Последний плод

Тишина здесь была не просто отсутствием звука - она была живой, тяжелой, словно сама пустота затаила дыхание. Пространство между звездами казалось густым, вязким, будто наполненным космической пылью тысячелетий. Огромные светила, древние как сама вселенная, мерцали холодным сине-зеленым светом, их лучи не согревали, а пронизывали насквозь, оставляя ощущение ледяных игл под кожей. "Ради этого... дети Кагуи пожертвовали своей матерью?" - хриплый голос разорвал мертвую тишину. Существо парило в пустоте, его бледная кожа почти сливалась с лунным светом. Короткие белые волосы колыхались в невесомости, а в глазах - тех странных, неестественно голубых глазах - горел холодный огонь ненависти. Он сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя на безупречной коже полумесяцы кровавых ранок. Перед ним стоял старший воин, его массивная фигура казалась еще больше в белом плаще, расшитом серебряными нитями. В руках он держал странное оружие - нечто среднее между топором и серпом, лезвия которого пульсировали тусклым фиолетовым светом. "Да. Это планета Земля. Хагоромо и Хамура запечатали свою мать, чтобы защитить ее и тех, кто там живет," - его голос звучал спокойно, но в глубине темных глаз читалось напряжение. Он резко вскинул голову, его губы искривились в гримасе отвращения. "Ради кого-то..." Он буквально выплюнул эти слова, словно они обжигали язык. "Кагуя... забеременела от одного из них... Родила детей... Это осквернение." Его голос дрожал от ярости, безупречные черты лица исказились гневом. Он не мог примириться с мыслью, что кто-то из их рода мог опуститься до связи с этими... существами. Людьми. Для него это было хуже, чем предательство - это было осквернение самой сути Ооцуцуки. "Их называют людьми. У них есть чакра. Хагоромо и Хамура научили их владеть ею," - продолжал старший воин, но Наруто уже не слушал. "Жалкие. Недостойные," - прошипел он. "Кагуя - позор. Дети - предатели." В этот момент пространство перед ними дрогнуло, будто гигантская невидимая рука сжала саму ткань реальности. Из искривления вышел третий - высокий, молчаливый, его лицо скрывал капюшон, но в глубине теней горели два холодных огонька. "Он ждет," - только и произнес пришелец, прежде чем исчезнуть так же внезапно, как и появился. Двое Ооцуцуки переглянулись. Без лишних слов пространство вокруг них сжалось, и они исчезли, оставив после себя лишь легкую рябь в космической пустоте. Храм Ооцуцуки возвышался над бездной, его белоснежные стены казались вырезанными из гигантской кости. Архитектура здания бросала вызов законам физики - углы были слишком острыми, линии слишком прямыми, будто созданные не руками, а мыслью. Внутри царил странный полумрак - свет исходил не откуда-то конкретно, а словно сочился из самих стен, придавая всему вокруг мертвенно-бледное свечение. На стенах красовались фрески, изображающие историю клана - рождение звезд, падение древних цивилизаций, восстание Кагуи. Но самое страшное находилось в конце - изображение угасающей вселенной, где единственной фигурой оставался Король Ооцуцуки на троне из черепов. Король восседал на возвышении, его ало-черный плащ струился по ступеням, будто живой. Лицо, белое как мрамор, не выражало никаких эмоций, лишь глаза - эти всевидящие глаза с доудзюцу - горели холодным знанием. Рог на лбу сверкал в полумраке, словно вырезанный из чистого алмаза. "Мы - прародители. Мы - высшая раса," - его голос звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало как молот. "Мы создаем. Мы забираем. Кагуя была послана собрать плод. Но она... влюбилась. В низшего. Родила грязных ооцуцуки." Зал замер. Даже воздух, казалось, перестал двигаться. "Они предали ее. Даровали силу другим. Учить слабых - слабость." Король медленно поднялся с трона. "Сегодня это изменится." Наруто стоял перед ним, его худое тело напряглось, как тетива лука. Глаза горели решимостью. "Встань, юноша." Он поднялся, не опуская взгляда. "Меня зовут Наруто Ооцуцуки. Я выполню миссию. Принесу вам голову предательницы." Король усмехнулся - едва заметное движение губ, больше похожее на гримасу. "Забери плод. Найди, где запечатана Кагуя. Приведи живой. Я казню ее сам." "Я вас понял." Наруто опустился на одно колено, но его поза выражала не покорность, а скорее временное перемирие. В глубине зала один из советников, старый воин с лицом, покрытым шрамами-рунами, покачал головой. "Он слишком молод..." - прошептал он, но Король уже повернулся к нему. "Он готов. В нем больше, чем в любом другом." Его голос прозвучал окончательно. "Он - будущее." И в этих словах заключался приговор - не только Кагуе, но, возможно, и всей вселенной.