Без названия

Тайджу стоял в душе, вода с шумом стекала с его мускулистого тела. Он скривился, осознавая, что забыл полотенце. — Чёрт, — подумал он и выкинул на пол мыло. Через пару минут раздался тихий скрип двери — это был Такемичи. — Ты взял полотенце? — прохрипел Тайджу, не поворачиваясь. — Да, вот оно, — ответил Такемичи, держа его в руках. Но вместо того чтобы просто передать вещь и уйти, Такемичи опустился на пол в ногах Тайджу, впуская холодный пар в лёгкие и решив рассказать о своём дне. — Представь, — начал он, — в метро ко мне пристала какая-то бабка... Ты не поверишь, как она меня замучила... А я ей: «Отстань!» — и она только ухмыльнулась. Тайджу нахмурился и посмотрел на маленького парня внизу. — В душе, — пробормотал он, — тебе не кажется, что место выбрано не совсем подходящее для таких историй? Такемичи лишь улыбнулся и продолжил, несмотря на холод воды и тяжесть момента. — Да брось, — сказал он тихо, — я просто хотел, чтобы ты меня послушал. Ты же знаешь, я редко жалуюсь. Тайджу опустился на корточки напротив него, захватив полотенце и крепко сжав его в руках. — Знаешь, — сказал он почти угрожающе, — я мог бы показать этой бабке, как нужно разговаривать с моим парнем. Такемичи вздрогнул, посмотрев в глаза Тайджу, где горела одновременно и злость, и нежность. — Но ты не будешь, — прошептал он. Тайджу резко встал, схватил Такемичи за подбородок и притянул к себе. Их губы столкнулись, но поцелуй не был ласковым — это была смесь ярости и страсти, боли и нежности. — Ты — мой, — сказал Тайджу, тяжело дыша, — и никто не посмеет к тебе даже прикоснуться. Такемичи ответил тихим, но твёрдым шёпотом: — Я твой навсегда. Вода продолжала стекать, смывая грязь с их тел, но не могла смыть этого чувства — смеси жестокости и любви, которая связывала их давно и крепко.