Знак вселенной

Это утро началось не с кофе. После долгих трехчасовых сборов Антона, Роме пришлось помогать тащить эти громоздкие чемоданы. Да что за черт он туда распихал?! Алеша был неугомонным. Все тянулся помочь своему дяде Тоше. Из-за чего из Антоновых и Роминых рук стаскивались некоторые сумки и тяжести. Но главной тяжестью был, несомненно, Алешка. На лице Антона постоянно расплывалась улыбка. Она не была обычной. Не была такой когда приходилось улыбаться настырным коллегам. Не была такой когда устало и натянуто приходилось улыбаться жене. Не была такой когда он разговаривал с ним самим. Эта улыбка — грела душу Роме. Если бы он так улыбался ему… Размечтавшись Рома и не заметил, как они сели в машину. Хотелось сесть спереди, но Антон быстро все положив в багажник, шустро сел за руль. И как он, Рома Пятифан, отдал ему ключ? Это действительно озадачило хозяина машины, и он настойчиво спросил: — Антон, откуда у тебя мой ключ от машины? Голос был холодным и строгим. Не так как ожидалось и самому Роме, не то что блондину, резко поднявшего на него взгляд. Антон посмотрел ему в глаза, и выговорил, словно выучил назубок: — Ты каждую пятницу напиваешься. Вчера ты меня позвал снова бухать. Точнее, ты бухал, а я трезвее всех трезвых. Машина моя осталась дома, пришлось как-то возится с твоей. Да и тебя оставлять не вариант. Полина бы из меня всю кровь высосала. Роме пришло осознание. Но вопрос у него все же остался: — Так как ты нашел мой ключ? Антон помотал головой, словно хотел выкинуть из нее что-то. Рома продолжил: — Ну и? Антон отвел взгляд, и потирая ладошки прояснил: — Пришлось немного посмотреть…Ну пошариться по одежде. Брюнет лишь усмехнулся на это. От такой нелепости хотелось лишь сказать: — Антох, да ты дебил конченный. Мы дружим так…с класса шестого. И вот твои слова. Не стесняйся ты так, а. Антон поморщился от этих слов, и его рот раскрылся, дабы сказать что-то, но... — Я хочу на ручки! Алешка капризничая, чуть ли не плача навзрыд потянулся к рукам блондина. Этот же блондин встрепенулся от нахлынувших на него чувств. Словно перед ним предстал облик его любимой сестрички Оли, которая также капризничала. Алеша тут же был сгребен в руки кареглазого. Рома посмотрел на Алешу с некой злостью, и процедил: — Кто твой отец? Алеша растерялся. Его глаза бегали по всему помещению в поисках ответа. У Антона сжалось сердце. Насколько он помнил, даже если времени на жену не хватало, он бегал в гости к Полине. Точнее, к Алешке. Играя с ним в мягкие игрушки, танцуя с ним под несуразную музыку, что отбивали свой ритм, давая возможность танцевать более или менее правильно. Конечно, после этого Алешку он отвозил в садик. Причем частный. И это благодаря дяде Тоше. Часть зарплаты уходила в кармашек Алешки и Полины. Оно и было видно. После садика Антоша и Поля оставались одни, и всегда громко хохоча пили чай с печеньем. А иногда изливали друг-другу душу. Полина часто жаловалась на своего «контролирующего» мужа. Оно и было видно. Интересно, кто же был Алешке настоящий отец? Помниться даже в школе Рома ревностно относился к тем людям, которые его окружали. Антона это тоже касалось. Он не имел право «слишком долго» общаться с кем-то из одноклассников, особенно если он был нужен Роме прямо сейчас. И, безусловно, своего добиться брюнету было нетрудно. Антон не жаловался. На что собственно и жаловаться ему-то? От хулиганов защищает, в обиду не дает, подарки дарит, учит кататься на велике. Да и общение с Ромкой было не таким нудным, а даже веселым. Ощущение трепета когда виднелась темноволосая макушка. Трепета, потому что знает, что ценят его. Блондин в компании Ромы никогда не оставался обесцененным, голодным и несчастным, а наоборот: любимым, сытым и счастливым. Хоть и на это уходило немало времени и сил. Почему-то хотелось бросится ему в объятия, и снова почувствовать тепло. Как когда-то на днем рождении… *** — Ваш диагноз, Елизавета, бесплодие. Врач скрестив руки, опустил глаза. Его невинно девственно-белый халатик, и бейджик с именем: Иванов Валерий. Но ей было не до этого. Гложет лишь осознание: Лиза Петрова никогда не сумеет родить ребенку Антону. Не станет примерной женой. Не будет любимой и желанной. Да и как после такого она будет звать себя женщиной? Опечаленная Лиза больше не хотела ничего. Абсолютно. Квартира стала выглядеть пустой после прихода женщины. Оглядев ее, она поняла, что никогда по этой квартире не раздастся громкий звук маленьких, топающих ножек. Никогда не будут жить детские игрушки. Никогда не будет жить их с Антоном дитё. Рухнув на пол она отчаянно зарыдала. Больше ничего на свете не имело смысла. А для Антона смысл был. День рождения. Сегодня ему полных 26 лет. Он хотел, чтобы утром его разбудили с тортом, обязательно с клубникой. Подарили самые странные фигурки героев из мультфильмов, за которые он конечно бы лет пятнадцать тому назад продал душу. Помнится, таки проходили дни рождения Антона до того как родители перестали друг-друга любить. Вместо торта и подарков, были крики и ссоры. Но прямо сейчас, он хотел, то чего не получал так давно. Но поздравления жены тоже будут неплохи. Размышляя об этом он встал с кровати. Как положено: с праздничной улыбкой. Странно, что Лиза не разбудила рано, может быть она приготовила ему сюрприз? Детская, почти что хрупкая надежда. Она затуманила его рассудок. Вроде, взрослый мужчина, а вроде и мечтает о сюрпризах. Выходя из комнаты Антон предвкушал вкус какого-нибудь торта. И все-таки он жаждал его именно с клубникой. И чтобы побольше крема! Однако, вместо предполагаемого сладкого, он услышал лишь горькие слезы своей Лизы. Хотелось подойти и разузнать о том, что так расстроило рыжую макушку. Антон уже подходил к ней, руки тянулись, чтобы утихомирить не только ее, но и свое любопытство. — Отстань! Блядь, отпусти. Не трогай меня! Отчаянные и злые крики заполонили комнату. Антон дернулся от неожиданности. Не этого он ожидал в день своего праздника. Но он понял, что спорить и допытывать просто бесполезно. Так было всегда. Он не хотел быть как его кричащий на мать отец. Легче просто отпустить, избежать… Отойдя, он поставил чайник кипятиться. Он должен был пить холодный морс, а не черное кофе. Он должен был не впопыхах собираться на работу, а собираться к встрече с друзьями. Он должен был поглощать торт, а не остатки вчерашней еды. Не подумайте, никак не жалуется. Да как ему-то жаловаться? Он просто хотел, чтобы это был лишь его день. Как в детстве. Чтобы тебя считали хоть на один из 365 дней особенным. Посвятили день только тебе, обратили на тебя внимание… Ни одного поздравления. Антон поднимает глаза с надеждой при встрече с каждым из коллег. Но каждый говорил ему что-то типа: «А ты сделал отчет о 303 кабинете?». Однако, одна из его коллег — Наталья в задумчивости и с некой нервозностью скрестила руки. Губы были поджаты, словно она о чём-то глубоко думала. И эти раздумья, наверняка, не были светлыми как , к слову, и погода. Конец декабря всё же, ничего теплового в такой дубак. — Эй, Антон! Наталья подозвала его к себе с толикой надежды. И Антон примчался мигом, словно пес, которого позвал поиграть хозяин. — Да, вы хотели мне что-то сказать? Антон чуть не взрывался от счастья прямо там, в отделе продаж. — Слушай… Тут такое дело. Праздник же и… Наталья говорила скромничая, сжавшись в угол. — И вы хотели меня поздравить? Спасибо! Боже, спасибо. Глаза Антона сияли, казалось, что ими можно было осветить целую планету. — Нет…Тоесть, ну может быть. У меня дома семья: дети, муж, и хотелось бы провести с ними Новый Год. А работы по горло. Выручите меня? Прошу… Хотелось отказать, сказать, чтобы делали свою работу полноценно, ведь получают свою зарплату также полноценно. Но что-то разбилось в сердце Антона, скорее всего надежда. Надежда на близких людей, которые будут рядом, которые также нуждаются в своем родном человеке. Наталья…Наверняка её семья нуждается в ней. А кто нуждается в Антоне? Кому он нужен? Лучше уж помочь разочек, тому кого ищут, чем валяться на кровати, тому кого не ищут. —Хорошо. Что нужно делать? Антон посмотрел на нее с легкой улыбкой. —Ой спасибо, ну слушай… *** Вечер. 20:23. Антон едва управляется с огромной задачей. — Ох, ну еще пару штрихов…И можно высылать… В сон клонит, лучше схожу и умоюсь. Антон встал со стола, и направляется в уборную, дабы вымыть всю свою усталость этой чистой водой. — Неужели я никому не нужен? Антон, скажи, почему? Я недостаточно делаю? Я недостаточно хороший? Отчаянная гримаса смотрела укоризненно. Ему слишком долго твердили что он недостоин Лизы и ее сердца. Она была идеальной женой, отличницей, красавицей и умницей. А он ее жалким мужем. Он пытался преуспеть в работе, завести дружбу между семьями, показать себя лучшим отцом на примере с Алешей, понимающим другом на примере с Полиной, верным братом на примере с Ромой. Но никто на него не взглянул с одобрением, никто не сказал что он лучший. Антон не успокоится до тех пор пока этого не услышит. Беспричинный стук вырвал его из гнетущих мыслей. Он повернулся к двери, и отшатнулся, словно за этой дверью делал что-то запретное. Что-то чего видеть посторонним никак нельзя. Антон вышел, и наконец заметил, что что-то однозначно поменялось на его рабочем столе. Записка… «Ну, Антох, прости меня гандона. Никак не мог выпросить отгул от Михалыча. Выходи, я тебя жду. Как ты и любишь, Клубничный торт в моих руках для именинника. Свожу тебя куда-то, да и отвлечешься от своей работы нудной. Это хоть и уже не будет твой день, но это будет твоя ночь. С любовью, от Ромки.»