Скульптор

Белая глыба, ничего поэтичного. Я вижу трещинки, надломы у души. Здесь ничего не сложить из хаотичного. Но я попробую, долго сижу в ночной тиши. Вижу раны, прекрасное мёртвое лицо. Белый камень станет чудом света, Станет живым, но сначала пью винцо. Тело богини, мокрое платье из вельвета. Выступают бусинки чуть ниже косточек. Чудесны изгибы обольстительницы. В идеале не бывает лишних чёрточек. Мечтаю о чарах желаний властительницы. Тонкие пальцы, изящная шея, нежная улыбка. Глаза закрыты в экстазе. Может всё разрушить одна ошибка. Ты так красива, но хрупка, как в проказе. На щеке глубокая трещина как молния. Ты так страдаешь, но так красива, Что лицо теперь - чиста меланхолия. Милая, о чём так плачешь тоскливо? Я доверяю тебе все изломы, Все эти трещины — в камне, во мне. Ты улыбаешься… Но почему Слёзы катятся по белой щеке? Я закрываю глаза — и мне снится, Будто ты дышишь. Будто жива. Но если шепнешь — я не выдержу, Сердце расколется, словом губя. Прости. Я не бог. Я только резцом Мог тебя вызвать из вечной тоски. Но если нельзя разбудить — Я разобью эту грёзу в куски. Я стою. Вижу не тебя, а лишь осколки. Я плачу. Я так скучаю по твоему мрамору. Я надеюсь, муки твои были недолги. Не достанешься ты публике и оратору. Белая глыба… Уже не лицо, Только намёк на печаль в изгибах. Я прикасаюсь — и камень всё поёт, Тихо, как ветер в ночных паутинах.