Шоколадная лягушка

Сириус был в восторге! Наконец-то он выбрался из душного особняка на Гриммоплейс 12. Теперь он не будет под пристальным наблюдением своей дорогой матушки! Жаль только, что Регулуса пришлось оставить одного в этом гадюшнике. Ну ничего, они обязательно встретятся в следующем году и будут вместе. Юный Блэк уже успел познакомиться с несколькими мальчиками. Джеймс тот ещё драчун, с ним точно не будет скучно. А вот Ремус...Сразу видно, что в Хогвартсе точно будет отличником. Умный, спокойный. Может даже получится пробудить в нём озорной огонёк! Питер...Даже непонятно пока. Славный малый, правда неуверенность его Сириус чует за сотню миль. И есть какой-то странный заискивающий блеск в глазах. Наверное он хочет найти себе друзей, но волнуется. Северус...Сириусу он сразу не понравился. Мутный и неприятный. С ним точно дружить будет! Да ни за что! Кикимер и то милее, чем этот подозрительный мальчишка! И девочка с ним какая-то. Рыжая и зеленоглазая. Лили кажется. Видно, что они дружат. Не простая, а с характером. За него она горой. Джеймсу явно понравилась Лили... Сириус по-мальчишески озорно улыбнулся и его серые глаза сверкнули в предвкушении. Скорей бы оказаться в Хогвартсе! Дух перехватывает. Столько всего нового и интересного предстоит. Прогуливаясь по коридору после того, как переоделся в школьную форму, он заметил подозрительно тихое купе, которое казалось пустым. Любопытство одержало вверх и Сириус решил зайти туда. Оказавшись внутри, он удивился, ведь там сидела девчонка у окна. Выглядела она как-то слишком спокойно на первый взгляд. Даже умиротворённо. Единственное пятно безмятежности в оживлённом поезде, который был переполнен детским смехом и разговорами. Или на её лице какая-то подавленно-сосредоточенная тень грусти? Она с каким-то особым нажимом рисовала что-то в потёртом маггловском альбоме, но в движениях чувствовалась самозабвенность, страсть к своему занятию. Иногда она задумчиво кусала кончик карандаша. Внимание переключилось на её губы - сухие и с корочками. Наверное часто их кусает, а потом облизывает. А ещё тонкой линией тянулся тусклый вертикальный шрам. Интересно от чего он? Глаза у неё были слегка красные, быть может она плакала? Сириус не мог понять что у неё в мыслях, её выражение лица было почти непроницаемо как зеркальная гладь озера. Она успела уже переодеться в школьную форму. Мантия была явно из дешёвого материала, но она носила это с какой-то молчаливой гордостью и достоинством. Волосы заплетены в косу. Их цвет напомнил ему горький шоколад который так любила его дорогая матушка. Он слегка нахмурился от этого сравнения. Её черты лица были мягкие. Не такие строгие и острые как у его матери. Миндалевидно-округлые карие глаза в обрамлении тёмных ресниц, брови с нежным изгибом, аккуратный нос...Очень серьёзные у неё глаза. Даже колючие. Как-то раз Сириусу не посчастливалось свалиться в колючий куст, когда он пытался поймать фею в саду. Кикимер тогда так ворчал, что смешно было. И смешно и больно. Гадкие колючки были и в волосах и в одежде. Интересно, а у неё глаза такие же серьёзные и колючие даже когда она улыбается? Представить на её лице улыбку было трудно. Как представить Кикимора с приветливой улыбкой на физиономии. Он думал и пытался понять с чем или с кем её лицо вызывает ассоциации. Потом его будто озарило. Щенок! Она была похожа на него. Сириусу один раз довелось увидеть маленького щенка с такими же глазами как у неё. Он тогда в тайне от матери разгуливал в маггловском районе. И увидел щенка в углу, который сидел почему-то в помятой коробке. Один. Ему его даже было жаль, но забрать с собой не мог. Потом конечно же его нашёл отец. Он окатил его таким ледяным взглядом, что стало не по себе и весь бунтарский дух улетучился куда-то в неизвестность. Отец равнодушно отчеканил: — Ты наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэк, а ведёшь себя непристойно! Бродишь по маггловским районам как беспородный собачонок! — каждое слово было пропитано ядом. Сириус мысленно передразнил отца: «Собачонок...бочонок...бочок...Собачонок съел бочонок и укусил Кикимера за бочок…» — и тут же получил по затылку. Его отец прекрасно владел окклюменцией. И сына пытался этому научить, но Сириусу никогда не хватало усидчивости. Потом его мать столь истошно кричала на него, что уши чуть не заложило. Он был наказан. Был заперт в своей комнате как тот одинокий щенок в мятой коробке. Только комнату Сириуса язык не поворачивался назвать мятой коробкой, но для него она ощущалась таковой. Тяжёлые занавески глубокого изумрудного оттенка беспощадно поглощали малейший солнечный свет из окна. Стены были чёрного благородного цвета с золотыми узорами в виде змей и воронов. На потолке витиеватая астрономическая карта, перед сном ему нравилось искать своё созвездие там. Резная кровать из эбенового дерева, постель из дорогого шёлка. Всё так и кричало о роскоши, что Сириусу уже становилось от этого дурно. Стены давили на него, а от мрачных цветов болела голова. Единственное что спасало от скуки — книги. Сириус в десять лет в очередной раз сбежал от Кикимера и начал бродить по простецкому району. В тот день он умудрился поучаствовать в драке, поиграть в маггловский квиддич который у них назывался...как же его там...фукбот? Футбол! Точно. Футбол. Затем они пошли в гости одному из них и вкусно пообедали, мальчишка по имени Рауль начал показывать ему книжонку со сказками. На обложке была красивая девушка с белой как снег кожей и с чёрными как смоль волосами. Как же её звали...Кажется Белоснежка! Она напомнила ему Белоснежку. Такое же лицо. Сириус не был ярым фанатом магглов, относился к ним немного небрежно и свысока. Он гулял по их районам и играл с их детьми, чтобы просто позлить свою мать...Ну или привлечь внимание отца в конце концов. Только в эти мгновения отец хотя бы замечал его. Футбол ему не особо понравился, он показался ему посредственным. А Белоснежка и того хуже...скучной. Единственное что нравилось Сириусу у магглов, так это мотоциклы! Удивительная штука! Издающая устрашающий рык мантикоры и быстрая как снитч! Вот однажды он купит себе мотоцикл и заколдует его так, что сможет на нём летать! И он улетит из этого дурацкого особняка как можно дальше. Подальше от равнодушия отца, от воплей и наказаний матери, от ворчаний и злорадств Кикимора. А Регулус...Он его несомненно увлечёт за собой. Хочет он или нет, Сириус этого паиньку в чистокровном гадюшнике не оставит. Юный Блэк уже представлял как более робкий и покладистый Регги вцепился мёртвой хваткой за его спину, когда они с рёвом взмывают в небо, навстречу свободе. Регги всегда переживал о последствиях, и мнение родителей для него было очень важно. Их мать не уставала твердить во время ссор, что Регулус – куда более хороший сын, чем Сириус, от которого хлопот было больше, чем от галдящих зловредных пикси, иногда заводившиеся в их саду и уничтожавших розы и нарциссы, за которыми так тряслась его матушка, и несчастный Кикимер, которого она гоняла, чтобы он добросовестно ухаживал за всеми цветами. Сириус так увлёкся своими размышлениями, что не заметил как девчонка уже добрых пять минут пялилась на него в ответ. Солнечный свет из окна превращал её карие глаза в две капли мёда. На коленях был потрёпанный маггловский альбом, в одной руке она сжимала шоколадную лягушку, а в другой сжимала карандаш до такой степени, что костяшки побелели. Напряжена. — Ты чего стоишь? Хочешь сесть? — спросила она неуверенно и тихо, но взгляд у неё был пронизывающий и пристальный. Отчуждённый. — А я...а я и не стою. И сесть не хочу. Думал, что купе пустое. — сказал он гордо, отчего-то выпятив грудь. Она смерила его долгим внимательным взглядом. Аж захотелось почесать то место, где она старательно пыталась прожечь дыру своими колючими глазками. Сириусу стало любопытно: а что, если он попробует вывести её на эмоции? Что будет? Или она всегда такая угрюмая? Он подошёл к ней и ловко схватил из её рук шоколадную лягушку, которая принялась ещё активнее елозить, пытаясь выбраться. — Что ты делаешь? — спросила она, встав со своего места. В ней мелькнуло что-то отдалённо напоминающее беспокойство, смятение и возмущение. Уже лучше. Хотя бы он теперь знает, что эмоции у неё всё таки есть. Сириус вспомнил как видел маггла в переулке, который ловко жонглировал разноцветными шариками. «Вот же чудики! Ни магии, ни понятия как себя развлечь», — подумал тогда Сириус, но зрелище его почему-то заворожило, хоть и признавать это он упрямо не хотел. Он решил это повторить. Было интересно что эта девчонка сделает. Юный Блэк начал лениво жонглировать шоколадной лягушкой. Поначалу выходило, она даже выглядела впечатлённой. Это польстило самолюбию Сириуса и он обворожительно улыбнулся. Поезд затрясло и шоколадная лягушка с противным ликующим кваканьем выпрыгнула в открытое окно. Навстречу свободе. Повисла тишина. Сириус обернулся на девчонку, а в глазах её столько разочарования и обиды, что ему самому стало неудобно. Сразу вспомнился тот щенок в маггловском районе который сидел один в мятой коробке. Потом её выражение лица стало нечитаемым и даже слегка холодным. — Это делать было необязательно. Зачем ты это сделал? Это была моя единственная шоколадная лягушка. — упрёка в голосе не было, но ощущалась нотка досады, даже обиды. Сириус, не найдя, что сказать, ушёл. Он вернулся в купе к Джеймсу, Ремусу и Питеру немного подавленным. Поттер уплетал сладости и с восторгом делился с Ремусом и Питером своими грандиозными планами. — А потом я стану охотником в команде Гриффиндора! Быть может потом буду выступать в сборной по квиддичу! Вот здорово будет. Как думаешь? А ты чего такой молчаливый? Тебе не понравился леденец? А вы что планируете делать? Ремус? Питер? — Джеймс не унимался, Ремус сдержанно ему отвечал, но было видно, что ему нравился энтузиазм Поттера, а Питер то и дело поддакивал и кивал. — Я бы хотел ознакомиться с библиотекой Хогвартса. Слышал, там много книг. Самых разных, — задумчиво сказал Ремус, моментально пожалев. Он боялся показаться глупым и нелепым. Ему всё ещё непривычно общаться с детьми своего возраста после долгого одиночества. Это для него было сравнимо с порывом свежего воздуха после долгого пребывания в затхлости: лёгкие обжигало, а в груди бушевало противоречие — с одной стороны тянуло вдохнуть столь долгожданный живительный поток, а с другой — хотелось спрятаться в свою прежнюю обитель. Ведь там привычнее, безопаснее и спокойнее. Неожиданно в памяти всплыла цитата из «Планеты людей» — «Единственная роскошь — это роскошь человеческого общения». Она дарила Ремусу хрупкую надежду и тихую смелость. — Ой ну ты и зануда, Ремус! — засмеялся Джеймс и пихнул того в бок. Звучало это дружелюбно, Ремус улыбнулся неуверенно, но по нему разлилось приятное успокаивающее тёпло как после маминого чая и объятий после полунолуний. — А я хочу попробовать все блюда на торжественном пиру! — радостно пискнул Питер, хлопнув в ладоши. Мальчишки засмеялись хором, а Питер зарделся и потупил взгляд в помятые фантики на сиденье. Сириус плюхнулся рядом с Джеймсом и рассказал про ситуацию с девчонкой в купе. Ремус осуждающе покачал головой, Джеймс удивился, а Питер продолжил есть сладости, не зная как реагировать. — Мда...плохо дело! — сказал Поттер, потирая затылок. — Думаю ей сейчас очень обидно. Как никак эта была её единственная шоколадная лягушка. — спокойно произнёс Ремус, продолжая читать свою любимую потёртую книгу Антуана де Сент-Экзюпери "Маленький принц". — Думаю тебе стоит извиниться перед ней. — продолжил Ремус осторожно. — Я? Извиниться? Перед ней? - нарочито запротестовал Сириус, чтобы не выдать своего беспокойства — Мерлин упаси, если это окажется липким подобием стыда. Ремус смотрел ему прямо в душу своими ореховыми глазами с каким-то желтоватым отливом. Юный Блэк едва слышно вздохнул и попытался придать себе более уверенный и дерзкий вид. Сейчас уязвимым меньше всего хотелось быть. — Девчонки, что с них взять то. И не на такое обидеться могут. — хмыкнул Питер, пожав плечами. Ремус, Джеймс и Сириус переглянулись. — Она так посмотрела...Мне...даже самому как-то неприятно стало. Но я же не специально! Поезд тогда тряхнул так, будто нас горный тролль схватил и затряс в своей ручище! В начале у меня получалось жонглировать шоколадной лягушкой! Я просто...хотел...— Сириус помолчал, а потом порывисто добавил: — Рассмешить её! А то она выглядела так, будто съела докси, - сбивчиво сказал Сириус, проведя рукой по своим иссиня-чёрным волосам. — Хм...знаешь, а мы ведь могли поделиться с ней сладостями! Быть может она не будет больше обижаться на тебя. — предложил Джеймс, указав на гору угощений, которые они с Сириусом купили ранее. — Думаю это отличная идея, Джеймс. Ты главное извинись, а то она может подумать, что ты пытаешься откупиться конфетами. — рассудил Ремус, не отвлекаясь от чтения. Питер энергично закивал, явно переборщив с этим. Решили, что действовать нужно незамедлительно. Сириус схватил в охапку сладости и поплёлся обратно в то купе, где была девчонка с колючими карими глазами. Он шёл уверенно – только что получил своего рода благословение от Ремуса, Джеймса и Питера. Будто его отправляли не к девчонке извиняться, а с драконом сражаться на смерть. От этого сравнения Сириус невольно улыбнулся. Перед ним возникла дверь купе за которой была она...И уверенность куда-то испарилась. Видимо храбро сражалась с драконом, чтобы отправиться в небытие. Но потом Сириуса разозлило его внезапное странное волнение, и он решительно открыл дверь купе. А затем застыл, понятия не имея, что делать дальше. Девчонка пялилась в окно и совершенно ничего не замечала вокруг. Она даже не услышала, что кто-то вошёл в купе. На её щеках были едва заметные дорожки – неужели следы от слёз? Сириус, конечно, хотел вывести её на эмоции, но доводить до плача в его планы не входило. Мальчик даже опешил от своего внезапного открытия. Неужели она и в правду расстроилась из-за шоколадной лягушки? Или причина была намного глубже? Ему не хотелось думать, что она грустит из-за него. Она отстранённо смотрела на быстро сменяющиеся живописные пейзажи - на удивление чистое голубое небо с ярким солнцем, зелёные холмы, просторные поля. Перед ней был не вид из окна, а её воспоминания. Конец августа. Люси сидела в своей небольшой комнатке, окрашенной в пресные бежевые тона. Скрипучая старая кровать с белыми простынями, как в больнице. Плюшевый чёрный пёс по имени Уголёк, которого она так любила и берегла, лежал на простыни, словно молчаливый и верный страж её снов. Только ему Люси рассказывала шёпотом все свои страшные секреты под покровом ночи. На книжных полках стояли энциклопедии о зверях и странах, которые дарили ей на дни рождения. Сказки, которые она с упоением читала перед сном, всегда мечтая оказаться в них. На простом деревянном столе — краски, потёртый альбом и ваза с ромашками. Отец находил странным, что её ромашки не завядали уже второй месяц. Она и сама не понимала почему они всё ещё живые. Ей так не хотелось, чтобы они чахли. Каждый день Люси тихо уговаривала их не делать этого, нежно касаясь лепестков кончиками пальцев от которых исходило щекочущее тепло. Всегда происходило нечто странное когда ею овладевали сильные эмоции. Сводный брат Самюэль отобрал её плюшевого щенка Уголька и пытался его порвать? Лампочка над ними в тот день лопнула. Отец списал это на неисправность лампы, хотя он её менял относительно недавно. А мать смотрела на неё с какой-то подозрительностью и страхом. Всё изменилось в тот роковой знойный августовский день когда к ним пришла крайне странная женщина в изумрудной мантии, в остроконечной шляпе и с пронзительными строгими глазами за стёклами очков. Под её взглядом невольно хотелось съёжиться, Люси робко поздоровалась и быстро ушла обратно в свою комнату, подавив мимолётное желание тайком подслушать их разговор. Рисковать не хотелось. Вдруг поймают? Мать выглядела напуганной, а отец настороженным. Они разговаривали около часа в гостиной. Потом женщина ушла и послышалась ругань. Люси торопливо спустилась по лестнице и прижалась щекой к двери гостиной. Она ненавидела когда родители ссорились и это всегда вызывало у неё страх. — Как ты могла скрывать от меня все эти годы, что ты ведьма, Мари!? — громыхал её отец, не особо заботясь о том, услышат ли его Самюэль и Люси. — Я боялась, что ты бросишь меня, если узнаешь правду. — ответила ему Мари с каким-то отчаянием. — Чтоб потом я узнал от какой-то незнакомой женщины, что моя жена все одиннадцать лет лгала мне и родила мне дочь, которая ведьма?! — послышался стук кулака об журнальный столик. Люси вздрогнула. Мари за дверью не шелохнулась — она уже привыкла. — Тогда позволь мне рассказать всё. — сказала Мари спокойно. — Соизволь. У меня же теперь всё равно нет выбора! Втянула меня в какую-то ересь! В церковь вас двоих надо! Одержимые! — буркнул отец презрительно. Люси совершенно ничего не понимала. Что такового сказала та странная незнакомая женщина? Что значит моя мама ведьма? Я что тоже ведьма? Но это же сказки! Ведьм не существует! Люси подумала, что, наверное, снова заснула за столом во время рисования. Но что-то всё было слишком реалистичным. Стало тревожно, на душе скреблись кошки. — Я была потомком магического чистокровного рода Дюбуа из Франции. Во время революции род подвергся изгнанию. — И поделом им. — проворчал Джозеф. Мари, не обращая внимания на его комментарий, продолжила. — После магической войны с Гриндевальдом мой...- она осеклась, будто слова её обжигали, - Мой род понёс потери и разорился. Я не захотела ничего общего иметь с магией и отреклась. Я оборвала связь с оставшимися родственниками. — Мари замолчала, погрузившись в свои мрачные мысли. — Ну а почему бы нам не попытаться вылечить Люси от этой скверной магии? Быть может её надо научить подавлять это? Ты же это сделала. — недовольно сказал Джозеф. Люсиль даже не видя его лица, могла поклясться, что он хмурится. — Не получится. Это опасно. Её магия нестабильна и она может стать обскуром. — устало ответила она, потирая переносицу. — Обску...что? — переспросил Джозеф недоверчиво. — Если она будет подавлять магию, то она не сможет контролировать её. Люси может навредить и себе, и другим. Лучше будет отдать её в Хогвартс, как и сказала Минерва Макгонагалл. Там она научится всему, что нужно. — Будешь разбираться с этим сама, Мари. Мне проблем хватает. — холодно произнёс Джозеф. В горле у Люси встал ком. «Люси может навредить и себе, и другим.» «Я что опасна? Я могу причинить кому-то боль, даже не осознавая этого?» От этой мысли сжалось сердце. В тот роковой знойный августовский день её жизнь перевернулась с ног на голову. Конечно она всегда мечтала оказаться в сказке. Но какой ценой? С тех пор сводный брат Самюэль стал ненавидеть её ещё сильнее. Он и так презирал её мать и саму Люси. Постоянные издевательства изводили девочку и она стремилась всё чаще задерживаться на прогулках, на детской площадке. Она могла часами кататься на качелях, уперев взгляд куда-то в землю. Другие дети сторонились, считая Люси странной. Её мать неохотно рассказала Люси о магическом мире, о её происхождении, но восторга это не вызвало — лишь боль и чувство вины. Если бы она не родилась волшебницей, её отец не стал бы относиться к ней с недоверием и холодом. Если бы она не родилась волшебницей, её сводный брат не стал бы сильнее издеваться над ней. Он не оставил бы ей шрам на губе. Люси только сейчас очнулась от наваждения, вызванного вихрем воспоминаний. Она обернулась и увидела того несного мальчишку который был вишенкой на торте ко всему, что происходило с ней в последнее время. Она не ожидала увидеть его вновь. Недоумение сменилось лёгким недовольством. — Снова ты? На этот раз и мой альбом отправишь в полёт? — она острила, но в глазах был намёк на вину от попыток задеть его. Даже так её тон звучал как досада, а не как упрёк. — Я...подумал и решил...Ну...держи сладости. Это тебе. - сказал Сириус, протягивая ей сладости. Она вскинула бровь. — Ты пришёл извиниться или откупиться? — с недоверием произнесла она, сузив глаза. — И то и другое...Вернее...Извиниться! Жаль твою шоколадную лягушку, она наверное решила, что её место среди своих зелёных сородичей в ближайшем пруду. — Сириус мысленно дал себе по затылку. Она улыбнулась его неловкой и глупой попыткой пошутить. Или ему показалось? Её взгляд будто смягчился. — Надеюсь её там примут и она будет жить в радость. — Сириус был сбит с толку её серьёзным ответом на его шутку. Она не понимает юмора или просто не хочет смеяться с его шуток? Вариант где его шутка неудачная Сириус сразу исключил. — Тебя как звать? — эти слова с языка сорвались раньше, чем он усмел подумать. Его мысли сейчас напоминали галдящий рой визгливых зловредных пикси. — Люсиль. Люси...— она остановилась и нахмурилась едва заметно, - Спаркс. Сириус кивнул. Люси. Забавное имя. Маггловское, но на французский манер. Ну и дикость. Спаркс? Звучит как название какой-то чепухи. — Сириус. Сириус Блэк. — ответил он гордо и уверенно. — Как созвездие Большого Пса? — спросила она неожиданно. — Ага. Это у нас семейное. Называть всех астрономическими именами. — кивнул Сириус, в его голосе едва уловимый сарказм. Повисла неловкая тишина. — Ну...увидимся тогда на праздничном ужине. — сказала она почти дружелюбно. — Ага. — быстро ответил Сириус и вихрем унёсся к мальчишкам. И всё же глаза у неё не такие колючие как он думал.