Сжигая последний мост

Солнце медленно поднималось вверх, играя на кронах деревьев окраины королевства. Но листья не шуршат, они не издают ни звука: падают, словно мертвые остатки счастливого прошлого, темные и чужие теперь, не готовы прятать под собой смеющихся детей от дождя. Все вокруг, не смотря на это, было залито солнцем осеннего месяца. Приветливый Найтон, медленно просыпающийся и одаривающий друг друга впервые за долгое время улыбками после очередной победы рыцарей стал слишком холодным для Клэя. Место, где он вырост, где учился, мечтал, заводил знакомства, было похоже теперь на место тюрьмы, которое приковывало его цепями к месту службы, не позволяя покинуть пост. Раньше он определенно бы побежал следом, постарался бы остановить Джестро, но теперь он не мог. Впервые, когда он нарушил кодекс, чтобы помочь другу, он всего полгода провел на службе, и это окупилось, его простили. Потому что тогда даже сам Джестро верил в то, что может измениться. Но это уже было не так. Это было что-то, что безвозвратно изменилось в мягком взгляде бывшего придворного шута, треснувшее по швам, оставляя рваные нити. И если потянуть за них, сомнений нет — он разойдется окончательно. Потому что теперь сам Джестро перестал пытаться изменится. Потому что Джестро уже не верил в солнце завтрашнего дня, оставляя себе одну единственную молитву, которая заставила его решится покинуть королевство. Как раньше уже не будет. Уборка остатков Коллоса стала слишком мягким наказанием. Он по-прежнему не знал, почему так легко отделался, ведь, по-честному, он бы и сам себя если и не казнил, то выгнал бы пинком под зад и запретил въезд в страну. Но нет. Ему просто дали швабру, после чего он сумел присоединиться к общему празднованию, где быть был не должен. Но почему-то молчаливый взгляд Клэя, твердивший "все будет в порядке, дружище" во время разговора давал ему повод думать, что это он постарался. Что он, как обычно, похлопотал за друга. Клэй был хорошим другом. О, да, Джестро в этом не сомневался, в каком бы состоянии ни был: он защищал его в академии от хулиганов, даже когда они ещё не были знакомы. Он рисковал собой и тем, чем дорожил больше всего, рисковал своей главной мечтой – быть рыцарем – чтобы спасти его от ритуала Монстрокса, он из разу в раз старался, чтобы люди видели в Джестро хорошее и прощали его. И так было каждый раз. После каждого разрушенного дома. После каждой разрушенной семьи. После каждой полыхающей деревни. И даже если Клэй отказывался верить, Джестро понимал, что рано или поздно люди попросту поднимут восстание против семейства Хальберт за то, что они не очень-то и были против того, что Джестро вновь и вновь был прощен. Словно он не ломал судьбы людей, а просто ставил комикам подножки. Кидал банановую кожуру, чтобы посмеяться. Так продолжаться не могло. И поэтому он сам решил для себя: он разрушит последнюю вещь в своей жизни. Сожжет последний мост. Уйти далеко и жить как Арнольди когда-то казалось логичным вариантом. Сам себе придумал наказание, сам его и исполнил - и никому он больше не будет мозолить глаза своим колпаком и не будет заставлять людей в страхе озираться, ища в блеске глаз шута что-то желтое. Потому что Джестро, смотря в отражение, видел, что изменился: он видел это в клыках, в своем поведении. Он стал другим — как внезапный холод после долгого лета. Не гроза, не ураган, а тихое, неотвратимое похолодание. Когда солнце ещё светит, но уже не греет, и ты понимаешь: прежнего тепла между вами больше не будет. Когда остается только лёгкий морозец на коже, да серое небо, которое уже никогда не станет прежним. Когда даже птицы не кричат, только изредка — глухой стук ветки о ветку, монотонный, как отсчёт времени. Когда всё вокруг говорит об одном: что-то изменилось беззвучно и навсегда, и теперь мир будет таким — не мрачным, не страшным, а просто другим. Безвозвратно. Поэтому он ушел. Потому что видел, что Клэй снова тщетно старался. И даже если Джестро изменился, другом он все равно дорожил. И не хотелось бы, чтобы Клэй тоже в конечном итоге отгреб за то, чего не делал. А Клэй смотрел вдаль удаляющемуся силуэту лучшего друга. Друга, с которым он был с детства. Делил школьные обеды и все моменты жизни. За которым без раздумий побежал бы раньше. Но теперь ему нужно просто отпустить. Потому что он не сможет перепрыгнуть мост, который Джестро сам разрушил. Даже если никакого моста и не было.