Галактический звиздец

Раннее утро. Астрономия идет первым уроком. Хоть Столас и считал предмет важным, любил, холил и лелеял его, существовало одно «но». И это «но» – Бэтти Шэрон, единственная квалифицированная преподавательница на всем чертовом кругу. И это не означает, что она действительно оправдывала свой статус. Напыщенная темноволосая шпала (по меркам бесов). Даже рога у нее были какие-то несуразные. Столас часами засиживался над книгами и конспектами, из-за чего тот часто недосыпал. Тут нет места сплошным страданиям, по правде говоря, Столас любил то, чем занимается. Он знал весь материал на отлично, "от зубов отлетало". Тот случай, когда пробудишь посреди ночи, а он все тебе поведает и разъяснит. И сегодня несчастный снова пребывал на грани сознания и сна: глаза слипались, голова с каждой минутой тяжелела. Жуткая борьба. Страх и первостепенная потребность. Волны и берега. Большие и маленькие. Гении и глупцы. "О чем я думаю вообще? ", – резонно подумал Столас между сонными рассуждениями. Ко всему прочему, голод подкрался с поразительной скрытностью. С болью в желудке Столас упал. На поверхность парты, на учебник, на открытую тетрадь с записанной датой и черными гелевыми ручками. "Щекой нежно прижавшись к граниту науки, стыд и позор на себя он навлек. Где-то там за окошком закрытым, в недушной нирване расцвел денек. " В кабинете гробовая тишина, слышно только клацающий, порой воющий и взывающий голос Бэтти. Им же она усмиряла неподвластных ей обучающихся. Даже синие шторы были неподвижны, окна закрыты. Только ненавистный звук стих, как загромыхал с новой силой. – Столас Гоэтия, чем Вы заняты, извольте узнать?! – учительница беспощадно хлопнула по хлипенькому столу. С неймоверными усилиями Столас разлепил тяжелые веки, узрев возвышающуюся фигуру Бэтти над собой. – Простите. – виновато просипел он. – Ах, простите? – ее вытянулось как от ругательства, а ноздри вздулись, – Встань и объяснись! Ты вообще слушал? О чем мы говорили, ну?! Столасу ничего не осталось кроме как встрепенуться и подорваться со своего места. – Я прослушал, – записи на доске стали последней надеждой – но я смогу ответить по теме. – Ну, удиви нас, а мы посмотрим. – значит, пощады не будет и в этот раз. Подумав, учительница лениво приземлилась на покоцанный серый стул. – Что ты знаешь о спектральной классификации звезд? Вдох-выдох. – Основные спектральные классы звезд в порядке уменьшения температуры, от более голубых к более красным — O, B, A, F, G, K, M. – Оглядевшись по сторонам, он продолжил. – Большинство звезд, в том числе Солнце, относится к этим классам, но существуют и другие: например, L, T, Y для коричневых карликов или C, S для углеродных и циркониевых звезд. – Надо же, зазубрил два азбаца! Выдающийся результат для тебя. Давайте же похлопаем. – покачав головой, Шэрон по-волчьи ухмыльнулась, пара учеников подхватили настрой. – Что ж, я могла бы поставить тебе "хорошо", но поскольку ты соизволил развалиться на парте и устроить сон час, итог: "удовлетворительно". "Какого черта?", – челюсть значительно наряглась. – "Мне точно достанется, если узнают об этом. А что я могу ей сказать? Сколько человек пыталось до, ни один не вышел сухим из воды. Ни один не вышел с прежней репутацией. Если так и продолжится, то я скачусь, меня выгонят отсюда и мои старания будут напрасны. Если меня выгонят, об этом узнают все вокруг, пойдут слухи.." В груди тоскливо щемит, руки холодеют. И все же он решает попытаться оспорить свое положение. – Извините? Вы не имеете права снижать мою оценку из-за некорректного поведения. – Выпендриваться решил? Не смей повышать голос на моем уроке! – Столас было хотел что-то ответить, но гневная тирада продолжилась. – Все прекрасно знают, что тут установлены свои правила и каждый здесь обязан им подчиняться. Повторяю, каждый. Сначала ты спишь во время урока, срываешь его своими дискуссиями, а после требуешь хорошего балла, будто заслужил. Еще и хамить успевает. Деградант. Пошел вон из класса и не смей возвращаться! Расскажешь потом своему отцу какое ты позорище. Она натурально рассмеялась над его выражением лица. Еще чуть-чуть и у Бэтти заболит живот и она начнет биться в конвульсиях. Из конца класса послышался смешок, а после он начал распространяться, как вирус, по партам. Ярость разрослась молниями по телу и совсем скоро ударила прямиком в голову. Это достигло своего пика, конечной станции. Грудная клетка Столаса замедлилась и начала биться с новой, невиданной ранее, силой. Новая волна разошлась дрожью по телу. – Завались, блядь! – все оторопело взглянули на источник крика. – Сколько можно пытаться ставить себя выше других за счет мнимого статуса?! Тупая сука! Да знаешь что, блять? А мне насрать на твои пиздовыблядки, исходящие из этого гниющего рта, пародии на нормальную речь. Может сама свалишь прямиком в небытие, если мы недостойны? Идиотизм. А вы, тупорылые выблядки, засунули языки в задницу и сидите довольствуетесь происходящими. А знаете что? Я ухожу. Делайте что хотите. Говорите что хотите. Я заканчиваю этот цирк уродов. Столас аккуратно сложил вещи в сумку и, громко хлопнув дверью, покинул помещение. С потолка немного осыпалась штукатурка. "Ну, теперь можно отправиться в сад. Там-то меня точно не побеспокоят до вечера. " Бэтти тем временем, отойдя от шока, пласкиво продолжила лекцию о том, какие неблагодарные, безграмотные, неотоесанные дураки сейчас растут. А дураки слушают и завидуют отбившемуся от стаи сородичу.