Закон крови и тишины

Мать раздражающе гудела над ухом с самого утра. Она достала из покосившегося шкафа свое самое нарядное платье и всучила его дочери. Великовато в груди, тесновато в бедрах – но выбирать не приходится. Селеста отбивалась от попыток собрать ее волосы. Совершенно не разбираясь в макияже, оставила это на усмотрение матери. Выгоревшие ресницы и брови сделались ярче – так действительно лучше. Однако, глядя на себя в зеркало, девушка не чувствовала ничего. Ни волнения, ни раздражения. Точно она просто кукла, и ей безразлична собственная судьба. С зеркального отражения на нее смотрела жилистая молодая особа с хмурой морщинкой между бровей. Усталость залегла синевой в уголках глаз, а взгляд потускнел, лишенный юношеского огня. День шел за днем, пока не настал именно этот. Вот и вся ее жизнь. Она обернется бытовой скукой в чужом доме, родами и уходом за детьми. Живя здесь, нужно быть готовой отпустить свои мечты в любой момент. Будто их и не было. Только так можно продолжить существование. Назначенный день, назначенный час. Для местных опоздание – привычное дело. Люди, разморенные жарой, редко куда-то торопятся. Но новоиспеченный жених прибыл точно вовремя. Обескураженная Селеста оторвалась от книги, будто ее застали врасплох. — Иди, открывай! — нервно выпалила мать. Согласилась выдать дочь замуж, даже не запомнив название его компании. Неплохой способ сплавить из дома лишний рот. Впрочем, если Селеста согласится – долг перед семьей можно считать выполненным. Их ждет лучшая жизнь, ее очень хотелось для брата и полных надежд сестер. Если только мать не решит родить снова... Три шага до двери оказались неожиданно волнительными. Какой он? Как выглядит, какой у него голос? Ей предстоит провести с этим человеком столько лет... Если он, конечно, не продаст ее на органы. Свет ударил в лицо с распахнутой дверью. Селеста на мгновение сощурилась, всматриваясь в лицо незнакомца. Он чуть выше нее. Черные волосы средней длины обрамляют бледное лицо. Приметный нос, непроницаемая чернота взгляда и нервные губы. Плечи не слишком широкие в сравнении с довольно широким для мужчины тазом, но пиджак хорошо скрывал эту диспропорцию. Он в костюме в такую погоду... — Здравствуй. Теодор Обрадор, — голос бархатистый, точно уютная пыль на книжных полках. Она искрится историей в солнечных лучах, наполненная бумажным ароматом собственной мудрости. Селеста ответила на рукопожатие и уже открыла рот, чтобы представиться, но он с улыбкой перебил, — я знаю. Ладонь прохладная, несмотря на черный пиджак под полуденным солнцем. Машина с кондиционером? Похоже, с целым холодильником... Странный человек. Это совершенно не тот, кого она ожидала увидеть. Его гладкое, ровное лицо будто слеплено из теста. Возраст практически неразличим, белозубая улыбка контрастирует с вялостью его взгляда. Он кажется утомленным, а неподвижный лоб придает учтивой гримасе кукольную безжизненность. Кажется, стоит прикоснуться – и это лицо промнется под пальцами, как восковая маска. Гость спокойно выжидал неловкую паузу. Селеста тряхнула головой: — Простите, не выспалась. — Прекрасно выглядите. — Спасибо, вы тоже, — шагнула за порог, — вам не жарко? Можете оставить пиджак у нас, — обмахнулась ладонью, — опять печет... — Я хорошо переношу жару, все в порядке. Здесь нет парков, но можем пройтись до набережной. По пути будет много тени. — Да, хорошо, — она пропустила его немного вперед на узкой дорожке, и взгляд невольно упал на... Его зад. По непонятной причине, на него тяжело не обращать внимание. Какое необычное телосложение... В глубине промелькнуло забавное опасение, что ягодицы супруга окажутся крупнее ее собственных. Селеста поджала губы. Что ж, несмотря на то, что она никогда прежде не встречала подобных людей, он вполне хорош собой. Тем страннее, зачем ему безымянная нищенка?... — Молчите, — он улыбнулся. — Простите. Я еще не встречала таких людей, неловко с моей стороны. — Каких именно? — Вы не похожи на местного. Ни на коренные народы, ни на "белых", что живут тут. — Все верно, я приехал из Европы. — Вот как, — огонек интереса кольнул за ребрами, — а откуда именно? — Жил в разных странах. В итоге решил перебраться сюда: условия для бизнеса были лояльней. — А что у вас за бизнес? — Фармацевтическая компания "Зет-фарм". — М, — поджала губы, — не помню. Знаю только "Зет-агро". — Это тоже часть холдинга. — А, да? — удивленно вскинула брови, — воу... — На рынке есть игроки покрупнее, не нужно так реагировать, — тем не менее, он казался очень довольным собой. — У меня даже не было времени что-то почитать о вас. И мать название не запомнила. Теперь посмотрю. — Это все обо мне. Лучше расскажите, о чем вы мечтаете? К чему хотелось бы стремиться; чем интересуетесь? — Ну, — отвела взгляд к темным крышам навесов, — я люблю читать. Жаль, времени на это не так уж много. Обожаю узнавать новое о мире, он такой большой. Так что и художественное читаю, и учебники. Больше – про общество. — Социология? Философия? — Да, именно. — Люблю философию – это моя слабость. Кто из мыслителей вам близок? — Сократ, — уверенно кивнула. — Прекрасный выбор, — улыбнулся, — "Сократ повинен в том, что не чтит богов, а вводит новые божества, и повинен в том, что развращает юношество". Мне нравятся скептики. Хотя сам с годами прихожу к спокойному занудству Декарта. Со своим собственным пониманием, что порой мыслительный процесс – это единственное, что способно обозначить твое существование. Когда все остальное уже померкло, — улыбнулся, глядя в ее лицо. — Ух ты, — она облизала губы, — но мыслительный процесс не существует сам по себе. Пока разберешь его составные части – придется признать существование всего остального. — Ха, — усмехнулся, — справедливо. Что ж, с интересами я не промахнулся. А что насчет ваших устремлений? — Ну… — она откашлялась, — я хотела бы добиться финансовой независимости. И возможности жить так, как считаю нужным. — Семья утомила? — Скажем так... Мне есть, с чем сравнивать – в этом все дело. Раньше мы жили на Тиерра Супериор, и детей было только трое. — А что случилось потом? — Мой отец был моряком. И однажды он просто не вернулся с рейса. Его искали – безрезультатно. — Вот как… — уронил взгляд. — Почти десять лет, как это произошло. Я не против помогать семье, но уже давно живу так, будто это мои дети. Конечно, хочется тишины. — А что насчет образования? — Для хорошей жизни это необходимо. — По какой специальности? — Не знаю, — неловко улыбнулась, — хотелось бы что-то глобальное. Международная экономика? Я коплю на это, но пока... Не более чем мечты. А теперь и совсем не знаю, как получится. — А что думаете о детях? — Ничего, — легко нахмурилась, — у меня есть право выбора? Что думаете вы? — Дети – это хорошо, — он вздохнул. — Я хотела бы приносить пользу. Больше, чем просто... Воспроизводство. — Согласен. Родительство не должно быть единственной сферой реализации. — Серьезно? — недоверчиво заглянула в его лицо, — надо же... — Что-то не так? — А почему вы решили жениться? — Время идет, — задумчиво смотрел перед собой, — и жить одному становится все тяжелее. — Вы успешный человек. С красивой внешностью, — он неловко усмехнулся в ответ, — почему я? Простите за бестактность, но кажется, что таких людей должны интересовать женщины из более обеспеченных семей. — Я сыт общением с такими. Оно своеобразное – и мне не по душе. В моей жизни была любовь, и я опирался на эти воспоминания в поисках. Как вижу, не ошибся, — легко улыбнулся, — у меня неплохое чутье на людей. — Я не помню вас в магазине. Вы необычный, запомнила бы. — Легко могу затеряться в толпе, стоит одеться не так броско. — Что ж… — старательно перебирала в памяти многочисленных клиентов, — я приятно удивлена, это точно. Если вы не продадите меня в рабство – это уже можно считать удачей, — усмехнулась. Теодор хохотнул: — Я понимаю эти опасения. Нужно время. Можете не беспокоиться – ваши мечты я в силах осуществить. — А о чем вы мечтаете? — О... О душевном равновесии. И хорошем отношении. Крепком союзе, детях. — Это... — она помотала головой, — да нет, не бывает. — Не против перейти на «ты»? Что ты имеешь в виду? — Ну, мне... Так комфортно общаться с вами. С тобой. Это совсем не то... Прости, я, наверное, звучу дико. — Да нет, прямота умиляет, — он растянулся в улыбке, — ощущение, что я читаю мысли – только без сверхспособностей. Как раз то, чего не хватает в высоких кругах. Искренности. — Ты очень приятный, правда, — улыбнулась ему, — прости, если... — Да это же лестно, за что прощать? — почему-то остановился, — я тоже впечатлен. Это почти как в старые времена, — он улыбался, — действительно не ошибся. — Ну, у меня... Есть недостатки, — она ощущала нарастающее смущение от его изучающего взгляда. Он определенно остановился именно за этим. Выражение глаз переменилось – потеплело и сделалось винно-сладким. Слишком удачные совпадения, разве так бывает? — говорят, — сделала несмелый шаг, стараясь прекратить этот навязчивый осмотр. Он подчинился. На горизонте уже виднеется кромка зеркальных вод. Она вибрирует вместе с воздухом над закипающим асфальтом, — говорят, у богачей часто бывают причуды. У тебя они тоже есть? — У всех есть. Но если говорить обо мне... Кусаться люблю. — Кусаться? — недоуменно нахмурилась, — просто так? — По настроению, — поджал губы. — Это больно? — Немного. — А синяки остаются? — Нет, но до крови – бывает. — Ладно, я... Ладно, — откашлялась, — хорошо. — Самое время сделать обстановку еще более неловкой, — он улыбался, — даже не знаю, как лучше спросить... — Да, девственница, — холодно выпалила. Он усмехнулся, пряча взгляд. Его удалось смутить. — Это... Не тот вопрос? — поморщилась. — Да нет, тот, — откашлялся, — но меня интересовало не совсем это. Скорее... Склонность к разнообразию в контактах такого рода. — Ой, нет, я не такая. У меня даже однообразия нет – не страдаю. Он негромко рассмеялся: — Очаровательно. — А что... Насчет тебя? Ты склонен? — Я не из тех, кому удалось найти в этом существенный смысл. Но не девственник, уж извини. — Надо думать. А... — замялась, — много было... Попыток найти в этом смысл? Он снова смеется - хороший знак: — Три. — И... Как оно? Открыл рот, но помедлил с ответом: — Как же похожи... — Речь о твоей возлюбленной? — Лучшее, что было в моей жизни. — Что с ней случилось? — Убили, — он нахмурился. — Как ужасно, — взглянула на белый камень набережной вдалеке. Идти дальше уже не хотелось, — там прям солнцепек, может, пойдем назад? — Как скажешь, — тут же развернулся в обратном направлении. — Мне очень жаль, что так вышло. — Не хочу говорить об этом. У меня есть надежда на новое будущее. — Ты же... Не продашь меня в бордель? Прости, я что-то все подряд несу, — усмехнулась, — еще не бывала в таких ситуациях. — Все в порядке. Продавать тебя не собираюсь, и так еле нашел. — Хорошо, извини, — уронила взгляд. — Что из музыки любишь? — На работе по радио всякое. Если слышу рок-н-ролл – всегда оставляю. — М, понимаю. Хотя больше люблю блюз-рок. А что насчет хэви? — Тоже нравится, — она улыбнулась. — Black Sabbath? Уважаю. — Да, и Judas Priest. Жаль, дома нет приемника. Хотя, там или шумно или все спят. — У меня сможешь слушать сколько хочешь. И ТВ, если нужно. Я не ставил. — Не хочешь сходить вместе в кино? — Хотелось бы, но сейчас загруженные дни. Нужно подтянуть дела к свадьбе. — А когда она? — Через три недели. За это время познакомишься с моей семьей. Завтра за тобой заедет машина, отвезет в салон. Я уже выбрал платье – его перешьют под тебя. — А, выбрал? — замялась, — ну, ладно... — Я все оплачиваю, поэтому решил выбирать сам. — Хорошо, как скажешь. — Организация полностью на мне. Только передай список родственников, которых планируешь пригласить. Селеста кивнула. Она снова ощущала нереальность происходящего и нежелание что-либо осмысливать. Подступившее было тепло вдруг отхлынуло, лишая сил. — Надо поспать перед сменой. — У вас шумно – можешь поехать ко мне. — Ну, я… — замялась. — Можешь не ехать, как хочешь. Никогда не поздно согласиться. С работы увольняйся – это больше не понадобится. — Я поговорю, — совершенно сникла. — Ладно, мне пора, — он остановился у машины, — был очень рад познакомиться, ничуть не жалею о своем выборе. Надеюсь, тебе тоже все понравилось. — Да, — просто кивнула, — да, нормально. Он усмехнулся: — Я тебя утомил. — Нет, не ты. Это в целом. Я всегда такая, — натянула улыбку. — Отдохнешь в тишине уже скоро. Береги себя, — коснулся ее руки, — ты мне очень нужна. — Спасибо, — внутри лопнул неприятный комок. И хорошо, и подозрительно... Быстрее бы оказаться дома и погрузиться в сон.