Друзья по переписке (Penpals)

1 апреля, 2256 Джим очнулся и обнаружил, что привязан к стулу в затемненной комнате. У него кружилась голова, а бóльшая часть тела болела и покалывала, что наводило на мысль о том, что его грубо притащили в его нынешнее местоположение. Быстро моргая, он попытался пошевелиться, но ощутил связывающие его туго стянутые веревки. Как и подобает офицеру Звездного флота, он оценил обстановку. Сначала собрать информацию, паниковать потом. Он сидел перед лестницей, уходящей вверх, в люк. Стены были белыми и чистыми, на них висели картины. В помещении стояли шкафы, но не было окон. Лишь один источник света, все остальное, кроме того что находилось прямо перед ним, затенено или пряталось в темноте. Пол под стулом покрыт мягким ковром, который Джим ощущал пальцами ног; кто-то снял с него ботинки, проверяя на наличие оружия. Его руки были связаны за спиной, а плечи болели так, словно он пробыл в таком положении несколько часов. Он чувствовал, как трескается на лице засохшая кровь, и решил, что на лбу у него что-то вроде раны, явно не слишком глубокой, иначе он был бы недееспособен после обильного кровотечения. В довершение ко всему, он ощутил, что на руке образовалось некое пятно, которое чесалось так, как никогда раньше. Воспоминания начали возвращаться по крупицам: ресторан, голубые чипсы, Спок. Когда он зашел в туалет, к нему подошел мужчина в темном пальто. Он почувствовал укол старой земной иглой и, теряя сознание, умудрился удариться головой о раковину. Он вздрогнул и снова оглядел комнату. — Эй? — голос был хриплым от долгого молчания — еще один признак того, что с момента похищения прошло несколько часов. — Эй? — крикнул он вновь, на этот раз с бóльшим энтузиазмом. Над головой раздался грохот шагов, и Джим перевел взгляд на люк. Разумеется, тот внезапно распахнулся и через небольшое отверстие спустились двое мужчин. Идущий первым был высокий. Блондин с идеально симметричным лицом и глубоко посаженными голубыми глазами. Джим наблюдал за ним так, как добыча наблюдает за хищником: с осторожностью и нескрываемым уважением. Он вышел на свет и скрестил на груди руки, сердито глядя на Джима сверху вниз, как будто тот совершил что-то невероятно оскорбительное. За спиной у него был рюкзак, и Джим на секунду задумался, что же в нем может быть. Второй оказался ниже первого, но все равно на несколько дюймов выше Джима. На голову был накинут капюшон, и он держался в тени, лишь глаза блестели при слабом освещении. Джим почувствовал на себе его взгляд и поежился. — Мы здесь, чтобы задать тебе несколько вопросов, — сказал высокий мужчина спокойным и уверенным голосом. — А можно задавать вопросы, не связывая при этом? — резко ответил Джим. Высокий что-то проворчал, но не сделал ни малейшего движения, чтобы снять с Джима веревки. — Ты ответишь правильно, или тебя поправят. Джим замер, услышав последнее слово. Он не был уверен, но оно прозвучало как угроза. Высокий мужчина снял рюкзак с плеча и бесцеремонно бросил его к своим ногам. Джим посмеялся бы над драматизмом происходящего, но смешок был задавлен от вида содержимого — ножи, большие и маленькие, разлетелись по полу. Джим никогда раньше не видел, чтобы они сияли настолько ярко. Это были разделочные ножи. — Этот человек, — угрожающе сказал мужчина, шагнув вперед и держа в руках падд с фотографией. — Ты его знаешь? Джим не мог оторвать глаз от ножей. — Что? — Не отвлекайся! — зашипел из угла тот, что пониже ростом и Джим поморщился. Что-то в его голосе показалось знакомым, хотя он и пытался скрыть это за примитивным искажением. Это был кто-то, кого Джим знал; он был уверен в этом. — Этот человек! — блондин сунул падд ему под нос, и сердце Джима ушло в пятки. На экране он увидел Кодоса, каким Джим видел его в детстве. Все те же каштановые волосы и такие же усы, как и много лет назад. — Да, я его знаю! — сказал Джим. — Это Кодос, палач! Высокий мужчина обернулся ко второму мужчине и тот молча кивнул. Первый наклонился и поднял сравнительно небольшой нож. Джим стиснул зубы, когда острие прорезало рубашку и, что неизбежно, кожу. Он даже не вскрикнул, когда нож провернулся и вонзился в предплечье. Он держал рот на замке, крепко зажмурив глаза, точно так же, как делал на Тарсусе, когда муки голода чуть не довели его до безумия. — Давай попробуем еще раз, — сказал мучитель, отступая назад. Джим длинно выдохнул, выпустив удерживаемый воздух, и тяжело задышал. — Ты знаешь этого человека? — и снова показал ему ту же фотографию. — Да, — практически выплюнул Джим. Теперь он понял: все это было своеобразной игрой, чтобы запугать его, чтобы убедиться, что он никогда не выступит против Кодоса. — Это губернатор Кодос. — Неправильный ответ, — прошипел мужчина пониже, и Джим, повернув голову, уставился на него. Этот голос… В этот раз его размышления были прерваны очередным касанием металла к груди. Клинок был больше, чем в прошлый раз, и плавно скользнул по коже, оставляя за собой крошечные бусинки крови. Джим судорожно вдохнул и снова зажмурил глаза. — Все закончится, когда ты ответишь так, как мы хотим услышать, — сказал второй, наконец выходя из тени. Джим затаил дыхание, когда разглядел его как следует, изо всех сил пытаясь осмыслить увиденное. Это был он. Годы взяли свое, и большая часть его каштановых волос поседела, но это безошибочно был Кодос. Джим вздрогнул, у него закружилась голова. То ли от потери крови, то ли от шока, он не знал. — Не прячься за ложной бравадой, Джеймс, — сказал Кодос. — Ложной? — Джим рассмеялся. Высокий мужчина шагнул вперед и ударил его по губам. Джим почувствовал, как треснула нежная кожа на внутренней стороне щеки. Он сплюнул кровь в сторону Кодоса, но попал на ноги высокому мужчине, все еще мрачно возвышающемуся над ним. — Скажи Роджерсу то, что он хочет услышать, — голос Кодоса был тихий и убийственно спокойный, таким голосом он отдавал приказ убить семью Джима. — Пошел ты, — ответил Джим и получил еще один удар ножом в живот, до того как успел приготовиться к боли. Он вскрикнул от неожиданности, тело напряглось, пытаясь увернуться от ножа, насколько это было возможно. Нож вонзался в мягкую часть живота, грудную клетку, руки, бедра. Через некоторое время он потерял счет ударам, и Роджерс без проблем повторял, если чувствовал, что кровь течет недостаточно сильно. И все это время Джим не сдавался. Под конец он начал плакать — боль была просто непреодолимой, но он упорно молчал, когда его спрашивали о фотографии Кодоса. — Это не сработает, — через некоторое время сказал Роджерс Кодосу. — Он не забудет. Нам следовало начать с кого-нибудь из младших. Красная пелена ярости упала у Джима перед глазами, он дернул путы так сильно, как только мог, но безрезультатно. — Если ты дотронешься до них, я убью тебя. Роджерс рассмеялся, но Кодос смотрел на него серьезно. Он знал, что Джим не лжет и будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, если тот попытается хоть что-то сделать с одним из его детей. — В этом не будет необходимости, — сказал Кодос, и Джим сильно заморгал, пытаясь остаться в сознании. Начала сказываться потеря крови. — В любом случае, это было последнее средство. Я верил, что ты сможешь забыть, — сказал он. — Очевидно, что нет. Я просто хотел начать новую жизнь с женой и ребенком. Я просто делаю то, что лучше для моей семьи. Неужели ты не можешь этого понять, Джеймс? — Откуда мне знать, у меня ее больше нет! — взревел Джим. Роджерс снова шагнул к ножам, но Кодос остановил его, коснувшись руки. — Оставь его, — сказал Кодос. — Оставь его здесь умирать. Они никогда не забудут, но, возможно, мы сможем уйти достаточно далеко, чтобы они нас никогда не узнали. — Они найдут тебя, — выдохнул Джим. — Звездный флот найдет тебя, и тогда ты отправишься на каторжное поселение до конца своей жалкой жизни. Кодос улыбнулся, показав идеальные, ровные и белые зубы. — Почему-то мне кажется, что это не правда, — он повернулся к лестнице и поманил Роджерса, который уже сложил все ножи в сумку и отправился за Кодосом. Джим снова остался один и, глядя на лужу крови растекающуюся по полу под ним, кипел от ярости. «Звездный флот найдет его», — пытался он успокоить себя. Так ведь?