плечу. Возвращаться к работе после таких неловких ситуаций всегда тяжело: коллеги обязательно захотят расспросить, дать совет, пустить сплетни... И как бы Минджи не сдерживала слёзы, фальшивые слова поддержки самых гнусных сплетниц сделали только хуже. Она заплакала. — Ты не расстраивайся, всё будет хорошо! Он на меня тоже каждый день орёт. — Вот именно. Подумаешь, наорал. Сам сидит в своём кабинете и ничего не делает, да? Что он там только наговорил тебе... Хором отозвалось: — Да-да! Что он сказал? Минджи не могла успокоиться. Находящаяся перед столом толпа давила на неё, слёзы не прекращались, а лишь становились сильнее. Девушки рядом слишком сильно хотели узнать причину её неудачи: как одну из самых ответственных машинисток могли наругать? Минджи растолкала тех, кто заграждал путь, и выбежала в уборную. Поняв, что шоу они не получат, недовольные сотрудницы разошлись по местам. Хэрин беспокоилась за подругу. Подождав немного, она пошла вслед за Минджи. За это время девушка могла привести себя в порядок. — Как ты? — зазвенел осторожный, но по-настоящему переживающий голос Хэрин. Минджи молчала, набиралась сил ответить. Она осторожно вытирала рукавом слёзы. Через пару минут ей хватило сил выдать слабое: — Не очень. — Расскажешь, что случилось? Минджи знала, что Хэрин можно доверять. Она не побежит распространять новую сплетню всему отделу – она внимательно выслушает и постарается помочь осторожными словами и неловкими прикосновениями. — У меня украли ту папку, что я не доделала позавчера. А ещё кошелёк, платок, ну и другие вещи, по мелочи уже... Хэрин успокаивающими движениями водила рукой по спине подруги. Слушая историю Минджи, она удивлялась, как кому-то вообще понадобилось воровать у одинокой девушки. Хэрин переживала за состояние подруги, да и штраф ей, наверняка, слепят нехилый... Но её не убили. В тех районах, которые все, кроме Минджи, обычно обходят, происходят опасные и неприятные случаи. Её могли не обворовать. С ней могли сделать нечто ужаснее, чем кража. Удивление Хэрин усиливалось каждый раз, стоило Минджи внести ещё больше подробностей в рассказ. — Он выглядел таким хорошим, воспитанным. Беседы вёл интеллектуальные. Я правда думала, что мы с ним ещё встретимся. — Почему не отказала ему? Ты же никогда не принимаешь помощь. — Я не знаю. Мы как-то разговорились и... — Нельзя доверять незнакомцам, — нравоучительным голосом утверждает Хэрин. — Но ведь он такой любезный! Знаешь, что меня насторожило уже потом, после пропажи? — Что? — Я не говорила ему, где живу. Я никогда прежде этого человека не встречала. А он повёл меня в мой же дом, причём чувствовал себя так уверенно. Слово не ко мне, а к нему шли. Странно это. С другим мужчиной я бы сразу заподозрила неладное. — Соглашусь. Хороший человек из ниоткуда с бескорыстными намерениями не появится. — Он меня околдовал, что ли. Знаешь, говорят когда «глаз не оторвать», это действительно такой случай. Он что-то про Дьявола говорил. Вернее, про мужика пьяного, — Минджи ненадолго прервалась, восстанавливая в памяти хронологию событий. — Я этого не помню, но по ощущениям он сам открыл дверь моего дома... — Я рада, что он только обокрал тебя, — честно заявляет Хэрин. — Глупости. Но я, честно, тоже... Они обе замолкают, поняв, что сказать больше нечего. Штраф неизбежен, раз начальнику наплевать, где и как пропали документы. Главное, чтобы Минджи не уволили. А это они как-нибудь переживут. С ножами в сумках и страхом за свою безопасность, но переживут.

***

Хэрин варила гречневую кашу. Сходить за мороженым с Минхо они так и не успели: из-за потери документов начальник с секретаршей провели им образовательную беседу, задержав всех на полчаса. Минхо домой забегал, правда ненадолго. Обещал скоро вернуться. Она много думала об этом странном случае с Минджи. Подруга точно не обманывала. Алкоголь она не пьёт, поэтому пьяным бредом это оказаться не могло. Минджи по-человечески жаль, но найти преступника вечером в таком огромном городе было практически невозможно. — Я дома! — с порога закричал Минхо. — Купил тебе туфли. На ярмарке такая тётка классная была, сказала, что тебе подойдут. — Надеюсь, тебя не надули, как это бывает обычно, — хихикнула Хэрин. — Размер точно твой. И цвет приятный. Не жалуйся, иначе пойду и верну. — Так она и возьмёт их назад, — девушка осмотрела обновку и увидели туфли тёмно-синего цвета с невысоким каблуком. Такие будут сочетаться с шарфом и потёртой сумкой. — Очень красивые, спасибо. Будешь кашу? Я забыла сходить в магазин. — Буду. Завтра схожу за мясом. Накладывая брату скромный ужин, Хэрин размышляла о незнакомце-воре. Раз ему не составляет труда проникнуть в чей-то дом, зачем устраивать этот цирк и общаться с девушкой? Сердце её украсть? Для нечистой силы это глупо, для обычного мужчины – бесполезно. Но ведь он был на что-то нацелен. На документы, если конкретнее. А что, если он и на неё нацелиться? Может ли Хэрин стать следующей «жертвой»? Или это был единичный случай? А может он выбирает по определённым критериям? — О чём задумалась? — вырывает её из размышлений Минхо. — Мне сегодня Минджи кое о чём рассказала, — такие новости бесполезно прятать от брата, с которым обычно делишься всем. Пересказав историю дословно, Хэрин поднимает глаза на брата, ожидая, что тот скажет. Минхо смотрит серьёзным взглядом и отвечает уверенно: — Я буду тебя провожать и встречать с работы. С Минджи ведь ничего не случилось? — Нет, кроме взбучки от начальника. — Думаю, это не случайность, а запланированный сценарий. Тэхён (ну, знакомый с завода) сегодня рассказывал, как его племянницу неделю назад обокрали таким же образом: привлекательный мужчина, тяжёлая сумка с важным содержимым, помощь и тёплая улыбка, интересные разговоры. А потом она не помнит, как доставала ключ, чтобы открыть дверь, и вот у неё уже ничего в сумке нет. — Проводить и встретить – это будет отнимать много времени. Тебя не оштрафуют? — Плевать, пока ты будешь в безопасности. — Но ты же понимаешь, что хотя бы раз в месяц мне придётся идти одной. У тебя не получится всё время быть рядом. И что тогда? Он наверняка объявится именно в этот момент, — Хэрин, очевидно, была недовольна. На работе она была девушкой ответственной, всегда выполняющей поручения в срок. Но Минджи это не спасло. Потерять своё место в мире жесточайшей конкуренции было бы очень некстати. — Ладно, давай попробуем эту неделю так, как ты сказал.

***

Чтобы проводить Хэрин до работы, Минхо приходилось вставать рано. Они договорились выходить пораньше, чтобы и сестра добралась до работы, и Минхо не опоздал на завод. Хэрин зачастую задерживалась в конце рабочего дня, поэтому Минхо оставалось лишь ждать её. Целую неделю Минхо спал на тридцать минут меньше и испытывал огромный стресс за сестру. С Хэрин за это время, к счастью, ничего не случилось. Но всё чаще знакомые, коллеги, друзья и даже незнакомцы начали жаловаться, что их сестёр, жён, племянниц, подруг, знакомых начали обворовывать на одиноких улицах Лондона. Минхо внимательно слушал эти истории и после, сравнив их все, пришёл к выводу: этот привлекательный мужчина с доброжелательной, будь она неладна, улыбкой ворует только у молоденьких девушек, которые возвращались домой в одиночку. Все девушки поголовно были без ума от незнакомца, решившего помочь им донести тяжёлую сумку, и абсолютно все девушки не говорили ему дорогу до дома, не доставали ключей, чтобы открыть дверь, и не осознавали, что происходило в тот момент. В основном, в сумочках этих девушек лежали какие-нибудь важные документы, кошельки, помады и прочие вещи. Но не столько кража материального имущества угрожала другим незнакомкам, сколько кража сердца. Девушки были без ума от потрясающего парфюма мужчины, от его блондинистых, русых, чёрных волос, от его кровожадных, милых, умоляющих глаз. Наверное, именно поэтому его ещё не поймали: какую девушки ни спросишь, воришка каждый раз выглядит по-другому. То загорелый европеец, то голубоглазый мулат, то... Всё новые и новые описания. Один человек не может выглядеть так по-разному. Тогда банда? Навряд ли. И хотя целую неделю у Минхо получалось быть хорошим братом, переживающим за свою сестру, к субботе он понял, что не сможет оберегать её каждый раз. Как бы сильно Минхо себя ни ограничивал, людские утехи раз за разом манили за собой. Вот парни зовут выпить, вот знакомая с работы предложила заглянуть на чай... Люди не ангелы, они грешны. И Минхо очень жаль, что иногда сдерживать себя не получается. — Ты права, — сказал Минхо, когда они после очередной совместной прогулки вернулись домой. — Всегда быть рядом – это тяжело. Хэрин что-то промычала, вновь задумываясь. На улице постепенно темнело, люди брели по ночлегам, голодные, уставшие и одинокие. — Ты сильно будешь на меня ругаться, если я предложу одну глупость? — улыбнулась Хэрин. — Я никогда не ругаюсь на тебя. — Знаешь, что, по моему мнению, есть общего у тех девушек, которых грабили? Минхо заинтересованно взглянул: — Удиви. — Они все работают в каких-либо государственных органах или организациях, где в обороте документы и личная информация жителей. Брат ненадолго задумался, вспоминая рассказы коллег и знакомых. Вещь важная и неприметная. Опасная. Хэрин попадает под это «общее у всех девушек». По-хорошему, сестру нельзя отпускать совсем одну никуда. Ради её же безопасности. Внезапно вспомнился рассказ Чанбина, руководителя их завода. Его жену недавно обокрали таким же образом, но Минхо точно знает, что она не работает, а занимается домашними делами и воспитывает детей. Что же это: неважная случайность или имеющая смысл зацепка? Хотя в обоих случаях мотив теряется... — У Чанбина жена – домохозяйка. И её тоже обокрали. Так что не работает твоя теория. — Жаль, — взгрустнула Хэрин, — идея-то хорошая. — А что ты предложить хотела? Хэрин, уже решившая не предлагать этот план, замялась. Наверное, странно говорить такое брату, но ради безопасности... — Может, ты наденешь, ну... Мою одежду, возьмёшь сумку и пойдешь вместо меня домой? — она неуверенно косится на брата, ожидая отрицательной реакции. — Я понимаю, что это глуповато. Но воришка всегда крадёт поздно вечером – а это тоже сходство между преступлениями! Да и ты его остановишь... Минхо подозрительно и неуютно молчит. Не злится, не кричит (чего бы он в любом случае делать не стал), но и довольным не выглядит. — Дурацкий план. А если меня парни узнают? — Я тебя приукрашу. Так, что даже мама не узнает. — Мы с тобой не двойняшки, твоя одежда на меня даже не налезет, — сестра смотрит на него расстроено. Всё понимает. — Хэрин, прости, но идея – ужас. Я на такое не соглашусь. Для истерик они слишком взрослые, для импульсивных решений с плохими последствиями – слишком мудрые. Было очевидно, что эта глупая, отчасти забавная задумка ни за что бы не осуществилась. — Хотя насчёт сумки... Ты хорошо придумала. Думаешь, он только у девушек ворует? — Без понятия. Пока о случаях с парнями не слышала. — Возможно потому, что они и не работают с вами. Предпочитают заводы, скорее всего. — Кто знает, — пожимает плечами Хэрин. — Я думаю, ему больше важно содержимое сумок, нежели их внешний вид. Ты же хотела доделать какую-то главу на выходных дома? — Да, там про рынок дописать нужно... — Нам везёт! — закричал Минхо, из-за чего Хэрин вздрогнула и злобно посмотрела на брата. — Я возьму свой портфель и встречу тебя после работы. Переложишь мне документы. А там уж я справлюсь, если он придёт. Заодно посмотрим, что за красавец. — Поведётся ли, — размышляла Хэрин. — Только ты осторожнее с бумагами... Мне за них отвечать. После таких краж у нас девчонок увольняют, потому что начальнику даже разбираться не хочется, кто виноват, а кто нет. — Обещаю, твоя репутация будет в полной сохранности.

***

В первый раз Минхо ждала неудача. Он прождал Хэрин под ледяным ливнем двадцать минут, слегка испортил те важные бумажки про рынок, промёрз до костей и вернулся домой ни с чем. Сестра напоила брата горячим чаем и уложила бедолагу спать. Первый блин комом. Во второй раз (на следующий же день) перед глазами всё время мелькал сигаретный дым каких-то пьяных компаний и духота соседних баров. Воришка даже не пришёл, а уже растоптал все надежды Минхо. В третий раз он ожидал удачу, которая так к нему и не пришла. Терпение у Минхо было неприлично маленьким. Затею с сумкой он быстро забросил. Жизнь шла своим чередом и никаких очаровательных незнакомцев не объявлялось до тех пор, пока у Хэрин на работе не случился завал заказов под угрозой увольнения. Девушка ночевала в кабинете, в предобморочном состоянии дописывая очередные бумаги, пока начальник их отдела блаженно отдыхал у себя дома. В одних из таких дней («Минхо, прости, но мне нужно всё это доделать») Хэрин попросила брата принести на работу ужин и после отнести домой её сумку с несколькими документами («Их я доделаю на выходных. Приду поздно, ночевать сегодня буду дома, обещаю, правда»), которые она уже отсортировала. Спокойно выполнив первое поручение, Минхо принялся за второе: взял сумку у сестры, встретившей его на вахте, пожелал удачи и, улыбнувшись её усталому взгляду, побрёл по вечерним дорогам. Сегодня он решил прогуляться, чтобы выветрить неприятные разговоры с коллегами из головы. Пахло надвигающейся духотой и тёплыми деньками. Минхо неторопливо ходил по полупустым улицам, рассматривая окна, двери, подбитые стены чужих домов. Он споткнулся об угол неприглядного здания и случайно врезался в незнакомого мужчину. — Извин... — заговорил Минхо и выронил сумку (он же крепко её держал?!). Перед ним с виноватым видом стоял мужчина азиатской внешности. Острый разрез карих глаз внимательно смотрел на Минхо в ответ, причёсанные волосы самого натурального тёмного цвета из существующих слегка колыхались, задеваемые ветром. Костюм-тройка, деловой стиль, длинные пальцы, которые он протягивал к упавшей сумке, дико впечатлили Минхо. От него пахло закончившимся дождём, какой-то пряностью и неразличимой сладостью. Минхо смотрел на него с распахнутыми глазами и открытым ртом, вглядываясь в строгие черты внешности, оставившей его в приятном шоке. Таких красивых людей не бывает. Незнакомец быстро поднял вещицу, повесил себе на локоть (хитрец!) и, придерживая Минхо за руку (эту историю мы уже где-то слышали), сказал: — Прошу прощения, — и эта тёплая улыбка. — Не заметил Вас из-за угла, меня в последнее время зрение подводит. И Вы будьте осторожнее. Минхо задумался, тот ли это «любезнейший», «с приятной наружностью» человек, что крадёт имущества девушек, и оставляет их одних против суровых начальников. Он совсем не выглядит как тот, кто способен обидеть хотя бы товарища по азартной игре, не то что молоденькую незнакомку. — Меня зовут Джисон, — представляется мужчина. Приятной наружности, сволочь, и с убаюкивающей речью. Он не говорил – он пропевал слова нежным тембром. Он заволакивал. Заманивал так, что даже Минхо на пару секунд забыл о его настоящей сущности (конечно же он узнал с самого начала! Никаких сомнений). — Очень приятно. Вы простите, я после работы вас тоже не заметил, — Минхо решил поиграть в его игру, поставив на кон... Что он там нёс? А, сумку и документы сестры. Стало немного стыдно за чёрную женскую сумочку, с которой он расхаживал по улицам вечернего Лондона. Что бы сделала Хэрин на его месте? Поддалась бы чарующей внешности? Или поставила бы наглеца на место? — У этих зданий необычная архитектура. Я думаю, их построили эксперимента ради, — Джисон уже вёл интеллектуальную беседу, не спросив об этом обычного работягу Минхо. Джисон по сравнению с ним выглядел очень даже прилично и официально. Не то что Минхо в своей грязной рабочей одежде. Неловкость и необъяснимое чувство стыда начали нарастать с каждым мгновением. Только через минуту парень опомнился, что они не стоят на месте, а идут. И идут явно по направлению к их с Хэрин дому. «Держись», — словно он говорит сам себе. Держаться перед чем? Перед желанием поставить этого преступника на место? Джисон много и грамотно говорит про свечи, музыку, шляпы и замочные скважины, Минхо пытается вставить свои пять копеек, но ему словно не дают этого сделать. Будто бы назло: лишь бы раззадорить, настроить на профессиональную ссору и что-то кому-то доказать. — А Вы не думали, что в последнее время на улицах Лондона становится всё опаснее? Особенно для юных девушек, — наконец Минхо подошёл к этой теме. Джисон так часто открывал аккуратный рот, что он почти успел позабыть, как планировал разделаться с негодяем. Мужчина, старше его приблизительно года на три, примерно такого же роста, с идеальной укладкой и глаженым костюмом. Он кажется нереалистичным. Не вписывается в пейзаж пыльной, пропахшей блевотиной и беспорядочными ночными связями улицы, не выглядит правильно, когда касается аристократическими пальцами испачканного предплечья Минхо, когда улыбается его хамоватым словам, показывая выбритые щёки и родинку на одной из них. Минхо слишком сильно задумывается о Джисоне, начиная бессознательно в него «погружаться». Иногда он просыпается, как ото сна, ругает себя за безответственное поведение и хочет ещё раз задуматься о гладкости кожи мужчины. Джисон что-то отвечает на очевидный вопрос Минхо, уже не втягивая того в суть. Он видит, как Минхо его изучает, обдумывает, пытается найти пути решения. Вот они уже проходят к дому Минхо и Хэрин (когда они успели? По той дороге, которую парень выбирал, они должны были идти ещё минут пятнадцать). Вот дверь уже открыта, вот Минхо настораживается. Он не молоденькая девушка, чтобы так просто его надурить. Адекватному человеку (хотя в присутствии чертовски красивого негодяя-Джисона это кажется невозможным) стало бы ясно, что такие события нарушают закон. Какой-нибудь они точно должны нарушать. Минхо снимает потную кофту, которую давно пора постирать, кидает на диван и готовиться спорить, драться, задерживать Джисона. Без прояснения своих действий этот воришка отсюда не уйдёт. Минхо хотел повернуться к новому знакомому с агрессивным выражением лица, но Джисон плавным движением руки снял чёрный (и наверняка дорогой) пиджак с плеч, показывая накачанные руки под накрахмаленной рубашкой. Тут Минхо понял, что, как минимум, физически ему не выиграть. Джисон ухмыльнулся как-то нездорово, хрустнул пальцами (это прозвучало устрашающе) и уставился на Минхо, до сих пор придерживая в ладони несчастную сумку. — Отдайте сумку, — приказывает строгим тоном Минхо. — Пожалуйста. — Я же никуда не убегаю с ней, — Джисон явно веселится. — Я ещё раз попрошу: верните, пожалуйста, сумку. Она принадлежит не Вам. — И не Вам. — Что? — недовольно вздохнул Минхо. — Я даже извиняться не буду, потому что ты несёшь бред. Верни сумку, мудак. — О, как мы заговорили. Вернуть тебе женскую сумочку, Минхо? Тут Минхо понял, что не говорил Джисону своего имени. — Не знал, что мужчины в наше время предпочитают одеваться в женских магазинах, — он издевался. Протяжно, тягуче. Наслаждаясь своей маленькой властью. Минхо, будучи далеко не самым терпеливым человеком, начинает злиться: — Ублюдок, это ты грабишь девушек посреди улицы! — Ну-ну, выбирай выражения, — протестует Джисон. — Во-первых, не граблю, во-вторых, не посреди улицы. — Не думаешь, что части предложения не сходятся? — Минхо скалится и сильно раздражается. — Вовсе нет, Минхо. Я знаю, что ты меня искал. А ты даже не знаешь, что я делаю. Но в своё оправдание повторюсь: я девушек не граблю. — Тогда как у них из сумок всё исчезает? Это же тупо и по-человечески нагло. Джисон, не дрогнув, а напротив, подолжив стоять в уверенной и в то же время расслабленной позе, сказал: — Они сами мне всё отдают. И эта гаденькая улыбочка с актёрским вздохом печали. — Вот же урод обманчивый. А выглядит таким правильным, — размышляет Минхо. — Я и создаю правила, — отвечает Джисон. Тут Минхо понимает, что не произносил последних слов вслух. Как он...? — Как я понял, что ты хотел сказать? — мужчина, начинающий казаться всё страннее и страннее, поинтересовался. — У тебя такие скучные и однообразные мысли, Минхо. Я даже не горю желанием их читать. А девушки меня всегда удивляли. Чего? А теперь объясните. Джисон читает мысли? — Да, — звучит равнодушным эхом. Джисон шпион? — Нет, — и он искренне возмущается. — Почему сразу шпион? Тогда идей нет. Разве что нечистая сила. — Мыслишь верно, — кивает Джисон удовлетворённо. Тут Минхо понимает, что у него постепенно сносит крышу. Верно? Ангел? — Фу, Боже, нет. Дьявол, что ли? — В точку. Минхо растекается напуганной тушкой по родному дивану и больше всего на этом свете желает оказаться как можно дальше от этого места прямо сейчас. Его до смерти пугает незнакомец-Джисон-воришка-Дьявол, который читает его мысли и как-то влияет на его моральное состояние. Истощает на духовном уровне. Чёрт поганый. Атмосфера мести сменяется на атмосферу пугливого зайчика. Минхо прячется, избегает настойчивого взгляда. Боится. — Ты же хотел со мной поквитаться? За жену друга, за подругу сестры и за прочих, разве нет? Вперёд, Минхо, у тебя полно времени. Хэрин придёт ещё нескоро. Его дьявольски красивый голос успокаивает, словно напевая колыбельную. Долгую, жизнерадостную и дарящую покой. Минхо медленно расслабляется против своей воли, ощущает себя странно, напуганно, противно, радостно, печально. Эмоции (наверняка подчинённые в эту минуту не ему) перемешиваются, составляя неадекватный коктейль из надвигающейся истерики, панической атаки, внезапной ностальгии и тоски. Он как мышь в клетке, над которой эксперементируют учёные: вкалывают успокоительное, после чего поднимают давление, заставляя бегать кругами по клетке, колесу... — Не трогай меня, — просит Минхо, приходя в норму. Когда он успокаивается, то замечает, какой Джисон, вопреки ситуации, красивый. Сильный, вежливый и умный. Помог донести сумку до дома, успокоил (пускай и не самыми традиционными методами). Может, не такой уж он и плохой. Минхо задумывается об ужине, который успел отнести сестре, но не успел поесть сам. В голове всплывают многие задачи на неделю, начинается активная мозговая деятельность. Составляются списки. Разогреть ужин, протереть стол, отдать Джисону документы, поцеловать его в родинку на щеке... В моменте он уже осознает, что выполнил последний пункт, и сильно пугается того, что с ним делает это... — Целовать меня ещё не успевали, но спасибо тебе, — Джисон щёлкает пальцами и надевает на себя пиджак. Минхо мимолётно вспоминает про слова Хэрин, про частые увольнения, ответственность, документы, которые он отдал Джисону, пока находился под каким-то магическим воздействием. В голове каша, непонимание и обоснованный страх за жизнь. Не свою – сестры. — А документы... — Не нужны мне твои документы. Хочешь – почитай о том, как твоя сестра придумывает книжку приключений. Мне лишняя бумага ни к чему, — и уходит, хлопнув дверью, которая в мгновение закрылась. Минхо ещё долго осмысливает произошедшее, дожидается Хэрин, которая приходит полусонная через два часа, ищет хоть какие-то следы мужчины, которые должны были остаться после такого. И понимает, что, пожалуй, засмотрелся на Джисона так, как не должен был. Скорее всего, он хотел бы увидеть его ещё разок. Вероятно, в следующий раз на руках у Джисона могло оказаться сердце Минхо, а не какие-то бумажки, про которые он у Хэрин так и не спросил.

***

Сестра не узнала про Джисона. Удивительно, как она не заметила изменений в поведении Минхо, ведь всё, чем он занимался последние два дня, это поиск встречи с Джисоном и мысли о поцелуе лёгком прикосновении к его щеке. Странно, что Минхо понравилось – поцелуй с мужчиной. Но Джисон ведь – Дьявол, тот ещё искуситель. Тщетные попытки найти мужчину заполнили свободное время будней. Примерный план действий Минхо эти пару дней был таковым: проснуться, вспомнить о незнакомце, умыться, позавтракать, побесить Хэрин, придумать место, где можно вновь увидеться с мужчиной, пойти на работу, поболтать с друзьями, возненавидеть чёрта, пообедать, закончить работу, вновь захотеть встретиться с Джисоном, поужинать с Хэрин, лечь спать. Однотипная утренняя рутина вперемешку с глубокими резкими желаниями. Терпеть это было тяжело. Понимать, что в твоих силах лишь молиться (а есть ли смысл?) увидеть его ещё раз, пугаться странных шорохов ночью перед сном, но хотеть-хотеть-желать встретиться – ещё тяжелее. Минхо понимал, что это нездорово. Неадекватно и (всего лишь малость) нереалистично. Но эту внезапную привязанность и адскую жажду объяснить человеческими понятиями было невозможно. Это нечистая сила. Нечисть и Минхо. Лучше бы он изначально полностью отказался от затейливого плана Хэрин. Но меж тем Джисон не объявлялся. Как и новые кражи.

***

Неделю Минхо ходил в гордом одиночестве, покрытый тайной общения с Дьяволом и какими-то внутренними нравственными терзаниями. Последние он успешно игнорировал, чем мучил себя нещадно, но Хэрин так ничего и не сказал. Вероятно, она догадалась ещё в самом начале. Эти односторонние прятки-догонялки длились ещё какое-то время, пока Минхо не получил зарплату на заводе. Сегодня он обещал купить Хэрин новую шляпку с перчатками и хорошенько накормить её мясом. Такие дорогие подарки он всегда оставлял до зарплаты и баловал сестру, пока была финансовая возможность. И он изначально спланировал весь маршрут, список покупок и время, когда нужно начать готовить. — Здравствуй, Минхо, — и, кажется, все его тщательно выстроенные планы пошли коту под хвост. Парень разочарованно (неожиданно даже для себя) вздохнул, складывая руки крест накрест. Недовольство на его лице выражалось глупыми морщинками. — Не обижайся, просто у меня было много дел, которые я не мог бросить только ради встречи с тобой, — он говорил это с равнодушным лицом, но извиняющимся голосом. Минхо говорил, что его сложно зацепить? Нет? Так вот знайте: он солгал. Сразу после противоречивого действия Джисона Минхо захотелось броситься ему на руки и расцеловать хотя бы те же щёки. Он скучал. Думал, негодовал, не доверял, желал проверить и опять сомневался. Он вор – но такой любезный, он Дьявол – но такой привлекательный. Минхо вёлся и, видимо, будет вестись на эти чары. За незатейливыми разговорами (Минхо активно принимал участие! Говорить было до ужасного легко и беспечно), пока они шли до дома, парни провели полчаса, внимательно выслушивая друг друга. Знакомый сценарий, преподнесенный в цветастой обёртке, заиграл новыми красками, когда Джисон, открыв дверь, навалился на Минхо с крепкими объятиями и извинениями. Он звучал как-то хрупко, нечётко, что Минхо даже не смог различить все фразы, которые он говорил. Отлипли. Разошлись по комнате. Походили вокруг в им только понятной тишине, подошли вновь ближе. — А ничего, если я... — осмелился Минхо. — Если ты – что? — Джисон улыбался. — Прочитал ведь мои мысли, засранец, что непонятного? — Да мне плевать, — прохрипел Джисон, когда стало очевидно: для кого и что они тут играют? Джисон кусался. Специально, надавливая, даже не целясь, а цепляясь губами в случайных местах. Он целовал – Минхо таял и прижимался сильнее, стараясь обнять, запомнить, оставить частичку себе. С Джисоном было очень жарко. Так, что после полноценного рабочего дня на заводе проще было бы отработать программу ещё раз, чем подойти к этому чёрту ближе. Минхо начал кусаться в ответ и слышать недовольные вздохи где-то напротив рёбер: Джисон перешёл с напрочь покусанных губ и принялся расцеловать грудную клетку, приподнимая старую рабочую форму, оставляя свои следы на коже Минхо. Эта собственническая особенность, некая черта характера этого чёрта делала Джисона привлекательнее до невозможности: он умён, вежлив, красив, опрятен, горяч и силён. Минхо неловко крутился на диване, куда они опустились, пока пытались целоваться, и стойко выдерживал горячие прикосновения Джисона, переходящие всё ниже и ниже. Минхо не знал, что должно быть дальше, но чувствовал себя по-грешному счастливо. Джисон поднял взгляд и озорно посмотрел на губы напротив. Накрыв их своих поцелуем, он высасывал из Минхо не только воздух, но и жизнь – его глупое человеческое сердце, бьющееся нежным трепетом при виде Дьявола. Минхо плохо, ему нужны поцелуи, касания-касания-касания и внимание. Осторожный взгляд, полный уверенности и переживания. Минхо просит, и Джисон даёт. Получает то, чего желал больше всего на свете, то, что смог дать ему сам Дьявол. Через час Минхо вспоминает о каких-то приличиях и предлагает Джисону чай. Тот с удовольствием соглашается. Потрясающее настроение позволяет Минхо сделать невероятной заварки напиток, аккуратно разлить его по кружкам и откопать на (пока что) не закупленных полках упаковку пряников и три конфеты. Бережно, с особым трепетом выкладывая тарелки и сладости на стол, Минхо размышлял о Джисоне как о человеке. Приветливый, крепкий, начитанный... Минхо проходит в гостиную и почему-то не находит там Джисона. Сразу проверяет в шкафу, под диваном, за шторами, но нигде его не находит. Некогда умеренное сердцебиение начинает плясать лезгинку. Минхо страшно до жути: куда делся Джисон? Он ищет по квартире (да, он бы наверняка заметил, если бы кто-то проходил в другие комнаты или уходил, но вдруг), смотрит во всевозможные щели и углы, заглядывает во все полки в шкафах. И не находит. В растерянном, немного опустошённом состоянии он возвращается в гостиную и видит, наконец, бумажку на месте, где сидел Джисон. Скомканный кусок тетрадного листа, исписанный с двух сторон (корявый список продуктов на одной из них), носил на себе следующее: «Я говорил быть осторожнее». Минхо переводит взгляд на рядом лежащий портфель, в который сложил сегодня месячную зарплату, и ничего там не обнаружил. Помимо денег пропали коробочка со съеденным обедом, яблоко, памятная ручка и паспорт. Минхо садится резким движением на диван, начиная чувствовать головокружение. Джисон, возможно, об этом не узнает, но в тот день он украл не только деньги Минхо, но и его сердце.

***

Йеджи действительно стоило послушать Хёнджина и встать пораньше, чтобы не опоздать в офис, что сейчас и происходит. С растерянностью, усталостью во взгляде и морщинками на губах она нервно собирается на работу. Сгребая в сумку мелкие, но необходимые атрибуты косметики, Йеджи обдумывает, что бы такого закинуть в рот, раз она не успела приготовить адекватный завтрак. Девушка почти что профессионально справляется с деловым образом, общим внешним видом и тёмно-синей сумочкой, которую она стащила позаимствовала у мамы. Параллельно пихая в карманы кошелек, пропуск, карточки и бумаги с паспортными данными, Йеджи завязывает кроссовки и докрашивает, наконец, губы новой помадой неподходящего цвета. Погода с утра в понедельник оставляет желать лучшего. Обещанный на вечер вторника дождь передаёт пламенный привет жителям города, особенно тогда, когда половина из них вышли на работу без зонтов. Мрачные цвета чужих курток и кофт, хмурые глаза и перекошенные физиономии, добитые недосыпом, рисовали сюжет этой местности. Пробежав предпоследний светофор, Йеджи стукнулась локтём об открывающуюся дверь непопулярной кофейни. Девушка полетела вниз, падая бежевыми брюками прямо на многообещающий асфальт, и практически уронила свою сумку сокровищ, когда молодой человек, выходивший из кофейни, благополучно придержал Йеджи за руку и поднял её сумочку. — Простите, простите, мисс! Такие очаровательные девушки как Вы не заслуживают даже самых малейших ран, — в глаза сразу же бросился потрясающий стиль незнакомого парня. Вельветовый пиджак изумрудного цвета невероятно сочетался с его блестящими зелёными глазами, такими правильными для метисов. Острый взгляд, опрятный внешний вид, доброжелательность и невесомая заинтересованность – всё это потрясающим образом действовало на Йеджи. — В последнее время зрение совсем подводит. Может, проводить Вас в качестве извинений? — он вежливо улыбался, будто действительно хотел загладить свою вину. И вроде ещё пять минут назад Йеджи рассуждала на тему многолюдности улиц в будничные дни и о том, как не хочется сегодня работать, но, кажется, это её перестало волновать после такого лёгкого и неожиданного ответа на вопрос незнакомца: — Вы так любезны... — она засмущалась. — С удовольствием.