Эффект Бабочки из Железа

Время — странная субстанция. В моей прошлой жизни оно летело со скоростью истребителя, измеряясь дедлайнами, презентациями и глобальными угрозами. Здесь, в Аркадии-Бэй, оно тянулось, как патока, измеряясь смехом Рэйчел, саркастичными подколками Хлои и тихими вечерами в моем гараже. Прошел почти месяц. Месяц, за который я сблизился с этими двумя девушками больше, чем с кем-либо за последние годы в том, другом мире. Мы стали неразлучной троицей, вызывая когнитивный диссонанс у всего Блэквелла. Мозговитый тихоня, королева школы и панк-бунтарка. Мы были похожи на начало плохого анекдота, но для меня это было спасением. Я учил Рэйчел основам астрофизики, лежа на траве у маяка, а она учила меня видеть красоту в закатном свете, ловя его в объектив своей старой «полароидной» камеры. Хлоя пыталась научить меня кататься на скейте на заброшенной парковке, что закончилось моим эпическим падением и их гомерическим хохотом. А я, в свою очередь, превратил ее пикап в надежную машину, а ее ноутбук — в зверя, способного запускать любые игры. Мы были странным, но идеально сбалансированным механизмом. Параллельно я вел свою тайную войну. Ночами, когда мир спал, я был не подростком, а призраком из будущего. Я взламывал городские архивы, сопоставлял планы земельных участков, анализировал данные сотовых вышек. И я нашел его. Старая ферма Прескоттов на окраине города. Заброшенный сарай. И под ним, судя по старым строительным планам, — штормовой бункер. Идеальное логово. Темная комната. Мой план был прост. В ночь концерта, когда мы будем в Портленде, я «случайно» солью анонимную наводку своему отцу, указав на подозрительную активность на ферме. Полиция проверит, найдет бункер, и дело будет сделано. Чисто, без моего прямого участия. Бескровно. Но, как я давно усвоил, ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. 21 апреля. Портленд. Концерт «Firewalk» был оглушительным, потным и абсолютно прекрасным. Рев гитар, пульсирующий бас, который отдавался в грудной клетке, толпа, движущаяся как единый организм. Я стоял между Рэйчел и Хлоей. Рэйчел, закрыв глаза, подпевала во весь голос, ее лицо светилось чистым восторгом. Хлоя слэмилась в толпе с яростной энергией, выпуская всего своего внутреннего демона. А я… я впервые за очень долгое время почувствовал себя не гостем в чужом мире, а его частью. Я чувствовал себя просто восемнадцатилетним парнем на концерте с друзьями. С моей девушкой, которую я еще боялся так называть, и с лучшей подругой. Тепло в груди, которое я ощущал, думая о Рэйчел, теперь было не просто теплом, а настоящим пожаром. В какой-то момент, в огнях стробоскопов и реве толпы, она повернулась ко мне, улыбнулась и взяла меня за руку. И в этот момент я был абсолютно, безоговорочно счастлив. 23 апреля. Аркадия-Бэй. Вечер. Мы вернулись поздно утром, уставшие, но довольные. Разошлись по домам отсыпаться. Весь день я чувствовал себя на удивление спокойно. Я спас ее. Мой план сработал, они были в безопасности. А потом зазвонил телефон. – Тони?! – голос Хлои в трубке был на грани истерики. Он обрушил мой уютный мир, как кувалда — карточный домик. – Тони, Рэйчел пропала! Она должна была зайти ко мне час назад! Она не отвечает на звонки, ее родители тоже не знают, где она! Холод. Ледяной, парализующий холод, который я не чувствовал со времен битвы за Нью-Йорк. Мозг на секунду отключился, уступив место панике. Он ошибся. Я ошибся. Я недооценил врага. Они ждали. Они просто выжидали, когда она вернется. Но потом разум взял верх над эмоциями. Десятилетия тренировок, битв и кризисных ситуаций впечатались в мою душу. Паника ушла, сменившись холодной, как сталь, яростью и предельной концентрацией. – Хлоя, слушай меня внимательно. Где ты сейчас? – Я у ее дома! – Возвращайся к себе. Заведи пикап. Через пять минут будь у моего дома. Никому не звони. Просто сделай это. Я бросил телефон и рванул к своему тайнику под кроватью. Моя жалкая пародия на оружие — пневматическое ружье, стреляющее заточенными болтами. Электрошокер, который казался мне унизительным. Несколько самодельных дымовых шашек. Я быстро оделся во все темное, сунул арсенал в рюкзак. Ноутбук. Я открыл его дрожащими руками. Программа слежения. Точка. Мигающая красная точка. Сердце ухнуло в пятки. Она была там. На старой ферме Прескоттов. Пикап Хлои с визгом затормозил у моего дома. Я выскользнул в ночь и запрыгнул в кабину. – Что происходит, Тони?! Что за чертовщина?! – ее лицо было бледным, в глазах стояли слезы. – Ферма Прескоттов. Она там, – сказал я ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. – Гони. По дороге я достал из кармана сложенный листок бумаги. – Хлоя, это номер моего отца. Когда мы приедем, ты останешься в машине. Ты будешь ждать ровно десять минут. Если через десять минут я не вернусь или ты услышишь что-то похожее на выстрелы — ты немедленно звонишь ему. Говоришь, что я на ферме Прескоттов и здесь беда. Ты меня поняла? Она увидела рюкзак на моих коленях, из которого торчала рукоятка моего самодельного ружья. Ее глаза расширились от ужаса. – Тони, что это?! Что ты задумал?! Я иду с тобой! – Нет! – мой голос был как удар хлыста. – Ты — мой план Б. Моя страховка. Ты сделаешь так, как я сказал. Пожалуйста, Хлоя. Ради нее. К моему удивлению, она послушалась. Она лишь крепче сжала руль и кивнула, закусив губу. Вот он. Старый, покосившийся сарай, темнеющий на фоне звездного неба. Я выскользнул из машины и растворился в тени. – Десять минут, Хлоя. Дверь в бункер была именно там, где я и предполагал, спрятанная под грудой сена. Кодовый замок. Простейший, четырехзначный. Я приложил к нему ухо. Мой слух, натренированный годами работы с микромеханизмами, уловил щелчки. Дата рождения Прескотта-младшего. Банально. Дверь со скрежетом поддалась. Шум наверняка привлек их внимание. Неважно. Сейчас имела значение только Рэйчел. Я спустился по лестнице. Запах. Антисептик, химикаты и страх. Белые стены, профессиональное освещение, аппаратура. И в центре, привязанная к стулу, сидела Рэйчел. В ее глазах был туман от наркотиков, но она была в сознании. Рядом с ней стоял Нейтан, сжимая в руках шприц, а чуть поодаль, со стаканом виски в руке, — Марк Джефферсон. – Кажется, у нас гости, Нейтан, – лениво протянул Джефферсон, заметив меня. – Неожиданно. Времени на разговоры не было. Я вскинул свое пневматическое ружье. Воздух со свистом вырвался из баллона. Болт пронзил плечо Нейтана. Он взвыл от боли и выронил шприц. Но я не учел одного. Джефферсон был не просто фотографом-маньяком. Он был готов. Он выхватил из-за пояса пистолет. Настоящий. Раздался оглушительный хлопок. Острая, обжигающая боль пронзила мой левый бок. Меня словно ударили раскаленной кочергой. Ноги подкосились, но я устоял. Адреналин взревел в крови. Пока Джефферсон целился для второго выстрела, я рванулся вперед и нажал на кнопку шокера, который уже был у меня в руке. Два острых контакта впились ему в грудь. Его тело выгнулось дугой, пистолет выпал из руки. Он рухнул на пол, содрогаясь в конвульсиях. Все. Силы покинули меня. Я упал на колени. Кровь пропитывала мою куртку, заливая пол. Я пополз к ней, к Рэйчел. Она смотрела на все это широко раскрытыми глазами, в которых стоял ужас. Она кричала мое имя. – Тони… о боже, Тони! Я добрался до нее, разрезал путы своим ножом. Она тут же рухнула на пол рядом со мной, прижимая меня к себе, пытаясь зажать рану руками. – Держись, Тони, слышишь, просто держись! Помощь уже в пути! Я чувствовал, как сознание уплывает. Мир сузился до ее заплаканного лица, до ее рук, до ее голоса. Недолго я был счастлив. Но я успел. – Рэйчел… – прохрипел я, задыхаясь. – Я не хотел… чтобы ты становилась просто миссией… Но ты… Ты стала для меня той самой… И тьма поглотила меня. Хлоя Прайс. Первый выстрел заставил меня подпрыгнуть. Я вцепилась в телефон. Пальцы не слушались. Я набрала номер, который дал мне Тони. – Алло, офицер Старк? – закричала я в трубку. – Это Хлоя Прайс, подруга вашего сына! Он на ферме Прескоттов! Тут стрельба! Скорее! Я не помню, сколько прошло времени. Пять минут? Десять? Вечность. Вой сирен разорвал ночную тишину. К ферме подлетели две полицейские машины. Я выскочила из пикапа. – Стоять, мисс! – крикнул мне какой-то коп. К черту. Я побежала за ними к сараю. То, что я увидела внизу, в свете их фонарей, навсегда впечаталось в мою память. Джефферсон и Прескотт, один в отключке, другой скулящий от боли, в наручниках. Повсюду развешанные фотографии. Ужасные, кошмарные фотографии. И в центре всего этого — Рэйчел, вся в слезах и крови, обнимающая Тони. Он лежал без сознания, под ним растекалась огромная темная лужа. – Он жив! Он дышит! – кричала Рэйчел медикам, которые уже спускались вниз. – Помогите ему! Больница Аркадии-Бэй. Я снова здесь. В этих стерильных белых стенах, которые я так ненавидела. Рэйчел сидела рядом со мной, закутанная в больничное одеяло. Ее уже осмотрели и отпустили. Эти придурки не успели причинить ей вреда, кроме укола с наркотиком. Мы сидели в обнимку, дрожа, и смотрели на закрытую дверь реанимации. Рядом сидели родители Тони. Его мама тихо плакала, а отец, офицер Старк, выглядел так, будто постарел на десять лет. Он лишь подошел ко мне, положил руку на плечо и сказал: «Спасибо, что позвонила, дочка. Ты спасла их обоих». Прошло два часа, которые показались двумя годами. Дверь открылась. Вышел доктор. Уставший, в очках. – Он потерял много крови. Пуля задела селезенку, пришлось ее удалить. Но он крепкий парень. Он будет жить. Мы с Рэйчел зарыдали в голос. Но на этот раз это были слезы облегчения. Спустя три дня. Тони Старк. Я медленно открыл глаза. Первое, что я почувствовал, — тупую боль в боку. Второе — сухость во рту. Третье — чье-то теплое прикосновение к моей руке. Я повернул голову. Рэйчел. Она сидела в кресле рядом с кроватью, положив голову на матрас, и спала, но даже во сне не отпускала мою руку. С другой стороны, в таком же кресле, спала Хлоя. Я жив. Я попытался пошевелиться, и Рэйчел тут же проснулась. Ее глаза распахнулись. – Тони! Она вскочила, разбудив Хлою. Они обе подлетели ко мне, их лица светились таким счастьем, что у меня защемило в груди. Они позвали врачей. Дальнейшие дни слились в череду процедур, обезболивающих и сна. Но теперь у меня были две тени. Рэйчел и Хлоя не отходили от меня ни на шаг. Они приносили мне еду, читали вслух, рассказывали последние сплетни из Блэквелла и просто сидели рядом. Мой новый отец зашел ко мне, когда я уже мог сидеть. Он рассказал, что в том бункере нашли настоящий архив ужаса. Десятки папок с фотографиями девушек. Джефферсона и Прескотта ждал суд, но, по словам отца, учитывая улики и покушение на убийство, они, скорее всего, больше никогда не увидят солнечного света. А потом, когда мы остались с Рэйчел наедине, она просто взяла мою руку, посмотрела мне в глаза и спросила: – То, что ты сказал там… в бункере. Это правда? Я молча кивнул. – Тогда, когда тебя выпишут, ты пойдешь со мной на свидание, Тони Старк, – сказала она с улыбкой. – Официально. Спустя месяц. Маяк. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Легкий ветерок трепал волосы. Я стоял на вершине маяка, оперевшись на перила. Шрам в боку все еще ныл на погоду, но это была приятная боль. Боль, которая напоминала, что я жив. Рядом со мной стояла Рэйчел. Моя девушка. Она положила голову мне на плечо. С другой стороны стояла Хлоя, моя лучшая подруга, и с улыбкой смотрела на нас. Я смог. Я сделал это. Я изменил канон. Я спас ее. – О чем думаешь, Старк? – спросила Рэйчел. – О будущем, – ответил я честно. – Теперь, когда с маньяками покончено, можно подумать и о делах. Мне кажется, этому городу не хватает высокотехнологичной компании. Хлоя расхохоталась. – Чувак, с твоими мозгами ты можешь построить свою «Старк Индастриз» прямо здесь, в моем гараже! Рэйчел кивнула. – Мы верим в тебя. Я посмотрел на их лица, на садящееся солнце, на бескрайний океан. Мой прошлый мир, мир брони, пришельцев и бесконечных битв, теперь казался далеким, выцветшим сном. Я практически не вспоминал о нем. Моя реальность была здесь. Рядом со мной. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно. Я никогда не оставлю Рэйчел. Я нашел свой дом.