За маской благодетеля

      Когда-то Хистория носила маску доброй и отзывчивой девочки, притворяясь, что обеспокоена чужим благополучием больше своего. Она задвигала свои желания далеко на задний план, не думая, что потакание им принесёт ей желанное спокойствие.       Ей нравились тёплые, полные восхищения взгляды и слова благодарности окружавших её людей. Почему-то тогда казалось, что оставить след в чужих сердцах куда важнее, чем следовать зову собственного, ведь в таком случае зачем ей ещё жить? Даже если зубы скрипели от налёта фальши, она покорно исполняла роль миленькой Кристы Ленц, всеобщей любимицы и благодетельницы с душой нараспашку.       Это гарантировало отсутствие одиночества, коим она пресытилась в детстве.       Так было привычно и удобно.       Пока однажды благодаря определённым событиям и людям Хистория не приняла решение жить для себя. И жить стало в разы легче, больше не приходилось оглядываться на других из-за каждой мелочи, боясь разочарования. Её друзья не отвернулись, не отвергли её, и разве она могла желать большего?       Хистории больше не требовалось строить из себя идеальную куклу, и она была счастлива.       А потом ей приказали снова надеть маску и играть.       Новая роль, роль Королевы Стен, оказалась чисто номинальной, но куда сложнее предыдущей. Военной верхушке, в чьих руках сосредоточилась настоящая власть, был необходим символ, за которым жители Парадиза будут следовать и которому будут доверять, и она стала им.       Казалось, что она променяла одну клетку на другую, но это ведь совсем не так?       Хистория обучалась, принимала активное участие в дискуссиях и отныне помогала людям из искреннего желания, а не оттого, что гналась за признанием и любовью. Хотелось сделать что-то, что существенно улучшит их жизнь, и она верила, что способна на это.       Тем временем, отношения Парадиза и мира за пределами стен, открывшегося после битвы за Шиганшину, поднимали всё больший гул на заседаниях.       Исходя из докладов становилось ясно, что ненависть всего остального мира к элдийцам настолько велика, что мирный исход практически невозможен. Единственное, что они могли противопоставить продвинутым технологиям Марли, — это сила титанов.       Когда выяснилось, что для активации Координаты необходим шифтер с королевской кровью, Хистория была готова в случае необходимости съесть Зика, чтобы заполучить силу Звероподобного титана. Даже если бы это означало, что её жизнь сократится до пугающего отрезка в тринадцать лет, даже если бы её заставили рожать детей, только чтобы те унаследовали эту силу после неё.       Это необходимо, уверяла она себя, слушая доводы советников и военных. Так будет правильно, она сделает это ради будущего элдийцев. Да?       Но внутренний голос нашёптывал, что она снова совершает те же ошибки, жертвуя своим благополучием во имя других. Что хоть раз Хистория должна отступить от ролей и подумать о себе. Обрести свободу, отбросить оковы. И этот голос обрёл звучание в устах человека, для которого её будущее было в приоритете.       — В таком случае я отказываюсь следовать плану Зика Йегера, — подрывается со своего места Эрен, шокируя присутствующих. — Мы ещё будем говорить о разведении детей, словно домашнего скота, на заклание? Мы должны найти другой выход.       Хистория почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, которые удавалось отгонять всё это время, но не позволила себе расплакаться.       Эрен осмотрел сидящих за столом людей, его неумолимые глаза сверкали на угрюмом лице. В них читалась решимость сделать всё, чтобы уберечь Хисторию от участи её предков.       Быть может, им действительно удастся?