любить в последний раз

Иван ненавидел любовь как чувство и её проявления. Он ненавидел влюбляться из раза в раз, отдаваясь человеку на все двести процентов, утопая в вязком океане эмоций. Любовь ощущалась как последняя сигарета, похмелье, пьяный душевный разговор, разбитая губа. Каждый раз, топя себя в "этом", Иван думал над тем, что этот раз — наверняка и точно пробитие невидимого "дна". Тилл был для него всем, тем, кто смог разбудить самые скрытные эмоции и потайные желания. Он залез глубоко под кожу, выворачивая наизнанку, ковыряя ногтями израненное сердце, которое столько лет было под толстым слоем льда. Даже несмотря на все "неудачные" попытки любить, только Тилл смог пробить замороженную корку, вытаскивая тёплый вязкий орган наружу, сжимая в руках и не отпуская. Рядом с ним Иван считал себя самым глупым человеком на свете, тем, кто всегда останется в минусе: если ему выпадет Туз, то Тиллу — Джокер. Но даже несмотря на это, парень был миром, нет, вселенной, вокруг которой крутится жизнь Ивана. Открывая по утрам глаза и видя возлюбленного под боком, он оставлял мимолетные прикосновения, касаясь чужих губ, щёк, шеи и рук. Ему хотелось запечатлеть чужое лицо в собственной памяти навсегда, запомнить каждый сантиметр кожи, пожирая влюбленным взглядом парня. Жаль была одна главная загвоздка: любви Ивана было слишком много. Ему хотелось раствориться в чужой душе, цепляясь за любое собственное упоминание, а наличие других людей в жизни Тилла заставляло ревность сжирать его изнутри, растекаясь словно тягучая, грязная жидкость и путать мысли. А ещё проблема была в самой любви. Иван отдавал себя сполна — всё, что мог, а то, что не умел, учился делать и преподносил в ещё большем размере. Тилл был его приоритетом, его смыслом. Он тонул излишне в нём; каждую встречу и каждый проведённый день вместе хотелось овладеть чужим временем полностью. Ему хотелось заполучить каждую минуту и секунду, каждую улыбку, смех и прикосновение — всё должно было быть только его в такие моменты. Но Тилл... он был у себя на уме. Иван так и не смог разгадать и найти путь к лабиринту чужих мыслей. Пускай возлюбленный твердил, как старается, но разница в отдаче была слишком колоссальной. И нет, ни в коем случае Иван не жалуется и не считает себя бедным и несчастным мальчиком. Но осознание того, что его никогда не полюбят так же сильно, что он лишь попытка заглушить эмоциональную боль, наклеить пластырь на разбитое и ноющее сердце — это вылизывание каждой царапины израненной души. Ему хотелось остаться с ним немного дольше, даже если больно, даже если неприятно, даже если во вред себе. Хотелось быть важным для человека, которому он смог раскрыть своё холодное сердце настолько сильно, что вера в любовь вспыхнула новой надеждой на подкорке сознания. Не быть одному, ощущать это чувство ещё немного, ещё один день и ещё немного — ещё, ещё и ещё. Выбирая деструкцию, Иван медленно убивает себя; все остатки живого в себе — но поделать нечего. Любовь поглотила его полностью; кроме неё для Ивана ничего больше не важно. Только ноющее сердце, которое смотря на Тилла пускает неестественно сильный удар для его тела. Но в этот раз Иван снова проигравший. Проигравший собственному сердцу, которое выбрало возможно даже того человека, но не в то время. Не в тот момент, не тогда, когда этого требовалось. Смириться с мыслью "уход Тилла — лишь вопрос времени" Иван так и не смог; он ушёл первым. Оставив возлюбленного одного тихо и быстро, надеясь лишь на то, что любовь останется в чужом сердце на момент разлуки. Ему хотелось остаться любимым Тиллом в последний раз — ещё немного и ненадолго. Однажды, он забудет. Забудет Тилла, всё, что было между ними, эти счастливые моменты. И единственное что останется между ними — мимолетные воспоминания счастья и короткой любви.