Тень света

Качели скрипели под весом Скэриэла, словно вздыхая вместе с ним. Ржавчина, казалось, въелась не только в металл, но и в саму атмосферу этого места. Джером сидел рядом, его взгляд был устремлен куда-то далеко, сквозь переплетение голых веток деревьев, к полоске тускнеющего неба. Ни то, чтобы в запретных землях было что-то такое вау для детей, но этот, наверное, был одним из немногих мест, что когда-то было полно смеха и детских голосов. Сюда сбегались дети со всех ближайших домов и приютов. И Лоу с Джеромом не были исключением. Сейчас же только шелест травы и редкое карканье ворон нарушали тишину. — Помнишь, как мы строили здесь крепость из веток? — тихо спросил Джером, не отрывая взгляда от горизонта. Скэриэл усмехнулся, прикрыв глаза. — И как ты упал с дерева, пытаясь достать для нее самое лучшее знамя? — в его голосе звучала легкая ирония, но в ней чувствовалась теплота. Джером мысленно исправил его: «Для тебя, а не для нее». Но вслух так и не произнес. Они молчали, каждый погруженный в свои воспоминания. В лицах обоих читалась не только ностальгия, но и какая-то смутная печаль. Время неумолимо, и оно забрало с собой беззаботность — у Скэра вообще давно, она осталась лишь в редких моментах, когда он был позволял себе быть уязвимым; юношеский максимализм, веру в вечность дружбы — Джером не верил, но оставался рядом с Лоу. Всегда. Остались лишь осколки прошлого, разбросанные, как ржавые игрушки вокруг. — Интересно, а дети сейчас вообще играют в таких парках? — задумчиво произнес Скэриэл, покачиваясь на качелях. Джером пожал плечами. — Скорее всего, да. Хотя, думаю только те, кто из приютов, — в его словах не было осуждения, только констатация факта, — думаю, у остальных… другие заботы, — мир изменился, и они изменились вместе с ним. В тишине заброшенного парка скрип качелей звучал как погребальная песнь по ушедшему детству, по несбывшимся мечтам, по тем, кто больше не с ними. Скэриэл и Джером продолжали сидеть рядом, словно пытаясь удержать ускользающие моменты прошлого, пока сумрак не поглотил остатки дня. Скэриэл вдруг остановил качели, поставив ноги на землю. Ржавая цепь жалобно звякнула, словно поддакивая его мыслям. Он поднялся и, засунув руки в карманы старой куртки, оглядел парк. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь лишь ветер гулял между опустевшими скамейками и покосившимися фонарями. Джером тоже встал, отряхнув пыль с джинсов. Он подошел к старому дереву, кора которого помнила их детские секреты. Прикоснувшись к шершавой поверхности, он прошептал: — Помнишь, как мы выцарапывали здесь наши имена? — Скэриэл подошел ближе и, прищурившись, попытался разглядеть стершиеся буквы. Время не пощадило и их отметины, как и многое другое. Они молча побрели по заросшей тропинке, обходя поваленные ветки и кучи опавших листьев. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, напоминая о том, как далеко они ушли отсюда. От тех мальчишек, которые верили в чудеса и не боялись падать. Хотя Джером сомневался, что Скэриэл хоть когда-то в них верил. Остановившись у полуразрушенной беседки, они присели на обломок скамьи. Сумрак сгущался, и очертания предметов становились все более размытыми. Скэриэл достал из кармана пачку сигарет и протянул одну Джерому. Тот молча взял, но не прикурил, в отличие от Лоу. Первая затяжка обжигающим дымом напомнила о реальности. О том, что прошлое не вернуть, но его можно помнить. И пока они помнят, этот заброшенный парк останется для них не просто местом, а порталом в те времена, когда мир был полон возможностей, а дружба казалась вечной. Пускай Лоу становится безумным, пускай его планы все более жестоки и кровожадны, пускай Джером периодами тупо боится его… У них все еще есть память. Светлая и теплая.