Позвони мне, а? (Comms Me, Maybe)

Иногда происходило нечто такое, что, по мнению Джима Кирка, просто не должно было произойти. И он думал не только о том, как время от времени они умудрялись нарушать законы физики, он думал о том, что сейчас заперт в своей каюте, потому что в бортовых компьютерах произошел какой-то сбой, который заблокировал все до единой двери на корабле изнутри. Он считал, что такого в принципе не могло быть, и тот факт, что таки произошло, указывал на масштабный конструктивный недостаток, на который он обязательно пожалуется командованию Звездного флота. В случае чрезвычайной ситуации блокировка может обернуться катастрофой, а не просто неудобством, как сейчас. Команда инженеров обходила корабль, вручную ремонтируя каждую дверь. Джим не собирался махать званием и требовать, чтобы его дверь починили первой, хотя мысль, безусловно, посещала его. Но, по правде говоря, у него не было острой необходимости выходить из своей каюты прямо сейчас. Его альфа-смена закончилась, и у них просто был очередной транспортный день, полет по обычному маршруту в хорошо изученном пространстве. К тому же, Спок работал в бета-смену в этот день, и он доверял своему первому офицеру справляться практически с чем угодно, даже если предпочел бы разобраться с этим лично. Скотти прислал ему список приоритетных мест, где в первую очередь будет произведен ремонт, и сам Джим стоял первым в очереди после восстановления всех дверей в жизненно важных службах корабля, таких как медотсек, а также для всех, кто в бета-смену. Это был наиболее логичный порядок и Джим его утвердил. Потому что на самом деле ему не хватало только Боунса, который должен был прийти, но тот и так приходил практически каждый вечер. Они планировали поужинать вместе — в столовой, потому что Джим считал важным, чтобы старшие офицеры проводили время с остальной командой — а потом вернуться в каюту Джима, чтобы посмотреть голофильм, заняться сексом или и тем, и другим сразу. Возможно, так сказывался медовый месяц, хотя они вместе уже год, так что оправдание быстро теряло силу и, кроме того, желание Джима быть с Боунсом постоянно окрепло гораздо раньше их новых отношений. Так что у Джима не было никаких причин приказывать Скотти чинить его дверь первой, и он собирался просто тихо сидеть и терпеливо ждать, как чертов взрослый, а не как какой-то псих, которого бесит, что он пропускает возможность пообщаться со своим парнем, хотя они только недавно виделись во время обеда. Он не собирался вести себя странно, он не собирался доказывать давние заявления Ухуры о том, что они оба супер зависимы, он не собирался вести себя странно, чтобы… — Кирк вызывает МакКоя. — Это нелепо, — раздался в коммуникаторе голос Боунса. Он даже не потрудился ответить как положено. — Я не понимаю, какого черта Скотти так долго. Я выпью всю бутылку скотча, которую он держит у нас под раковиной, если он не исправит все в ближайшее время. Что, черт возьми, нам делать, если кто-то получит травму и даже не сможет попасть в медотсек? — Скотти над этим работает, вы, ребята, его приоритет номер один, как только он наберет достаточно людей, чтобы все починить. По всей видимости, Скотти пришлось уговаривать какого-то инженера с бета-смены, бродящего по коридорам, когда это случилось, чтобы тот помог ему выбраться из каюты, что заняло немало времени, — Джим замолчал, отметив какой-то фоновый шум у Боунса и сопоставил с тем, что сказал его парень. — Погоди, ты в медотсеке? Все еще работаешь? Твоя смена закончилась три часа назад. — Ага, конечно, — Джим прямо представил, как Боунс закатывает глаза. — Из твоих уст, мистер Трудоголик собственной персоной, забавно слышать такое. Скажи мне, Джим, как долго ты был не на смене, когда оказался заперт в своей каюте? Ответ на этот вопрос занял бы примерно минут пять, поэтому Джим предпочел уклониться от ответа. — Ты занят? Тебе нужно идти? — Отлично выкрутился, — рассмеялся Боунс. — Нет, к моему сожалению, я мучительно не занят. Здесь совершенно нечего делать, учитывая, что я заперт, к чертям собачьим, в медлаборатории. Был бы занят, начал бы с этого. На самом деле, если бы Боунс был занят, он, вероятно, вообще не ответил бы, зная, что Джим не на смене. Иногда было сложно дозваться Боунса, даже если речь шла о работе. Не так давно Джим узнал, что тот отключил систему красной тревоги в медотсеке, что вообще-то невозможно, и Джим был уверен, что тот как-то умудрился подбить на это Скотти, но понимал, что Боунс не расколется. Поднимать этот вопрос Джим благоразумно не стал, потому что ранее подобные выяснения заканчивались плохо. Странно, они знали как разрешать разногласия, как пара и как друзья, они могли разрешать спор будучи профессионалами, но когда что-то смешивало личное и профессиональное, последствия всегда были несколько неприятными. Он полагал, что, возможно, дело в том, что Боунсу казалось, будто Джим командует им в личных отношениях, но отдельно они еще не обсуждали эту тему. Джим, хоть и был новичком в отношениях, все же достаточно умен, чтобы понимать, что даже намек на недавние ссоры ни к чему хорошему не приведет, поэтому вместо этого он снова сменил тему. — Я на громкой? — Нет, — ответил Боунс. Помолчал, затем вздохнул. — Черт возьми, я сейчас этим ответом вляпался во что-то, да? — Не понимаю, о чем ты, — нараспев произнес Джим, стараясь придать голосу игривость. Он схватил мячик со стола, плюхнулся на спину на кровать и начал подбрасывать его над собой, продолжая разговор с Боунсом. — Так что случилось? — Как и говорил, я застрял в медотсеке с нашим единственным пациентом, который просто зашел сюда за гипо от подхваченного странного гриппа и теперь тоже тут заперт. — Супер, это распространится по кораблю? — Очень надеюсь, что нет. Джим тоже надеялся. Он, казалось, постоянно подхватывал всякую мелочь, что периодически гуляла среди экипажа. Боунс обвинял его в дерьмовом иммунитете, но Джим предпочитал списывать на то, что проводил все свободное время с СМО. Впрочем, Боунс редко болел, так что, возможно, он в чем-то и прав. — Думаю, после того, как тебя выпустят, тебе стоит сходить в столовую и перекусить, я поем у себя в каюте, пока жду своей очереди, а потом, когда Скотти откроет мою дверь, придешь сюда, — предложил Джим. В тот вечер ему хотелось побыть наедине с Боунсом. Секс, несомненно, значился в планах, но еще Джиму хотелось просто прижать Боунса к себе и наслаждаться проведенным наедине временем. Все эти маленькие, приятные моменты в отношениях, о которых он и не подозревал, пока они его не коснулись. — А что случилось с этой штукой — «ешь в столовой с коллективом»? — спросил Боунс. — Я скучаю по тебе, — пожаловался он. — Я хочу, чтобы сегодня вечером ты был только мой. — Ты же только что видел меня за обедом, — заметил Боунс, скрестив руки на груди. Или, по крайней мере, Джим так предположил. На данный момент он считал себя кем-то вроде эксперта по языку тела Боунса. — Но ладно. Я тоже. Это было мило, и максимально близко к тому, что Боунс мог позволить себе высказать из интимного на публике. Иногда общение с Боунсом на публике требовало умения читать между строк. Повезло, что Джим был чертовски в этом хорош, даже когда Боунс выражался куда более туманно, чем сейчас. — Отлично! — сказал Джим, затем замолчал, чтобы убедиться, что Боунс слушает и окажется совершенно застигнут врасплох, когда он небрежно предложит: — Когда мою каюту откроют, я перегну тебя через стол и выебу так, что ты забудешь наши имена. Звук был такой, будто Боунс подавился слюной. Всегда было забавно смотреть, как Боунс краснеет и брызжет слюной, но если общение с Джимом по комму, когда Боунс застрял в медотсеке, это одно, то видеозвонок ощущался как нечто совсем иное, так что Джиму пришлось довольствоваться мысленной картинкой. — Побойся Бога! — прошипел Боунс. — Прости, прости, — засмеялся Джим. О, как же весело выводить Боунса из себя, и к тому же так просто. — Уже заткнулся, просто не смог удержаться. — Этого я никогда не говорил. — Погоди, ты серьезно? Я просто подшучивал над тобой, Боунс. — Значит, предложение было сделано не из лучших побуждений? — Сделано не из лучших... — Джим покачал головой и закатил глаза, — серьезно, кто так выражается? — О, Джим, Кристина передает привет, — сказал Боунс, что прозвучало слегка оторванно от контекста, но благодаря своей вышеупомянутой способности читать между строк, Джим понял, что это был его способ сказать: «Я на людях и пытаюсь придумать, как спросить тебя, действительно ли ты планируешь сделать то, что говорил, не давая даже малейшего намека моим сотрудникам на то, что мы это обсуждаем». — Боунс, если ты хочешь, знаешь, ты можешь получать это хоть каждый чертов день, если пожелаешь. — Я бы нисколько не возражал против этого. Что касается планов, это все, что у тебя есть на сегодня? Мысль о том, что Боунс проявил интерес к грязным разговорчикам Джима, будучи запертым в медотсеке со всеми своими коллегами, была, откровенно говоря, шокирующей. Настолько, что Джим забыл поймать маленький мячик, который подбросил над головой, и тот приземлился прямо ему в глаз. Он вскрикнул и выругался, невольно напрочь погубив в Боунсе весь настрой и игривость момента. — Джим, ты в порядке? Боунс был старым паникером, поэтому любой намек на боль в голосе Джима наводил на него панику. В его защиту стоит сказать, что Джим просто притягивал к себе несчастные случаи и буквально умер менее двух лет назад, так что беспокойство Боунса о том, что Джим каким-то образом умудрился серьезно травмироваться, будучи запертым в своей каюте, было, пожалуй, понятно. — Боунс, я в порядке, — заверил его Джим. — Я просто попал мячиком себе в лицо, не волнуйся, со мной все в порядке. — Значит, диагноз — ты идиот? — спросил Боунс, беспокойство исчезло из его голоса так же быстро, как и появилось. — Угу, — согласился Джим. — Знаешь, если ты так сильно хочешь, мог бы просто спросить, я был бы более чем счастлив обеспечить тебе это, — тон Боунса был легким и дразнящим, и именно из-за контекста Джим чуть не выплюнул воду, которую пил в этот момент. «Если ты так хотел почувствовать шары на лице…» — Черт побери, — рассмеялся Джим. — Это нечестно! — Это, мой друг, месть, — Боунс тоже рассмеялся. — Как аукнется, так и откликнется. Джим уже собирался перейти к очевидной в такой ситуации фразе, но у Боунса послышался какой-то шум, и это его остановило. — У тебя там все в порядке, Боунс? — спросил он, через некоторое время молчания. — А, да, извини, Джим, — Боунс уже вернулся. — Инженеры наконец-то открыли дверь и одарили нас одним, умудрившимся получить электрические ожоги от этой чертовой двери. Ничего опасного для жизни, но мне пора. Пожалуйста, постарайся не покалечиться там в мое отсутствие. — Я не специально, — запротестовал Джим. — Увидимся позже, Боунс. Люблю тебя. Иди, занимайся своими гениальными докторскими делами. — Мог бы и соврать хоть раз? О, и Джим? Я в самом деле намерен принять твое предыдущее предложением. МакКой, конец связи. Когда прервалась связь, Джим смеялся. Черт, он любил Боунса больше, чем думал, что когда-либо сможет кого-то полюбить. На данный момент они дружили уже почти шесть лет, но Боунс никогда не переставал его удивлять. Людям иногда было трудно угнаться за Джимом, не обязательно в интеллектуальном плане, тут он нашел себе равных, подобрав команду старших офицеров, а просто успевать за ходом его мыслей и на личном уровне. Боунс, однако, не отставал от Джима ни на шаг, хотя иногда и притворялся, что это не так, что значило для Джима больше, чем он даже сам мог понять, не говоря уже о том, чтобы выразить словами Боунсу. Джим улыбнулся про себя, немного посидел, наслаждаясь чувством счастья и понимания, которое всегда возникало после разговора с Боунсом, а затем заставил себя встать с кровати и направиться к пищевому репликатору. Раз уж инженерная группа добралась до медотсека, что заняло больше времени, чем Джим рассчитывал, то в какой-то момент придет Боунс и Джим не хотел медлить, когда это случится. Так что, ужин, значит, ужин. Ужин и мысли о Боунсе. Черт, он глубоко вляпался, но, в общем, Боунс был его парнем, так что он решил, что это, наверное, замечательно.