Выживет только один

- Я не хочу туда идти, — мой умоляющий взгляд разбивается об широкую улыбку Сон Ми. Я знаю, что она не отступит, и всё-таки мы окажемся в середине этого блядского места. На что я вообще надеюсь? — Я что, зря тебя красила? — Ах да, это тоже. Такого плотного тона на моем лице давно уже не было, про красную помаду я вообще молчу. Промолчу ещё и про платье, в котором стою. Это пиздец. Мало того, что я не ношу платья, так это ещё и белое, короткое, в голубые цветы. Я вздыхаю. Мы стоим так уже минут десять. Она не сдаётся, и, в принципе, я знаю, что мне не выкрутиться. Но предчувствие внутри говорит мне — даже нет, кричит мне, — что в этом клубе нам сегодня не стоит быть. Где-то под потолком тяжело дышит дымовая пушка. Люди заходят и выходят. С наступлением темноты город оживает, Сеул дышит, горит, живёт. Мы стоим под неоновой фиолетовой вывеской «Пентагон». Сон Ми выглядит просто чудесно: на ней короткая джинсовая юбка, чёрный топ, сапожки, винтажная сумочка от Dior. Она тянет меня за руку, но я противлюсь. Наверное, со стороны это выглядит даже забавно — как мы тянем друг друга в разные стороны. И стоит мне чуть поддаться ей навстречу, как она чуть не сбивает с ног какого-то парня, который поспешно покидает клуб. С моих губ срывается смешок. Клуб пульсирует. Свет дёргается, как нервный тик. Музыка стучит прямо в рёбра. Здесь душно, жарко, потно, и совсем нечем дышать. Не мой вайб, совсем не мой. Но, переведя взгляд на удовлетворённое лицо Сон Ми, я сама начинаю улыбаться. Она углубляется в центр, всё ещё повернутая ко мне лицом — явно проверяет, не сбежала ли я по-тихому. Её бёдра двигаются в такт музыке, руки поднимаются над головой, она чувствует ритм. Танцевать я точно не планировала, поэтому, бросив что-то вроде: «Я к бару», — разворачиваюсь на пятках и ухожу, оставив её одну на танцполе. — Мне, пожалуйста, воду с лимоном и льдом. Бармен быстро выполняет заказ — наверное, это первое за день, что он делает не алкогольное. Я не люблю алкоголь. Вообще редко пью. Хотя, если быть честной, в последнее время хочется напиться в мясо. Но что это изменит? Сейчас всё крайне сложно: рак мамы пустил метастазы, и её госпитализировали. Я осталась одна с младшей сестрой. Несу ответственность теперь не только за себя, но и за неё. Хотя больше всего хочется почувствовать себя ребёнком. В детстве даже солнце светило ярче. Или мне просто так кажется. Я по уши в долгах, в поиске новой работы, потому что моя история с винтажным магазином прогорела, с ресторанчика - уволили. Я ценю то, как Сон Ми пытается вытащить меня из этого пиздеца, хоть ненадолго окунуть в прошлое — в то самое прошлое, где мама была здорова, я жила отдельно с Сон Ми, где я больше смеялась и наслаждалась жизнью, а не выглядела как ходячий труп. Конечно, Сон Ми нанесла столько тоналки, чтобы хоть как-то прибавить моему бледному лицу более жизненный оттенок. Я перевожу взгляд, ищу её в толпе танцующих тел. Замечаю Сон Ми, танцующую рядом с каким-то парнем с фиолетовыми волосами. Она двигается плавно, её бёдра в десяти сантиметрах от его паха. Усмехаюсь — зря времени она не теряет, хах. Я наслаждаюсь этой картиной ещё пару минут, стараясь не терять её из виду, чтобы она не нашла новых приключений на свою голову. Как резко ощущаю руку на своей талии — она медленно спускается к бедру. Я вздрагиваю. — Руки свои убери, дебил, — стараюсь говорить как можно громче, чтобы привлечь внимание бармена. Но, к сожалению, он стоит с другой стороны стойки и вряд ли слышит. Я не вижу лица, но чувствую перегар. Руки потные, липкие, не отступают. В сердце закрадывается паника. Я стараюсь отдёрнуть его от себя — толку ноль. — Эй, ты чего, милая? Расслабься. Давай развлечёмся сегодня... — Эй! — чужой голос режет, как нож, и я вздрагиваю с новой силой. — Я думал, что ясно пояснил при входе — никаких рукоприкладств. Это, блять, тебе не стрипуха. Сваливай, уёбок! Парень в тёмной одежде с длинными, чёрными как смола волосами. Уверенный шаг, ровная спина, спокойный голос. И эти глаза... манящие. Он наступает, и всё моё тело замирает в ожидании того, что будет дальше. Сердце гремит, как будто готово вырваться. Не понимаю, почему моё тело так реагирует. Не успеваю понять, что происходит дальше, как кожа перестаёт гореть от прикосновений этого пьяного мудилы. Неизвестно откуда появляются два охранника и спокойно выводят мужика прочь. — Спасибо... — не успеваю я договорить, как он прерывает: — Отвали, — выплёвывает в лицо. Я замираю. Что? Серьёзно? Обязательно быть мудаком, если ты хотя бы немного симпатичный? — Мудачьё тупое, — вырывается с моих губ. Я перевожу взгляд к бармену, который подходит ближе принять заказ. Я явно показываю, что продолжать хоть какой-то разговор с ним не собираюсь. Но, похоже, у мудаков рот не закрывается. Он подходит ближе, его пальцы обволакивают ткань на моем плече — я едва слышно вскрикиваю от боли. — Это ты мне? — смотрит. Взгляд скользит по моему лицу, изучает. От этого взгляда становится как-то некомфортно. — Ты здесь кого-то ещё видишь? — я вырываю руку из его хватки. — Ты же сам против рукоприкладства, помнишь? Я смотрю на него ещё пару минут, выдерживаю взгляд, будто на мне броня. Он тоже не отводит глаз — изучает, вымеряет, будто пытается понять, о чём я думаю. От него шикарно пахнет: пряный аромат с примесью табака. Этот чёрт умеет притягивать. От него исходит та самая неуловимая харизма, которая заставляет задерживать взгляд и, чёрт побери, хотеть большего, даже если ты сама себя за это ненавидишь. Я отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в стакан с водой. Очень интересный стакан. Я ещё никогда не рассматривала стакан так внимательно. Я слышу, как он хмыкает, разворачивается и уходит, оставляя меня в одиночестве.

***

— Сон Ми? — я стою в центре танцпола. Пока разбиралась с этим придурком у барной стойки, потеряла её из виду. Сейчас отчаянно вглядываюсь в толпу, стараясь найти подругу. Мы договаривались держаться вместе — в таких местах легко нарваться на неприятности. Тут полно наркоты, и никто не гарантирует, что тебе не подсыплют что-то в коктейль. Взгляд скользит по окружающим, музыка оглушает, и мне снова становится тяжело дышать. Запах пота просачивается в мой нос, и я сдерживаю рвотные позывы. Перевожу взгляд на второй этаж и вижу, как она под руку с тем фиолетовым парнем заходит в VIP. Почему не нашла меня? Почему не предупредила? Почему сама же нарушает наш договор? Во мне закипает злость. Я иду следом. Поднимаюсь на второй этаж, где фиолетовая табличка „VIP AREA” мигает мне в полумраке, явно намекая, что идти туда не стоит. Лестница узкая, винтовая, и с каждым шагом воздух становится тяжелее. VIP в „Пентагоне” сильно отличается от первого этажа. Здесь нет запаха пота или перегара — тут запах сигар, дорогих парфюмов и денег. Совсем другой мир. Тусклый золотой свет, кожаные диваны и стеклянные столики, наполненные дорогим алкоголем. Я нахожу её почти сразу — Сон Ми сидит на диване, склонив голову на его плечо, губы растянуты в полуулыбке, глаза прикрыты от удовольствия. Рядом тот же парень с фиолетовыми волосами. Его рука на её талии. Он выдыхает в потолок облако сладковатого дыма. Пахнет травкой. Я делаю шаг к ним и тут вижу его. Того мудака, который послал меня. Он сидит на соседнем диванчике в полутьме. Не пьёт, не курит. Просто наблюдает. Черные волосы, обычная футболка темного цвета. Куча колец на пальцах — это сразу бросается в глаза, так как, заметив меня, он оперся на руку, делая максимально скучающий вид. Это шутка какая-то? Второй раз за вечер? — Пошли, — я наклоняюсь к Сон Ми, хватая её за запястье, — я серьёзно, мы едем домой. — Ын Чхэ! — она отрывает глаза, улыбается, безумно рада меня видеть, — Давай к нам. Я вздыхаю, она как будто совсем не слышит, что я ей говорю. — Сон Ми, я серьёзно. — Она переводит взгляд на парней. — Я… — Ты остаёшься, baby , — спокойно говорит фиолетоволосый, переводя взгляд с неё на меня. — А ты кто вообще? — я не выдерживаю я. Почему именно мы оказались в поле зрения этих двух? Случайность? Или что-то большее? — Ты не поняла? — знакомый голос звучит рядом. Уже не скучающий — скорее, заинтересованный. И даже с намёком на ухмылку. — Когда я обращусь к тебе — тогда и говори, — я всё ещё умоляюще смотрю на подругу, таким же взглядом, как пару часов назад перед входом в этот клуб. — Ты либо идёшь сейчас со мной, либо я ухожу сама. Я не собираюсь и дальше оставаться в этой обрыгаловке. Я протягиваю ей руку. Жду. Пауза. Все будто затаили дыхание. Но она не двигается. Молчание. Ответ ясен. Окей. Я разворачиваюсь и иду к лестнице. К той самой, по которой только что поднялась. Иду вниз.

***

Я разочарована? Мне грустно? Я не знаю, как описать все эмоции сразу. Я не ожидала этого. Не думала, что она решит остаться там — с этими придурками. Возможно, я поступаю неправильно, что ухожу? Может, мне стоит остаться и проследить, чтобы с ней всё было в порядке? Чтобы ничего не случилось?.. Слишком много вопросов. Устало потираю переносицу и тяжело вздыхаю. Мне пора возвращаться. Изначально мы договаривались, что это не займёт больше двух часов. Она знает, что на мне младшая сестрёнка. Да, той уже давно не шесть лет, и её можно оставить одну, но, тем не менее, ответственность всё равно на мне. Я медленно перебираю ногами по асфальтовому тротуару. Похоже, пока я была в клубе, прошёл дождь — об этом намекают мелкие лужи, разбросанные по дороге. Воздух влажный, свежий. Я вдыхаю полной грудью, направляясь в сторону метро. Станция „Сувон” практически пустая. Неудивительно — на часах 22:00. Все давно уже по домам, в своих уютных квартирах, устроившись на диване за каким-нибудь фильмом в семейном кругу. А соберёмся ли мы когда-нибудь своим „семейным” кругом?.. Отец ушёл, когда мне было девять. Сейчас мне двадцать пять, и он так и не объявился — даже тогда, когда узнал, что у мамы рак. Я присаживаюсь на бетонный пол, опираясь головой о колонну, и тихо жду прибытия поезда. Электронное табло показывает, что ждать ещё пятнадцать минут. Целая вечность. Медленно погружаюсь в свои мысли. С Сон Ми всё в порядке?.. Надеюсь, фиолетоволосый не обидел её. Хотя, зная мою подругу, — думаю, постоять за себя она точно сможет. Вглядываюсь в экран телефона всё глубже и глубже, хотя, если честно, что я пытаюсь там разглядеть? Он уже давно погас, и по сути я смотрю только на своё отражение. Сегодня я выглядела действительно хорошо. Сон Ми постаралась. Давно не чувствовала себя такой красивой. Как раньше. Как в прошлом. Кривая улыбка появляется на моих губах. Думаю о том парне, которого сегодня встретила. Почему он был таким грубым? Что плохого в том, что я хотела поблагодарить его за помощь в избавлении от пьяного придурка? Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что сразу не заметила — за мной наблюдают. Увидела тень. Подняла взгляд — и чуть не вздрогнула от неожиданности. Передо мной стоял мужчина. Аккуратно уложенные волосы, идеально выглаженный серый костюм. В руках — чёрный кейс. Улыбка. Но что-то в этой улыбке было не так. Она не выглядела дружелюбной — он улыбался губами, но в глазах читался хищный оскал. Это сильно напрягало. — Не хотите сыграть в игру? Мне кажется, я даже ахнула от удивления. Игра? Серьёзно? В такое время и в таком месте? Я отвернулась, стараясь проигнорировать этого сумасшедшего. Не могу сказать, что удивлена — это же Сеул, детка. Здесь полно фриков. Но если говорить честно, я напряглась. И довольно сильно. — Игра максимально простая. „Ттакджи”. Если вы выиграете — получите деньги. Если нет… — пауза. — Получите пощёчину. — И сколько я получу, если выиграю? — 100 000 вон, — он пожал плечами и кивнул на кейс, который держал в руках. — Так что? Сыграем? Он протянул мне два аккуратно сложенных бумажных квадрата — красного и синего цвета. Я кивнула, встала на ноги и ещё раз внимательно оглядела мужчину с ног до головы. Прикинула все за и против. В принципе, почему нет? Если он не врёт, можно немного подзаработать — с деньгами и так всё ужасно. Протянув руку, я взяла один квадрат — синего цвета. Свою карточку красного цвета он бросил на пол. Мой ход. Встав в позицию, уперевшись ногами в пол, я прицелилась. Картон с грохотом упал на бетон, но квадрат противника даже не пошевелился. Я знала, что будет дальше, и морально подготовилась к боли. Шлёпок. Пошатнулась. Еле удержалась на ногах. Щека горела огнём. Уверена, завтра останется след от его руки. Я простонала от боли, но, переведя взгляд с пола на мужчину, сказала: — Мы можем сыграть ещё раз? Он кивнул. Я вновь схватилась за карточку. На этот раз у меня получилось. Красный квадрат перевернулся в воздухе. Я аж подпрыгнула от радости. Мужчина усмехнулся, медленно открыл кейс и протянул мне выигрыш. И… визитку? Маленький картонный кусок бумаги с кругом, треугольником и квадратом. На обратной стороне — номер. — Если вы захотите большего, — он сделал паузу, — просто позвоните по этому номеру. Он вглядывался в меня ещё пару минут. Смотрел так, будто уже знал, что я позвоню. Будто это всего лишь вопрос времени. Кивнул, развернулся на пятках и исчез — так же внезапно, как и появился. Через минуту прибыл мой поезд. Я сжала карточку в ладони и шагнула в вагон. До дома оставалось двадцать минут. А до принятия решения…?

***

Щелчок. Входная дверь открывается медленно и со скрипом. Я всё время забываю попросить кого-то сделать с этой дверью хоть что-нибудь. А вообще, что делают в таких случаях? Масло? WD-40? Ладно, это не настолько важно. Можно ли назвать ситуацию в метро криповой? Да. Криповый ли весь этот день? Определённо. И что за игры такие? Кто в здравом уме будет платить 100 000 вон за победу в детской игре? Он на сто процентов сумасшедший. С этими мыслями я кидаю визитку на стол и выхожу из комнаты. Иду по тёмному коридору в сторону комнаты младшей сестры. Нужно глянуть, как она. Я обещала, что вернусь не слишком поздно, и мы сможем провести немного времени вместе за болтовнёй, но, наверное, она уже давно уснула. Я опять не исполнила своё обещание. Вот дерьмо. Дверь в её комнату не скрипит — я завидую. Она лежит на кровати, укрытая одеялом, повернувшись спиной к двери. В противоположной стороне комнаты горит маленький ночник. Приятный, приглушённый свет заполняет пространство. Ей уже шестнадцать, а она всё ещё боится спать в темноте. Ну что за глупышка? Я вздыхаю, подхожу ближе и, наклонившись, целую её в лоб. Возможно, мне стоит позвонить? Стоит попробовать хотя бы ради неё? Ради мамы? Может, врачи ошибаются, и шанс ещё есть? Может, нас троих ещё можно спасти? Мы вылечим маму, а потом вместе отправимся на отдых — втроём. Будем смеяться, радоваться жизни, есть мороженое... Смотрю на неё с нежностью. Провожу рукой по щеке. Она безумно красивая. Её грудь медленно поднимается и опускается — интересно, что ей снится? И почему я так вглядываюсь в неё, цепляюсь за каждую деталь на её спокойном лице? Почему я такая сентиментальная? Мы же не в последний раз видимся. Лол. Не думаю, что игры будут длиться долго. Уверена, что вернусь. Может, через день-два — и всё будет как прежде. Я ухожу. Направляюсь к столу, уверенно беру визитку в руки и набираю номер.Механический голос на другой стороне просит назвать дату рождения, имя, фамилию. Потом — адрес. Время встречи: 23:30. У меня есть сорок минут. Быстрыми движениями нахожу в комоде тетрадь, пишу записку для сестры, а рядом оставляю конверт с заработанными деньгами. Я ухожу. Но обязательно ещё вернусь.