"Сделай что нибудь полезное!"

В полумраке лаборатории пахло старыми чернилами и металлом. Карин сидела сгорбившись за заваленным бумагами столом, её красные волосы были собраны в небрежный пучок, ручка двигалась резкими, раздражёнными движениями, из-за одной беловолосой особы сзади. Страницы шуршали и мялись под её пальцами. «Знаешь, смотреть, как ты заполняешь эти скучные бумаги, почти эротично», — протянул Суйгецу из-за соседнего стола, балансируя кунай на пальце. Карин даже не подняла взгляда. «Ты в опасной близсти от того, чтобы тебя зарезали». Он равнодушно присвистнул. «Футы-нуты, какие мы скучные…» 'Разочарованно' бормотал он. «Расслабься хоть раз, а?». Её ручка замерла. Веко дернулось. «Перестань болтать и сделай что-нибудь полезное!», — резко бросила она, не отрывая взгляда от документа. «Например, заткнись или подыши в другом месте». «О?» — спросил Суйгецу внезапно низким голосом. Он уже встал со стола, неторопливо шагая за её стул. Карин полуобернулась на стуле. «Эй, ты что…» Слишком поздно, его губы заткнули её. Обычно она бы дала ему один хороший кулак в лицо, без разницы флиртовал ли он или дразнил её о Саске. Но сейчас что то… изменилось: она не спешила отталкиваться Хозуки. Наоборот, куноичи ответила с таким же жаром. Суйгецу с раздражающей лёгкостью опустился на колени, раздвинув ей ноги, прежде чем она успела сформулировать нормальное оскорбление. «У тебя такой острый язык, Карин», — ухмыльнулся он, поднимая взгляд. «Посмотрим, смогу ли я заставить тебя забыть, как им пользоваться». Его пальцы скользнули вверх по её бёдрам — медленно, неторопливо, дразняще. Она резко вдохнула, когда он зацепил большими пальцами пояс её юбки. «Не смей…» «Посмею», — просто сказал он. А затем его губы встретились с её промежностью. Карин подавилась воздухом, схватившись за край стола, пока его язык лениво, целенаправленно двигался по ней. Тёплый, влажный и слишком дразнящий. «Ненавижу тебя», — прошипела она, её глаза затрепетали. Он отстранился ровно настолько, чтобы сказать: «Я тебя тоже очень люблю…». «Заткнись и… ах… продолжай!» Суйгецу усмехнулся и послушался. Она пыталась сосредоточиться, но от волн удовольствия у неё темнело в глазах. Одна рука всё ещё сжимала ручку. Другая скользнула ему в волосы. Карин была близко. Так близко к разрядке. Её ногти впивались в плечи Суйгецу, всё её тело дрожало. Его пальцы были глубоко и погружены в неё, извиваясь как раз в нужное место. Его большой палец плотно прижимался к её клитору, делая круговые движения, а язык медленно скользил по её горлу, пробуя на вкус её пот. Когда оргазм грозил вот-вот обрушиться на неё, он вытащил пальцы и отстранился. «Ч-что за...?!» — в ярости выдохнула она, бёдра дёргались. Суйгецу лишь ухмыльнулся, облизывая пальцы, словно леденец. «Я не сказал ни слова о том, чтобы позволить тебе кончить». У неё отвисла челюсть от ошеломлённого возмущения. «Сукин ты сын!» Он схватил её за бедра, поднял, словно она ничего не весила, и швырнул на стол позади неё. Её пятая точка ударилась о твердое дерево: Суйгецу не обошолся подзатыльника. Разбросанные отчёты, некоторые бумаги и ручка с глухим стуком упали на пол. «Ты сказала, сделай что-нибудь полезное», — пробормотал он, наползая на неё хриплым голосом. «Так что я буду трахать тебя, пока ты не сможешь ходить». У Карин перехватило дыхание. Его рубашка была снята, мышцы напряглись и блестели, а член уже снова был твёрдым — толстым, раскрасневшимся и капающим на её бедро. «Ты чёртов идиот», — прорычала она, поспешив избавится и от своей одежды. Он ухмыльнулся, выпрямляясь. «А ты будешь кричать». Он вошёл без предупреждения: глубоко и грубо. Карин резко вскрикнула, откинув голову на стол. «Б-Блять…!» Он тут же задал брутальный ритм, бёдра врезались в её, и влажные шлепки кожи о кожу эхом разносился по тёмной комнате. Её лодыжки обхватили его талию, притягивая его ближе. Его член ударял по каждой чувствительной точке внутри неё. Толстый, горячий и пульсирующий, и то, как он двигался, было настоящей пыткой. «Ты хотела разрядки?» – прошипел он ей в ухо, погружаясь глубже. «Заслужи её». «Пошёл к черту…» Он схватил её за бедро и приподнял, чтобы раскрыть её ещё больше. Острые зубы укусили её за шею – Узумаки зашипела. «Ты такая узкая…», – прорычал он. – «Ты, блядь, это любишь. Тебе нравится, когда тебя разрушают…». Ей было противно от того, насколько правдивы были эти слова. Он наполовину вышел и снова вошёл, глубже, чем прежде. Она ахнула, глаза закатывались, всё тело горело. И всё же он держал её на грани. Каждый раз, когда она приближалась, он замедлялся, делал паузы, дразнил. «Умоляй», — прошептал он, коснувшись её губ. «Я убью тебя». «Не раньше, чем закончу с тобой». Он толкнулся особенно глубоко, вырвав у неё хриплый крик. «Моли, Карин». «Я… я… чёрт возьми, пожалуйста, хорошо?! Просто… дай мне…!» Это было всё, что ему было нужно. Он снова и снова вонзался в неё, его член был чертовски безжалостным. Её ноги яростно тряслись, стол скрипел под ними. Его рука двигалась между ними, поглаживая её клитор резкими, быстрыми круговыми движениями. И на этот раз — он позволил ей достичь долгожданный оргазм. Она кончила, всхлипывая, бёдра дрожали, спина выгибалась, удовольствие взрывалось в её глазах, как фейерверк. Её киска сжалась вокруг него, вся мокрая, и он тихо выругался, следуя за ней, в последний раз толкнувшись в неё с низким, гортанным стоном. После он кончил ей на бедро. Их тела замерли, тяжело дыша, вспотевшие, переплетенные. Суйгецу слегка отстранился, ухмыльнувшись. «Ну что», — хрипло спросил он. — «Всё ещё думаешь, что этот рот годится только для того, чтобы тебя раздражать?» Карин моргнула, покрасневшая и ошеломлённая. «Заткнись, блядь… идиот…».