Денки, ты в порядке?

Этот день стал одним из самых тяжёлых в жизни Джиро. Она узнала правду — ужасающую, неотвратимую. Если Каминари не спасти, мир ждёт гибель. Но сейчас она была под домашним арестом, и не без причины: из-за её безрассудных действий одноклассники и десятки невинных людей оказались в смертельной опасности. Подруги пришли в себя к утру. Исцеляющая Девочка осмотрела их и заверила: достаточно покоя — к завтрашнему дню они полностью придут в норму. Это успокоило Кьёку… но ненадолго. --- На следующее утро Кьёка проснулась с тяжестью в груди. Солнечный свет едва пробивался сквозь шторы, а взгляд невольно упал на гитару, брошенную у кровати — будто забытый символ чего-то важного, но ускользающего. В голове всплыли обрывки вчерашнего: смех Денки, его глуповатая улыбка, как он, не думая, бросился вперёд… ради неё. И тут — снова тот сон. Тот самый, что снился ей в больнице. Она разговаривала с кем-то. Голос — до боли знакомый. Тёплый. Доверчивый. Но лицо… размыто, будто стёрто временем или чьей-то волей. *«Кто этот мальчик?»* — подумала она, сев на край кровати. — *«Я бы точно запомнила… если бы когда-нибудь с кем-то так общалась в детстве.»* Её взгляд скользнул по столу — и остановился на сложенной втрое записке. > *«В тумбочке спрятала прибор, отслеживающий жучок. Ты под арестом — значит, у тебя есть время. Но будь осторожна. Не лезь раньше срока. Мы с девочками чувствуем себя нормально — идём на занятия. > Твоя Яойрозу.»* Сердце Джиро забилось чаще. Она выдвинула ящик, достала компактное устройство и включила его. На экране пульсировала зелёная точка — стабильная, почти неподвижная. Иногда — редкие, короткие смещения: шаг вправо, шаг вперёд… будто кто-то ходил по небольшой комнате. Координаты указывали на заброшенную зону **за городом**. До неё — не меньше трёх часов на автобусе. *«Три часа… А за мной, наверняка, следят. Учителя не дадут и до ворот выйти…»* — Эй, Джиро? — раздался стук в дверь. — Ты уже встала? **Иида.** Она резко захлопнула ящик, спрятав прибор под стопку учебников, и провела ладонью по взъерошенным волосам. — Д-да! Конечно! Входи! Дверь приоткрылась. Иида стоял в дверном проёме, будто строевой робот — спина прямая, руки по швам. — Все уже ушли на уроки. Меня назначили… э-э… *наблюдателем за твоим соблюдением ареста*, — произнёс он с нехарактерной неуверенностью. — Надеюсь, ты не планируешь ничего… героического? Сейчас и так всё напряжённо. Не стоит усугублять. Кьёка отвела взгляд, сжав пальцы в кулаки. — Понятно… А как девочки? Им правда лучше? — Да. Полностью. Уже на физкультуре смеялись над тренером, — улыбнулся он. — Айзава-сэнсэй велел тебе убраться во всех комнатах к вечеру. Как друг и староста, я готов помочь. Но сначала — завтрак. — Иида… — она сделала паузу, подбирая слова. — Я только что проснулась. Можно… сначала переоденусь и приму душ? Вчера… был не самый удачный день. — Ах. Конечно. Прости. — Он кивнул и отступил. — Я подожду в гостиной. Как только дверь закрылась, Кьёка глубоко выдохнула. — *Вот и влипла…* Почему никто не предупредил, что присмотр будет **личным**? — прошептала она, лихорадочно перебирая вещи в шкафу. — До конца мира — **один день**… А меня посылают пылесосить плинтусы. Решение пришло мгновенно: свернуть прибор в полотенце, спрятать под мышкой и уйти в ванную под предлогом «длинного душа». Там — хотя бы пять минут на размышления. Пять минут — чтобы придумать, как вырваться. --- *** В подземном бункере, где воздух пах ржавчиной и озоном, Шигараки метался по комнате, размахивая руками и сбивая с полок папки с досье. — **ДА КАК ТАК-ТО?!** — заорал он, швырнув стул в стену. — Эти дети из *УА* — они не герои, они **вирусы**! Вечно лезут, вечно мешают, вечно *улыбаются*, будто не понимают, что мир — это гниль под краской! — Босс, — спокойно вмешался Курагири, не отрывая взгляда от монитора. — Каминари начал проявлять признаки активации причуды. Контроль возвращается… но воспоминаний по-прежнему нет. Чем дольше он сопротивляется — тем нестабильнее энергия. В любой момент может вырваться разряд, способный уничтожить всё в радиусе километра. — **Отлично!** — Шигараки резко обернулся, глаза блестели. — Это же **оружие массового поражения**, выращенное в питомнике героев! Он *рождён* убивать. Зачем вообще пошёл в академию? Потеря потенциала! — Он может убить и нас, — напомнил Курагири. — Надо сломать его сопротивление. Переманить. Или сломать. — **Я ЖЕ ЭТО ЗНАЮ, ИДИОТ!** — взревел Шигараки, резко повернувшись к двоим в углу. — Если бы не *некоторые персонажи*, мы бы уже заставили его работать на себя! Тога игралась с ножом, беззаботно подбрасывая его в воздух. Даби стоял у стены, закатив глаза, и явно мысленно составлял список причин, по которым *её* должны были оставить дома. — Если бы я шёл **один**, — процедил он, — всё бы прошло иначе. — Ой-ой-ой! — Тога рассмеялась, словно колокольчик. — *Ты* же сам превратил полтора этажа в кратер и поджёг парк! Герои прибыли раньше, чем мы успели уйти. Привлёк **слишком много** внимания, Даби-чан~. — Заткнитесь. Оба. Шигараки резко шагнул к тяжёлой железной двери и распахнул её. Там, в полумраке, на стуле, скованный цепями и повязкой на глазах, сидел Денки. — О, смотрите, кто проснулся! — насмешливо протянул злодей. — Неужели ещё не передумал? Парень фыркнул, не открывая глаз: — Уже пятый раз спрашиваете. Нет, я **ничего не помню**. И да — отпустите меня. Я, между прочим, обед обещал маме сварить. *Если* не умру от голода здесь. — Какая забота о семье… трогательно. — Шигараки подошёл ближе, наклонился. — Ты *точно* не помнишь, кто ты? Откуда у тебя эта сила? Почему… ты боишься молнии? Денки замолчал на секунду. Лицо дрогнуло. — …Я не боюсь молнии. — Правда? — Шигараки ухмыльнулся. — Тогда почему, когда мы впервые заставили тебя использовать причуду… ты *закричал* не от боли — а от ужаса? Как будто… *узнал* что-то? Парень стиснул зубы. — Я убью тебя, — тихо, но с ледяной чёткостью сказал он, — если ты *хотя бы пальцем* тронешь мою семью. Сожгу тебя дотла. Без пепла. — Вот *это* настрой! — Шигараки хлопнул в ладоши. — Только направь его правильно. Я даю тебе время. Помоги мне — и твои родители останутся живы. Откажешься — они исчезнут до завтрашнего утра. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Тишина. Только тиканье часов и скрип цепей. Денки опустил голову. В голове — туман. Ни одной ясной мысли. Только боль… и ощущение, что что-то *упущено*. Что-то важное. Дорогое. И вдруг — неожиданно, самопроизвольно — с его губ сорвалась мелодия. — *Та-та… та-та-та-та…* Он напевал. Тихо. Сбивчиво. Но каждая нота будто согревала изнутри. В груди разливалось странное, почти забытое чувство — **покой**. Он не знал, откуда эта песня. Но сердце помнило.