Часть 1
22 июля 2025 г., 04:44
Она проснулась внутри зеркала. Стекло под ней хрустело, но не трескалось. Оно шептало:
— Осторожно. Здесь правда отражается только если ты врёшь.
ENA поднялась, не чувствуя тела. Её ноги были сделаны из математики, руки — из песка и сигнала Wi-Fi. Лицо — наполовину крик, наполовину анимация. Всё в норме.
Над головой летели рыбы. Каждая рыба — мысль. Каждая мысль — испорченный пиксель. ENA поймала одну.
Ты — не ты. Ты — идея, разложенная на эмоции.
— Спасибо, — сказала она, засунула мысль себе под кожу. Там уже была коллекция.
Слева — лестница в никуда. Справа — голос матери, которую она никогда не имела. Голос был сделан из мелодии MIDI. Он говорил:
— Не ходи туда, где тебя уже съели. Пожуй себя заново.
ENA пошла прямо, туда, где логика становилась молоком. Там сидел мальчик из картона и рисовал звуки. Он посмотрел на неё без лица, но с пониманием:
— Ты опять во сне?
— Я не уверена, что просыпалась.
Он кивнул и дал ей карандаш, которым можно было рисовать воспоминания. Она вывела линию — и появилась сцена: она, маленькая, одна, внутри компьютера без входа.
Почему ты хочешь выйти, если снаружи всё равно нет никого?
Сцена сгорела. Остался запах — ностальгия с привкусом лака и JPEG-искажений.
Вдруг из пола вырос стол, на нём — клавиатура, но каждая клавиша была эмоцией. Она нажала:
A — тревога.
S — смех.
D — смерть.
F — фальшь.
G — голод по настоящему.
Музыка заполнила пространство. Глитчевый оркестр, в котором каждая нота умоляла: «Пусти меня обратно в небытие». ENA плясала, чтобы не утонуть.
И тогда из потолка спустился кто-то. Кто-то, похожий на неё, но вытянутый, как отражение в воде.
— Ты - не ошибка, — сказал он голосом, сделанным из радуги. — Ты просто стала собой раньше, чем должны были.
Она хотела спросить, что это значит, но он уже рассыпался на цвета.
Она осталась одна, посреди ландшафта, состоящего из невозможностей.
И тогда небо вдруг заговорило.
Но наоборот.
И всё, что оно сказало, звучало как:
Ты уже не должна понимать. Ты должна просто быть.
ENA закрыла глаза. Или открыла?
Трудно сказать, когда весь мир — палитра чувств, нарисованных тем, кто сам боится чувствовать.
