Гравитация

[За семь лет до основных событий истории.] Воздух был тёплым, пропитанным запахом нагретого камня и цветущих деревьев. Закат заливал небо Гексоса холодным золотом и сталью, отражаясь в высоких окнах резиденции. Мерцелла стояла, облокотившись на каменный парапет балкона. Рядом, вполоборота к ней, расположился Мейо. Его костюм выглядел чуть помятым, а светлые волосы были растрепаны вечерним ветром. — …и управляющий говорит, что производительность к концу цикла удвоится, — Мерцелла лениво стряхнула пылинку с парапета. — Если, конечно, дренаж не развалится. А то решили сэкономить и сделали его из сплава Т-61. Мейо усмехнулся, бросив на неё быстрый взгляд. — Т-61? Он же разъедается местной кислотной почвой за два сезона. — Правда? — задумчиво ответила Мерцелла, игнорируя его снисходительный тон. — Надо будет уточнить. А как твоя сделка? Слышала, что ты сбил цену на пятнадцать процентов. Мейо чуть выпрямился, в его позе появилась тень горделивого удовлетворения, которое он тут же прикрыл напускной скромностью. — Восемнадцать, — поправил он, делая акцент на цифре, как будто хотел, чтобы она оценила. — И не просто «сбил». Я нашёл неэффективность в их логистике и предложил альтернативный маршрут через другой сектор. Так что все в плюсе. — Он сделал паузу, глядя на розовеющее небо. — Кстати. Видел список гостей на твой день рождения. Не хочешь добавить Ксиндоров? Мерцелла нахмурилась, скрестив руки. — Кого? Да там и так будет пол-империи! Я большинство имён не знаю. — Малый Дом из седьмого сектора, — пояснил Мейо. — В прошлом месяце нашли залежи редких металлов для новых гипердвигателей. Так что надо налаживать полезные связи. — Полезные, — хмыкнула Мерцелла. — Отец и так превращает мой праздник в политический цирк. Мейо пожал плечами, но в его голосе появилась мягкость. — Знаю, знаю. Это неприятно, но неизбежно. Я могу взять их на себя. Например, устрою им дегустацию энцеладских вин. Кто такое пропустит? — Он ухмыльнулся, и Мерцелла невольно рассмеялась. — Ладно, звучит неплохо, — отозвалась она. — Спасибо. Она снова облокотилась на парапет, её рука легла на камень рядом с его ладонью. Они замолчали, наблюдая, как лучи солнца выхватывали из темнеющих холмов силуэты деревьев. Мерцелла чувствовала тепло его плеча в паре сантиметров от своего. Мейо снова был рядом, как неотъемлемая часть пейзажа. — Представляешь, — сказала она вдруг, больше чтобы заполнить паузу, — через пару лет мы будем вот так же стоять здесь. И обсуждать не дренаж или дни рождения, а… не знаю, цветы на нашей свадьбе. Или твой костюм. Или огромный счёт за топливо для твоего лайнера. — Она хихикнула, бросив взгляд на корабль, стоящий на площадке внизу. — Главное, чтобы цветами не были эти гигантские голубые лилии. Они абсолютно безвкусны и вообще выглядят как трясущиеся щупальца. — Он сделал театральную паузу. — Хотя… под твой цвет глаз как раз что-то голубое или серебристое подошло бы идеально. Мерцелла почувствовала лёгкий укол смущения от неожиданного комплимента. Она ожидала привычной подковырки, а не этого мягкого тона. — Цветы? Да это вообще не проблема, — отмахнулась она, пытаясь вернуть разговору прежнюю лёгкость. — Вот у старшей сестры Зои, моей подруги, порвалось платье прямо в середине церемонии. Она зацепилась за что-то и упала. Можешь вообразить? А мама рассказывала, что отец так нервничал на их свадьбе, что они столкнулись зубами во время поцелуя! Он чуть не сломал ей нос, — она фыркнула, сдерживая смешок, и повернулась к Мейо, ожидая его ответной реакции или такой же дурацкой истории. Но его лицо будто застыло. Все следы улыбки исчезли, сменившись выражением такой напряжённой сосредоточенности, что Мерцелла растерялась. — Мы можем всё предусмотреть, чтобы такого не произошло, — его голос опустился, дыхание коснулось щеки, и кожа там невыносимо заныла. — Заказать одежду из нова-шёлка, который даже лазер не может прожечь… и всё остальное тоже. Его рука медленно приподнялась с парапета. Кончики пальцев слегка дрогнули в воздухе, ища опору. Взгляд, обычно острый и насмешливый, стал пристальным, почти тяжёлым. Он скользнул по её лицу, спустился на шею, и остановился на губах. Комфортная прежде дистанция вдруг стала опасно малой. Мерцелла поняла. Он собирался её поцеловать. Сейчас. Здесь. На этом балконе. Мысль ударила как ток, странная и неожиданная, смешанная с паникой. Она не была готова. Ни к этому моменту, ни к этой внезапной интимности, выходящей за все привычные рамки. Она инстинктивно отпрянула и дёрнулась назад. Зацепилась носком туфли о неровность каменного пола и неуклюже пошатнулась. «Чёрт!» — пронеслось в голове, окрашенное жгучим стыдом. Падение оборвалось резко и твёрдо. Мейо обхватил её за локоть. Его хватка была якорем, не дающим свалиться, но одновременно — источником новой волны паники. Его пальцы разжались мгновенно, как только она перестала шататься. На миг он дрогнул — тоже сбился с дыхания. Поспешно отвёл руку и спрятал её за спину. Мерцелла выпрямилась и потянулась поправить воображаемую складку на юбке. — Ой! Чуть не упала! — собственный голос прозвучал неестественно громко и высоко. Она попыталась взять себя в руки. — Кажется, я слишком ярко представила этот позор с порванным платьем и решила повторить. — Она заставила себя усмехнуться, коротко и нервно. — Значит, добавим нескользящую плитку в список свадебных требований, — он чуть наклонил голову, делая вид, что размышляет. Но его глаза оставались острыми. Слишком сфокусированными и настороженными. Затяжное молчание повисло между ними. Мерцелла уставилась на рукава платья, будто узоры на них стали невероятно интересными. Мейо первым нарушил тишину. — Кстати, о Ксиндорах, — начал он, поворачиваясь к ней, чётко и ровно, без прежних полутонов. — Я запросил у них спецификации на металлы. Думаю, твоему отцу будет интересно взглянуть. — Он сделал небольшую паузу. — Я могу сделать краткий анализ. Прислать завтра? Мерцелла поспешно кивнула, радостно ухватившись за эту спасительную соломинку обыденности. — Да! Да, конечно. Присылай. Я передам ему и… сама посмотрю. Мне тоже будет полезно. Спасибо, Мейо. — Хорошо. Тогда я, наверное, пойду, — кивнул он. — Отец поставил какой-то очередной важный звонок на раннее утро. И я, конечно же, должен присутствовать. — Мейо закатил глаза с привычным раздражением. — Он видит твой талант и результаты, — мягко сказала Мерцелла, зная, как его задевают постоянные сомнения отца и его сухие оценки. — Было бы странно оставить тебя в стороне… Он просто ценит твои способности. Мейо лишь хмыкнул. Он уже отходил от парапета. — Надеюсь, что так. Спокойной ночи, Мерцелла. — Спокойной ночи. Дверь за Мейо закрылась с тихим щелчком. Шаги по мрамору коридора отдавались чётко, чуть быстрее обычного, пока не затихли вдалеке. Воздух по-прежнему пах цветами, но в нём уже чувствовалась вечерняя сырость. Мерцелла машинально провела ладонью по локтю. Усиливающийся ветер заставил её вздрогнуть и обхватить себя руками. Она смотрела на далёкие склоны холмов, подставляя лицо под бронзовые лучи солнца. *** Через несколько часов Мерцелла лежала в кровати, уткнувшись лицом в прохладную шёлковую подушку. Но сон не шёл. В голове кружились обрывки дня: балкон, Мейо, его взгляд… и её собственная реакция. Она перевернулась на спину, уставившись в темноту. Всё казалось таким сложным. Мысли текли медленно и вязко, как густой сироп. Вот у Зои, её подруги, всё было просто. Зои вздыхала о сыне главного инженера, тайком передавала записочки, краснела от случайного прикосновения на балу. А потом сгорала от стыда и эйфории после первого неуклюжего поцелуя. Её разговоры пестрели шёпотом: «Он такой!», «Я думала, сердце выпрыгнет!», «А если мама узнает?». Её чувства были… острыми. Сладко-мучительными. Мерцелла слушала с вежливым интересом, поддакивая, но внутри было лёгкое недоумение. Эта лихорадочная дрожь, упоение неизвестностью, запретностью первых шагов… Всё это было чуждо. У неё был… Мейо. Понятный. Гарантированно её. Подруги завидовали такому везению. «Он же Мейо Ланмей!» — ахала Зои. «Богатый, красивый, обходительный! У тебя жених мечты! Чего тебе ещё надо?!» Иногда Мерцелла и сама не понимала, надо ли ей что-то ещё. Мейо был как гравитация. Как воздух. Нечто настолько постоянное и неизбежное, что его перестаёшь замечать. Невозможно изнывать от страстного желания воздуха. Никто не обсуждает свой первый вдох. Она никогда не засматривалась ни на кого другого. Ни один взгляд, ни одна улыбка не заставляли её сердце биться чаще. Да и зачем? Все другие были… нерелевантны. Зачем изучать десертное меню с разными видами эклеров, изысканными сорбетами и неказистыми пирогами, если с детства знаешь, что в твоей тарелке всегда будет один-единственный торт? Какие чувства можно к нему испытывать? Уважение к его питательным свойствам. Удовлетворение от того, что он всегда на столе. Иногда — досаду, если он чуть суховат. Но не бурю в животе. Не дрожь в коленях. Разве что этот дурацкий страх, когда он наклонился… Она натянула одеяло до подбородка. Мысли, устав от бесплодных кружений, медленно успокаивались и оседали на дно сознания. Решение возникло внезапно, простое и ясное: Почему нет? Он красив. Объективно. Его светлые волосы, острые скулы, длинные пальцы — они… приятны глазу. Он знаком до мелочей. Его запах, смех, жесты — не вызывали отторжения. Его касания редко были неприятными, скорее наоборот. Когда он убирал прядь волос с её лица. Когда мягко обнимал на балу. А прикосновение к шее, когда он поправлял цепочку кулона, и вовсе показалось ярким и… волнующим. Он был тем, с кем можно спорить до хрипоты. Или смеяться над глупой шуткой, понятной только им двоим. Кто мог за минуту вывести её из себя высокомерием, а через пять — разрядить обстановку неожиданной самоиронией. И он был её женихом. Мерцелла резко перевернулась на бок, вдавливая щеку в подушку. Какая, в сущности, глупость! Жених попытался поцеловать невесту наедине, при закате. Сцена из самых банальных романтических историй. И что? Она дёрнулась, как от чумы. Совершенно неуместная и нелогичная паника. Он не незнакомец, а человек, за которого она выйдет замуж. С которым будет делить постель. Поцелуй — шаг не в неизвестность, а в будущее. И он уезжает завтра вечером. Следующая встреча будет через недели, а то и месяцы. За это время неловкость может закрепиться и обрасти домыслами. Мейо сегодня мастерски сделал вид, что ничего не произошло. Но он заметил. И внутри, она знала, он был сбит с толку или даже… задет. Плюс, было любопытно. Как ощущаются его губы? Твёрдые? Мягкие? Будет ли это похоже на те нелепые, слюнявые описания Зои? Или… иначе? Будет повод рассказать ей что-то конкретное наконец! Она просто лопнет от зависти и интереса. В этом была своя привлекательность: иметь обычный, понятный другим опыт, о котором можно поговорить. Может даже с придыханием или смущением, а не со скучной вежливостью. Мерцелла глубоко вздохнула. Напряжение дня наконец растворялось, уступая место усталости. Мысли замедлялись, теряя чёткие границы. Завтра. Она сделает это. Найдёт момент. В саду, у фонтана. Или в библиотеке, если будет дождь… И просто предложит попробовать. Последнее, что мелькнуло в сознании перед тем, как его накрыла волна сна, было ощущение покалывания на коже. И запах чего-то прохладного, как ветер Энцелада, смешанный с ароматом дорогого мыла. *** Солнце стояло высоко над садом, золотя верхушки деревьев и заливая светом пёстрые клумбы. Мерцелла шла под руку с Мейо по широкой главной аллее. Воздух вокруг был густым и сладким, пропитанным ароматом сотен цветов. Утром всё казалось таким простым — пригласить его на прогулку, надеть платье, красивое, но не слишком вычурное, улыбнуться при встрече. Теперь же, в его присутствии, ясность намерений мутнела, вытесняемая нарастающим волнением. — Как утренний звонок? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Мейо вздохнул, слегка покачав головой. — Предсказуемо. Два часа топтались на месте. Отец, видимо, ожидал, что я буду сильнее давить на контрагентов, — он говорил с каплей недовольства и привычной, чуть натянутой ухмылкой. — Уверена, что ты сделал всё возможное, — автоматически ответила она. Он говорил что-то ещё, но она едва различала слова. Всё внимание было сосредоточено на звуке его голоса. Он сегодня был каким-то особенно размеренным и мягким, и оборачивался вокруг её имени словно бархат... — Мерцелла? — Мейо нахмурился, заметив её отсутствующий взгляд. — Ты вообще слушаешь? — Конечно, слушаю, — спешно отреагировала она. И указала на узкую тропинку, почти скрытую зарослями. — Кстати, там расцвёл редкий гибридный кустарник, про который я говорила. Он светится лиловым. Пойдём посмотрим? На самом деле кустарник был поразительно невзрачным, настоящим аутсайдером среди растений. Но он рос в укромном уголке, куда редко заглядывали даже садовники. Идеальный предлог свернуть с аллеи. Бровь Мейо дёрнулась вверх — он явно не верил в её внезапный интерес к ботанике. Но вместо вопроса лишь кивнул и позволил ей вести себя. Тропинка сужалась, заставляя идти вплотную. Мейо придерживал ветви, чтоб они не хлестнули её по лицу. Стволы деревьев были плотно обвиты лианами, и вокруг стояла тишина, нарушаемая только мерным жужжанием насекомых. Они остановились у небольшого, ничем не примечательного растения с бледно-розовыми цветочками. Мейо осмотрелся. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, рисовали на его светлых волосах и скулах подвижные золотые пятна. Он изучал куст, слегка нахмурившись, видимо пытаясь разглядеть в нём что-то необычное. А Мерцелла смотрела на него. На линию его челюсти, на изгиб губ, на длинные ресницы, отбрасывающие тень на щёки. Как? Как это сделать? Внутри всё сжалось. Заранее подготовленные фразы звучали пошло и глупо в её собственной голове. Вся бравада и все рациональные доводы испарились. Она молчала. Просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как ладони становятся влажными. Мейо наконец оторвал взгляд от куста и перевёл его на неё. Сначала в его глазах читалось лишь лёгкое недоумение. — Ты уверена, что это нужный кустарник? Не вижу никакого свечения. Она не смогла ответить, словно прикованная к месту. Щёки пылали, дыхание стало поверхностным. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно. — Может, и не тот… Слушай, я тут думала. Насчёт вчера… Голос сорвался на полуслове, оставив фразу висеть в воздухе, жалкой и оборванной. «Почему он не понимает?» — мысленно застонала она. «Почему не может просто догадаться?» Мейо замер. Его взгляд стал пристальным, изучающим, будто он слушал не слова, а то, что пряталось за ними. Он переспросил: — Думала что? Чёрт, чёрт, чёрт! — На балконе… ты… мы… — Мерцелла сжала кулаки. Она не могла. Не могла выговорить это. Язык не слушался. Мейо слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнула догадка. Он медленно, будто боясь снова спугнуть, опустил руки на её талию — лёгкий, пробный жест. Она вздрогнула — не отстраняясь, а наоборот, подавшись навстречу этому прикосновению, притянутая невидимыми нитями. Грудь едва не упёрлась в его пиджак, подбородок самопроизвольно запрокинулся вверх — приглашающе и почти неприлично. Она покраснела до корней волос. Мейо всё понял. Его пальцы, вначале лишь слегка касавшиеся её, сжались — сильнее, твёрже. Он дышал так глубоко и медленно, словно считал вдохи и контролировал каждое движение. Одна рука скользнула к её пояснице, прижимая ближе, другая поднялась к лопатке. И в этом было спасение. Потому что теперь она могла не говорить. Его прикосновение говорило за них обоих. Он усмехнулся — не язвительно, но торжествующе, как человек, который выиграл главный приз в какой-то игре. — Редкий кустарник, значит? В следующий раз просто скажи словами, без этой садовой пантомимы. Мерцелла резко вскинула голову, вспыхнув от ярости. Он был прав, и от этого злость становилась только острее. — Ты!.. — голос сорвался на высокой ноте, губы задрожали. Она не знала, что хочет больше — закричать на него, убежать или разрыдаться. Всё внутри съёжилось: стыд за свою глупость, злость на его насмешку, бешенство от того, что он опять всё превращал в фарс, когда он… Когда он наконец — наконец! — наклонился к её губам. Гнев растворился, осталось только тепло его ладоней и неотвратимость движения навстречу. Она закрыла глаза, зная, что это прикосновение будет таким же, как вдох после долгой задержки дыхания. Как гравитация. Как сам Мейо. Неизбежным. Неминуемым. Жизненно необходимым.