Денки, ты в порядке?

Ей самой сейчас было не до боя — раны жгли, силы иссякали. Она быстро отбежала к группе спасённых, где уже работали врачи и полиция. Едва она подошла к ближайшей машине скорой помощи, как медики тут же окружили её, начав обрабатывать раны. Джиро обернулась. Айдзава пытался вырвать Каминари из рук злодеев, но те мгновенно исчезли — сначала Телепорт, потом и остальные. Несколько героев бросились в погоню, но было поздно. «Нет… Каминари…» — пронеслось в голове. Сердце сжалось так, будто его вырвали из груди. Она ничего не сделала. Ничем не помогла. — Джиро! Ты в порядке?! — Айдзава подбежал к ней, и, не сдержав волнения, крепко обнял. — Почему ты не ушла с другими?! Тебя могли убить! Это было безрассудно! — Я не могла бросить его… — прошептала она, опустив голову. — Но… я ничего не смогла. Я… не герой. Голос дрожал. Глаза жгло. Она хотела спрятаться — в тёмном углу, где никто не увидит её слёз. — Почему вы не спасли его?.. — выдавила она. — Я сделал всё, что мог, — тихо ответил Айдзава, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза. — Прости… Я обещал, что спасу его. Но не смог. Теперь он у Лиги Злодеев. И… мы не знаем, что с ним будет. Он сделал паузу, будто подбирая слова. — Каминари скрывает огромную силу. Сейчас он не контролирует себя. Его электричество… может убить сотни. И, скорее всего… мы уже не сможем его вернуть. — Что?! — Джиро вскинула голову, глаза расширились от ужаса. — Но он же… он никогда никому не причинит вреда! Он не злодей! — Мы не знаем, где база Лиги. К тому времени, как мы их найдём… может быть слишком поздно. — Я смогу спасти его! — воскликнула она. — Моя музыка… она успокаивала его раньше! — Это работало на ранней стадии, — мягко, но твёрдо возразил Айдзава. — Но его воспоминания стираются. Мы не знаем, сколько у него осталось времени… и вспомнит ли он тебя вообще. Возможно, музыка уже не поможет. Взгляд Джиро потускнел. Внутри всё почернело. Тот самый свет, что вёл её к мечте стать героем, погас. — И после этого вы называете себя героями?! — выкрикнула она, отталкивая учителя. — Если понадобится — я спасу Каминари сама! Не дожидаясь ответа, она бросилась бежать — прочь от руин, прочь от толпы, прочь от всего. Ноги несли её к общежитию, а в голове крутилась странная фраза из недавнего сна: > «Джиро, обещай, что мы никогда друг друга не забудем… И ты не будешь всё время плакать. Хорошо?» И её собственный ответ, будто из детства: > «Я не буду плакать… И никогда не забуду тебя! Я стану сильной — такой сильной, что никто больше не сможет довести меня до слёз!» Но лицо того мальчика… она не помнила. Только обещание. Только боль. В общежитии она никому ничего не сказала. Заперлась в пустой, тёмной комнате. Шторы не открыла — лишь тонкий луч света пробивался сквозь щель. Джиро сползла по двери на пол, прижавшись лбом к коленям. «Почему… почему я такая беспомощная? Если бы я была быстрее, умнее, сильнее… Каминари был бы здесь. А теперь он у них… и всё — по моей вине…» Она потянулась к гитаре, лежавшей рядом, — и замерла. Струны порваны. Корпус треснул. — Ох… — выдохнула она, глядя на обломки. — Ещё и гитара сломалась… И впервые за долгое время — может, впервые с тех самых детских времён — Джиро заплакала.