Шестая струна

Утром вставать по-прежнему тяжело. Юнги сидит на краю кровати, зевает и морщится от яркого света, пробивающегося сквозь чуть раздвинутую штору. Постель смята, подушка сбилась на самый край — как всегда после ночи, проведённой с гитарой в руках. Он поздно лёг. Опять. Ночь будто исчезает быстрее, когда проводишь её, перебирая аккорды и переписывая строчки, которые никак не становятся песней. Кажется, вот-вот всё сойдётся: ритм, слова, мелодия. Но утром слушаешь и понимаешь — чего-то не хватает. Почему — он сам толком не знает. Половина блокнота уже в исправлениях и зачёркнутых строчках. Листы местами мнутся, на обложке расплылись чернильные пятна от чашки кофе. Юнги проводит пальцами по этим пятнам, как по старым шрамам, и невольно усмехается: привычная картина. Он всё так же любит спать. И всё так же не умеет останавливаться, когда речь идёт о музыке. Гитару не убирает в чехол, даже если знает, что играть сегодня будет некогда. Просто тянется к ней автоматически, проводит пальцами по струнам, будто проверяя — на месте ли она. На телефоне мигает уведомление о паре, но Юнги не спешит вставать. Он садится поудобнее, берёт гитару и пробует сыграть то, что придумал ещё ночью. Мелодия выходит немного другой, чем он запоминал, но в этом тоже есть что-то живое. Зевок, короткий вдох, и мысль: «Сегодня попробую ещё раз». Песня всё ещё не закончена. И, может быть, так и останется недописанной ещё долго. Но сейчас — этого достаточно. И в этом — всё, что ему нужно.