Душевная встреча

Лето, прекрасная погода, птички поют, солнце светит во всю... Казалось бы: что может пойти не так? Все было бы и правда отлично, если бы не скука. О, именно из-за нее большинство проблем и появляется. Вот и сейчас один молодой человек неспешно прогуливался вдоль улиц, размышляя чем бы ему заняться. Ставрогин Петру Степановичу быстро надоел - ха, больно надо бегать за ним! Для собраний "пятерки" настроения совсем не было, а больше у нигилиста планов не было. В Сквошениках - Степан Трофимофич которого он и так не хотел видеть, с Кирилловым скучно... Шатова убивать тоже настроения нету. Спустя несколько минут раздумий Петр Степанович решил, что самым интересным вариантом было бы погулять в лесу: приятная прохлада, свежий воздух и пение птиц. Революционер не был особым любителей природы, но больше вариантов не было. Вот уже и лес - густой, величественный, могучий... Пьер с улыбкой на лице шагнул вперед и прикрыл глаза. И правда, в лесу намного приятнее чем ходить по улицам без дела. Впрочем, "приятная прохлада" была первые десять минут - после же этот холод начал напрягать. Решил что пора уже выходить, Верховенский зашагал назад и... Понял, что дороги назад просто-напросто нету. Вокруг только деревья, холод и к тому же уже начинало темнеть. Юноша еще раз попытался найти дорогу, после чего сел на землю и попытался продумать дальнейшие действия. Хахаха! Не тут то было! Издалека донесся громкий хохот вперемешку с пердежом! Это Эркель ехал на коне, смеялся, колотил коня по жопе и заставлял пердеть! Прискакав к Пете, идиот Эркель развернул лошадь, встал жопой коня к лицу Верховенского и отдал приказ насрать, шлепнув лошадку по засраной жопе, та навалила кучу прямо на голову бедолаге Верховенскому! Спрыгнув с лошади, Эркель расхохотался во всю глотку, тыкая пальцем в какашку на голове Пети, а потом стал истерически сувать говеный палец в рот Петру Верховенскому, а затем тыкать говном в глаза и размазывать какашку по всему лицу, продолжая истерично хохотать и шмыгать сопливым носом — так и быть, я над вами сжалюсь! Проговорил Эркель сквозь смех, подхватив Петра Степановича и затащив в седло, напердев от усилий. Услышав пердеж Эркеля, конь вдохновился, повторив за своим хозяином и продублировав этот громкий бздун. Они поехали не к Эркелю домой, как мог подумать Верховенский, а на конюшню. По дороге, лошадь попутно пердела на каждый прыг и скок, а по прибытию, Эркель дернул поводья, на что конь громогласно пернул и сбросил Петра Верховенского с седла. Петя кубарем прокатился по холму, грохнувшись на траву, где выгуливались лошадки с конюшни. Заметив человека, весь табун лошадей погнал на него, обступив со всех сторон и став настолько мощно пердеть, что волосы Верховенского летели в разные стороны, стояли, как после удара! Хохоча над неудачей Петра Степановича, Эркель поднял хвост своего коня, а конь издал оглушающий пердеж по команде, распугивая всех жеребецов и кобылок — так и быть, я снова над вами сжалюсь! Насмешливо пропищал Эркель, взвалив Верховенского обратно в седло, и они таки поехали в дом Эркеля, а по дороге пели частушки: — Мальчик Петя скушал грушу – Прихватил его понос. Что ж за жизнь у нас такая! Невозможно жить без слёз! Они не утихали, а продолжали петь все громогласнее, вызывая раздражение у случайных прохожих — Понос и рвота - день чудесный, Ты в туалете, друг прелестный На унитазе ты сидишь, Открой - уж скорая стучит, А ты, мой друг, уже молчишь! Так и стали они горланить до самого приезда: — Мой милёнок, мой едрос, одолей тебя понос! - даже души наши гложешь, а нажраться всё не можешь. По приезду, отправив Петра Степановича умываться на кухне, Эркель закончил петь очередную частушку про понос, прикрикнув — чувствуйте себя, как дома! Оставив коня пропердывать сарай, Эркель тоже проследовал на кухню, присев на стул — ох, что-то мне тесно! Завопил Эркель, приспустив брюки, трусы, сняв даже написник: вязаную шапочку со своего прелого хера, который вспотел в ней в этот летний день. Недолго думая, юноша принялся почесывать свои волосатые, пахучие яйца, глядя на Петю, который стал умываться, но из умывальника на него обрушилась не вода, а поток зловонной, тухлой дрисни! — знаете, Верховенский, вы ужасно и неумело держитесь в седле Голос Эркеля намеренно сочился притворным презрением и упреком — однако, быть может, меня вы сможете оседлать с бóльшим успехом? Вот тут то голос Эркеля приобрел заигрывающие ноты, вспыхнул омерзительным и недвусмысленным намеком. Эркель призывно пернул - Эркель! Вы в своем уме?! Вы..! Да я вас! Верховенский злобно осмотрел парня и быстро встал с пола, озболенно вытирая остатки вонючей жидкости с лица. - Да что с вами уже приключилось?! Вообще с ума сошли! Выкрикнул Петр Степанович. Он-то, конечно, был благодарен за то что его вытянули из лесу, но ожидал более дружелюбного приема. Обычно милый, тихий и преданный Эркель престал перед юношей уже совсем другим человеком. Но уходить Пьер пока что не собирался - нет уж, такого отношения к себе он точно не потерпит. Революционер принянул блондина к себе за волосы, злобно глядя тому в глаза. - Вы под какими веществами, полоумный?! Обычной водки для такого эффекта явно не хватило бы. Ха, "повезло" же мне с вами сегодня встречиться... А теперь быстро оделся и привел себя в порядок! Верховенский с омерзением отпустил Эркеля, ища глазами выход. Теперь он точно не собирался тут задерживаться -спасибо, и так хватило. Тем более что Эркель сейчас явно не в себе, надо бы его оставить одного... С утра уже нормально поговорить. Ну, как нормально: целым и невредимым Эркель точно не будет после предстоящего "разговора". - Ах, какой же позор на всю губернию... И все из-за какого-то, мать его, сумашедшего! Чтоб вас... Верховенский еще раз подошел впритык к Эркелю, на этот раз с четким намерением ударить того. Не со всей силы, конечно, но чтобы запомнил раз и навсегда. Сил у молодого уставшего нигилиста хватило на пощечину, щека блондина тот час же покраснела. — Ах, а ведь точно! Позор на всю губернию, когда дойдут слухи о том, как вы обижаете младших! Вскричал молодой прапорщик, рефлекторно прижав ладонь к покраснению на щеке. О, что бы Эркель там не вопил, а рукоприкладство возбудило его! Незаправленный в штаны хер уперся Верховенскому в ногу — однако, вы правы, я был слишком резок. Возможно, я просто перевозбудился и стал действовать слишком импульсивно - Ах, перевозбудились! Да я вам сейчас ваш хер оторву и вставлю вам же сзади, чтобы не "перевозбуждались"! Верховенский отошел от Эркеля на несколько шагов. Это что же такое надо было пить или колоть, чтобы потом так... Кхм, мягко говоря, неприлично себя вести. Впрочем, уже и сам Петр забыл о приличии, тихо матерясь на Эркеля. Слухи, слухи... Да какое ему, Верховенскому, дело до слухов? Уедет назад в Петербург и будет спокойно жить. А нет - поедет в Швейцарию. Хотя строить планы на далекое будущее было немного неуместым, когда рядом происходит... Такое вот. - Да я вас собственноручно придушу! И даже не думайте о помиловании! Пьер выскочил из дома и с силой хлопнул дверью. Ночь, незнакомый дом, сумашедший псих в доме... Ну, более менее дорогу Степанович знал, потому сразу и побежал в нужную сторону. Лучше позорно сбежать, чем не менее позорно молча стоять перед Эркелем. Всполошившись, Эркель остервенело бросился к своему сараю, запрыгнув на лошадку, которая уже пропердела весь сарай, хлопнул коня по заднице и погнался за убегающим Верховенским. Угнавшись, лошадь догоняла Петра Степановича с разных сторон, толкая его, а затем, потому как молодой прапорщик был продуманным, не из робкого десятка и снабдил свою кобылу ходулями, он натянул поводья, из жопы кобылы вырвался пердун и она совершила скачок, перепрыгнула Верховенского, остановилась прямо перед Петей, отчего Петр ударился лицом о зад лошади, а новый кобылий пердун вынудил тело Петра не просто упасть взад себя, а отлететь назад. Гнусно хохоча, юноша совсем скоро и оглушительно засвистел, вынудив свою лошадь на ходулясь не только напердеть, но и надристать, что конь и сделал, а Петр Верховенский задохнулся под весом огромного количества пахучих фекалий! 💩 ПИШИТЕ НАМ ОТЗЫВЫ, ИДИОТЫ! ЧЕ ПРОСТО ТАК ЛАЙКАТЬ ТО?! ЕСЛИ НЕ НАПИШИТЕ, УТОНИТЕ В ГОВНЕ, КАК ПЕТЯ СТЕПАНОВИЧ!