Валентинка для Краткого

      Четырнадцатое февраля — это особый праздник. День Святого Валентина, день всех влюбленных, ну или просто день вручения своим близким друзьям и знакомым символических подарков, дабы показать своё теплое отношение к ним, выразить какие-то чувства и укрепить связь. В Алфавите большинство симболаров отмечало это событие и, следуя традиции, они обменивались бумажными аппликациями в форме сердечек друг с другом. В основном буквы дарили валентинки тем, с кем больше всего общались, с кем дружили, ну и тем, кого хотели отблагодарить за проделанную работу, поддержать.       Краткий был одним из немногих, кто не особо хотел принимать участие в обмене аппликациями. Он практически ни с кем не общался, да и другие симболары как-то не горели желанием поддерживать нормальную коммуникацию: всё равно закрытая в себе буква избегала всего этого. Они, конечно, пытались наладить отношения, но всё было безуспешно. Ну, а некоторым всё же повезло оказаться теми, с кем малиновый был рад пообщаться и провести время.       И этими везунчиками были Ëшка, Яори и Юлька. Краткому было комфортно с ними. С двумя последними буквами алфавита он был более открытым, чем с другими симболарами, но по-прежнему держался немного закрытым, словно дверь, что открывала его настоящего, попросту не могла быть полностью распахнута. Но тот, с кем ему действительно было всегда хорошо и кому он доверял, оставляя эту «дверь» всегда отворëнной, был Ëшка. Самый лучший друг малинового, самый близкий симболар. Он был единственным, кого не хотелось презирать Краткому, единственным, кто не раздражал, кто не был эгоистичным, как тот же Аз, и много других подобных «кто не».       В общем, Ëшка был лучшим.       ***       Наступил тот самый день обмена бумажными аппликациями. Краткий как и в любой другой день, будь то самый обычный понедельник утром, день славянской письменности и культуры или Новый год, засел в своей крепости в виде небольшой комнатушки, где он то и делал, что работал, лишь бы его не тревожили и не донимали. В другой же комнате, что находилась неподалёку от логова одиннадцатого, Ëшка с серьёзным лицом стоял на небольшом фиолетовом диванчике и оглядывал сидящих на пушистом бледно-сиреневом ковре Яори и Юльку.       — Ребята, Краткий никогда не получал валентинки, и нам нужно это исправить!       Симболары заинтересованно переглянулись, после переводя взгляд на сиреневого.       — Предлагаю сделать ему три валентинки, чтобы было от каждого из нас. Представьте, как он будет рад!       — Я согласен! — Юлька, мило улыбаясь (Улыбка Юльки напоминала мордочку котёнка с приподнятыми уголками губ), уже, кажется, начал думать, как будет выглядеть его аппликация, хоть они всегда у него выглядели практически одинаково для всех. — Я сделаю сердечко с нарисованной мордочкой кошки. И... ушки добавлю! О, ещё усики будут!       Ëшка удовлетворительно кивнул розовому симболару, переводя глаза на Яори. Тот какое-то время просто сидел и думал, но довольно скоро ответил.       — Что-нибудь придумаю, хе-х. Я к себе за всем необходимым!       Звездоглазый радостно улыбался. Они согласились — и это прекрасно!       — «Осталось что-то тоже придумать...»       ***       Вся небольшая компашка расселась где кому удобнее и делала валентинки для Краткого. Комната была усеяна кусочками и обрывками разноцветной бумаги разных оттенков, ленточками, сверкающими стразами и другими материалами для создания аппликаций. Повсюду виднелись следы их творчества — к пушистому ковру прилипли некоторые куски яркой бумаги, на столе застыли белые капли клея, везде лежали криво вырезанные сердечки, которые теперь не были нужны. Основным звуком в комнате стало сочетание щёлкающих ножниц и хрустящих картона и бумаги, что создавало приятную атмосферу.       Прошло какое-то время. Юлька и Яори уже закончили свою работу и теперь спокойно сидели рядом друг с другом, разглядывая свои аппликации. В их глазах отчётливо виднелись радость и гордость. Каждая деталь их валентинок была аккуратно вырезана, ровно приклеена... Деталей было много, но без перебора, чтобы они не резали глаза. Аппликации выглядели просто шикарно.       Оба симболара уже были готовы идти к Краткому в комнату, дабы вручить ему плоды своих стараний, но Ëшка всë никак не мог создать хорошую валентинку. Руки седьмого сжимали ножницы, а взгляд упирался в очередную неудачную попытку аппликации, которая скоро полетит в кучку таких же неудавшихся. Брови были нахмурены от недовольства, а уголки губ опущены из-за печали.       Ëшка тяжело вздохнул. Ну почему всë выходит так плохо? Почему не получается сделать всë ровно, аккуратно? Почему всë обязательно получается кривым и некрасивым?! Где-то клей капнул, где-то слишком много деталей, где-то оказалось слишком много блёсток...       — «Да нет же! Ну всё не так!»       Яори и Юлька пытались поддержать Ëшку, не раз предлагая свою помощь, однако тот каждый раз отказывал. Он хотел сделать подарок для Краткого сам, своими руками...       Два симболара давно ушли, оставив сиреневую букву одну. Прошло довольно много времени. Скоро уже должен наступить новый день, а это значит, что праздник закончится. Ëшка сидел среди кучи разноцветной бумаги и вырезанных сердечек, не двигаясь и лишь грустно смотря на неудачные попытки. Идеальной валентинки для Краткого так и не было, а часы всё тикали.       Найдя в себе оставшиеся силы и рвано вздохнув, Ëшка снова взялся за ножницы, и вскоре валентинка была готова... Белое угловатое сердечко с простой надписью «к Й от Ë»... Хоть что-то...       Сиреневый симболар взял своё творение и направился к комнате малинового, всё ещё пребывая в плохом настроении из-за того, что не смог для своего лучшего друга сделать идеальной аппликации. Оповестив хозяина комнаты о госте стуком в дверь, Ëшка зашёл внутрь, сразу смотря на Краткого, который, видимо, закончил с работой на сегодня и решил попытаться прибраться у себя, пряча часть барахла в шкаф.       — О, привет, Ëшка! Что-то мы не виделись сегодня, хе-х... Чем занимался? Как день прошёл?       Ох, Краткий...       Седьмой с грустью на лице подошёл к другу и молча протянул ему свою валентинку. Краткий немного смущённо посмотрел на аппликацию и аккуратно взял в руки, с теплотой в глазах разглядывая её. Пусть без деталей, пусть максимально простая, зато от лучшего друга, от Ëшеньки. Подняв глаза на него, Краткий впал в ступор: сиреневый заплакал!       — Ох, Ëшенька, ты что? Что случилось?       Малиновый взял друга за плечи, смотря в глаза со звёздочками.       — Я думал, что тебе не понравится! Она ведь получилась кривой и некрасивой!..       Одиннадцатый на несколько секунд замолчал, удивлённо уставившись на друга.       — Как так? Чтобы мне не понравился подарок от тебя? Да быть такого не может! Ëшенька, всё хорошо, ну, не плачь.       Краткий тепло улыбнулся и стёр несколько слёзинок с чужого лица. Ëшка всхлипнул, наконец улыбнувшись.       — Кстати, я тоже тебе приготовил кое-что...       Малиновый открыл ящик стола и взял оттуда такую же не самую аккуратную и ровную валентинку, протягивая её Ëшке. Тот же, взяв аппликацию, кинулся в объятия к другу. И так они стояли и обнимались некоторое время, пока Краткий не предложил зайти к нему домой и выпить чаю, сидя в саду и разглядывая ночное небо.