Яд который ты мне налил

Яд который ты мне налил 3 Прошло несколько дней. Грей стал чаще уходить. Он возвращался поздно, всегда немного рассеянный, будто мыслями был где-то, куда Байрону не было входа. Байрон каждый раз делал вид, что не замечает. Сидел в кресле у камина, листал старые книги, глядя сквозь страницы. Он даже улыбался порой — фальшиво, тонко, как трещина на стекле. Но всякий раз, когда дверь захлопывалась за Греем, что-то внутри Байрона трещало. Как старая мышеловка, захлопнувшаяся на пустом воздухе. Он хотел задержать его. Хотел сказать: останься. Но голос застревал в горле, как гвоздь. "Ты ведь не мой. Никогда не был," — думал он. — "Но почему это так больно?" Боль жгла его изнутри, как яд, только этот яд он хотел влить не в себя — в неё. В Лолу. --- В тот вечер Байрон накрыл большой стол в столовой: фарфоровая посуда, свечи, старое вино, утка с апельсиновым соусом. Еда остужалась, вино остывало. За окнами внезапно разразилась буря: дождь хлестал по стеклу, будто мир сам кричал его злость. Гром раскалывал небо, и в каждом ударе Байрон слышал свое молчаливое: "Почему ты не со мной?" И тогда дверь медленно отворилась. Грей стоял на пороге, весь в каплях. Вода стекала с его волос, руки дрожали, глаза были полны усталости. Он выглядел потерянным, как котёнок, забытый под дождём. Байрон в тот миг отбросил всё. Вся злоба, ревность, боль — исчезли, как дым. Он вскочил. — Грей, — выдохнул он и подбежал. Он молча снял с него мокрую куртку, скинул собственный зелёный свитер и надел на него — тот, что сам носил в самые холодные ночи. Свитер пах им. Пах домом. Он уложил Грея в кровать, укрыл пледом, коснулся его щеки, проверяя, не горячая ли. — Подожди, — прошептал Байрон. — Я сейчас. Он пошёл на кухню. Трясущимися руками выжал лимон, вскипятил воду, добавил ложку мёда. Он поднёс чашку к губам Грея и сам удерживал её, пока тот пил. Грей слегка улыбнулся. — Спасибо… — тихо сказал он, едва слышно. Байрон не ответил. Он просто опустился рядом. Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть что-то хрупкое. Он обнял его — крепко, но нежно. Грей не сопротивлялся. Его дыхание стало ровнее, он согревался. Байрон закрыл глаза. Пусть мир рушится. Пусть гроза ревёт. Только бы он остался. Здесь. Со мной. Трахните их обоих и меня тоже