Голод

      Он чувствует голод. При каждом столкновении и пересечении их взглядов, Бэби чувствует голод. Неутолимый и животный, он накрывает, неприятно сводит зубы. И держать Бэби его при себе всё труднее и труднее. Источник голода имеет английский акцент, до нелепости сияющий взгляд и доверчивую глупость. Зои. Бэби хочет утолить собственный голод ею. Перестать мучиться от удушья в горле, перестать играть в паиньку и вцепиться клыками в тонкую девичью шею. Это треклятая участница Huntrix, словно сама судьба решила сыграть злую шутку, с самой первой встречи бросилась ему в глаза. Она на людях много улыбалась, строила из себя глупенькую недотрогу, а за кулисами едва ли не распускала вокруг себя странный аромат. Такой странный, иллюзорно-притягательный и бесящий до невозможности. Бэби хочет утолить свою жажду, избавившись от этого чувства любым способом. Даже самым прямым, подложив под себя. Желательно взять её незапятнанную ни одним существом из преисподней, а после проглотить душу. Он хочет это сделать в таком порядке, а в идеале одновременно. И удобный случай подворачивается после рэп-баттла. В привычном ему обличии Бэби грубо распахивает дверь, входя в гримерку под возмущенный писк Зои. Она сверлит его взглядом, поджимая губы чуть обиженно. Дуется почти по-детски, а Бэби не отрывает от девичьих губ своих глаз. Черт бы её побрал, он не способен переключить внимание. Он неохотно признается себе, что откровенно пялится. И тут же темный ханбок слегка соскальзывает с его плеч подобно коже, сброшенной змеей. На теле расползаются демонические знаки, поблёскивающие и обжигающие в такт его голоду. Его глаза отливают жидким золотом, в которых нет ничего человеческого. Зои же сбивается на втором шаге, почувствовав его очевидное намерение. Уж лучше бы попытался ввязаться в драку.       — Не смей, нет! — яростно кричит Зои, все еще одетая в сценический образ. Это не сильно оборванный голубой топ, желтая юбка и чулки, перчатки, небрежно переброшенные через бедро. И стоит ей дернуть рукой, призывая несколько метательных оружий, как её грубо толкают на её гримерный стол. Бэби чувствует столько чужих эмоции, быстро сменяющихся друг друга по очереди. Это неверие, переходящее в попытку сопротивляться, и бьющийся в груди страх. Эмоции, что переполняют охотницу, так тепло отзываются в груди Бэби. Они накатывают, рвутся наружу, требуя взять свое. Бэби хватает Зои, разворачивая перед собой. От грубого толчка несколько флаконов и маленькое зеркало падают на стол. Бэби разрывает девичий топ, желая поскорее оголить и дотронуться до девичьей груди — мягкой, подрагивающей от рваного дыхания.       — Остановись, — плаксиво всхлипывает Зои, упорно не желая сдаваться. — Не нужно, не так...       — Я здесь не ради твоих причитаний, — голос Бэби хриплый, словно застрявший между демоническим рыком и человеческим раздражением. Когда топ с бюстгалтером падает навзничь, Зои сжимает локти, прижимая руки к груди. Бэби разводит в стороны девичьи ноги, и сдирает рваные чулки. Поднадоевшее препятствие в виде женских трусов срывается так резко, как обёртка от леденца. Зои всхлипывает жалобно, поднимая взгляд верх.       — Я расскажу всё Джин-У, — проговаривает Зои, надеясь хоть как-то остановить демона. Вот только вызывает легкую ухмылку на чужом лице. Никто из старших среди Saja Boys не имел управы на Бэби. Бэби частично оставляет на себе одежду, ни капли не переживая о возможных разводах. Бэби расстёгивает темные штаны, и без особых усилий вжимается в упорно сопротивляющееся тело. Его член пульсирует, врезается внутрь по узкому девичьему лоно. Внутри демона всё вспыхивает от сладкой боли, что сжимает, обхватывает его. Голод же затуманивает разум, обрушиваясь первобытным желанием и приятным осознанием. Демон у Зои первый, а это означает только одно. Он напитается ей вдоволь и поперек. Зои же вскрикивает. Её спина выгибается, с каждым болезненно растягивающим толчком голос дрожит от слёз. Каждый толчок ощущается как болезненный удар, оставляющий синяки на её бедрах. Каждое прикосновение изогнутых, демонических пальцев оставляют кровоточащие раны. Раны же не всегда имеют свойство затягиваться. Бэби пришёл вслед за удовольствием и урчащим голодом. Он настолько силен, что на протяжении нескольких веков демон отдавался ему сполна. Приятный бонус в виде невинности почти не встречался, оттого настолько ценен. Тем не менее, всхлипывания Зои под ним не доводят до желанной вспышки оргазма. Бэби толкается вперед, чувствуя глухое рычание где-то внутри. Растекающееся по телу удовольствие тлеет на середине.       — Будет лучше, если примешь меня, охотница, — шипит Бэби сквозь зубы, и неохотно останавливается, предчувствуя истерику. Так и случается: Зои тонет в собственных слезах. Её голос надрывается от боли и унижения, нахлынувших обжигающей волной. Кажется, что внутрь вошло нечто, сравнимое с твердым камнем, раздирающем стенки. Неприятная и непривычная теснота обволакивает, отзываясь жжением. Зои никогда не думала, что её возьмут вот так вот прямо посреди рабочего дня. Никогда не возникало мысли о том, что кто-то из тех демонов замарает её. Член, стоящий колом, неохотно выскальзывает. Бэби нервно передергивает плечами в сторону, а затем сталкивается с блестящими от слёз глазами. Он внимательно всматривается в раскрасневшиеся веки, дрожащие ресницы, распухшие и поджимающиеся губы. Особенно бросается в глаза этот обиженный и наивный взгляд. Такой живой и отзывающийся трепещущим чувством в груди... Словно завороженный, Бэби наклоняется чуть ближе к Зои. У неё невольно задерживается дыхание от влажного прикосновения к её щеке. Бэби слизывает соленую дорожку, а рука невольно тянется к груди. Ладонь полностью обхватывает маленькую и аккуратную грудь, сжимая до синяков. Затем демон отшатывается назад, оглядывая с ног до головы испуганную и притихшую Зои.              — Просто прими меня, — повторяет он, словно делая последнее предупреждение, и прижимается плотно. Зои же никак не хочет принимать его, отталкиваясь назад. Её тело болезненно вздрагивает, и напряженно сжимается под рваные вздохи. Плевать, думает Бэби, чувствуя, как девичьи ногти впиваются в его спину. И все же вместо утоления жажды его накрывает по-новому. Весь болезненный спектр хрупких, как стекло, человеских эмоции прорывается сквозь него. Режущее чувство стыда от беспомощности сменяется удушливой волной разочарования в себе. Нет никакого гнева к поступку Бэби, только нескрываемая и чистая злоба охотницы, направленная на саморазрушение. И в этот момент в нем что-то трескается, словно проглочено слишком горячее пламя, грозящее испепелить изнутри. Бэби чувствует, как внутри растекается непривычное ему чувство. Оно глядит на него змеиными глазами, тянет на пучину дна, как будто хочет задушить. Горло невольно сдавливает от странной, удушливой волны, словно его окунули в кипящую воду. Слушать всхлипы под низом становится невыносимо. Бэби слегка отталкивается назад, перехватывая удар в собственной груди. Что это за чувство? Он не знает ответа, и опускает голову в сторону Зои. Она тяжело всхлипывает, её грудная клетка сжимается при каждом вдохе. Взгляд же тускнеет, словно из него высосали все былые краски. Зои раздавлена и разбита. Бэби хмурится, прокручивая это её состояние в мыслях, и замирает. И только, наверное, спустя какое-то время тянется к ней. Он слизывает каждую слезинку, неуклюже клюёт в плечо под удивлённый выдох. Бэби сам не ведает, что творит. Просто хочется заглушить тревогу, что селится в нем. У неё надломленный голос, который принадлежит Зои. Бэби действует медленно, но настойчиво. Он подобен хищнику, не желающему спугнуть желанную добычу. И в то же время не хочется причинять боли, а попробовать с другой стороны. Сцепив зубы, демон недовольно цокает. Зои вскидывает на него глаза — удивленно, слезливо и непонимающе. И самое главное, что в них нет прежнего оттенка той кричащей боли. Охотницу сбивает с толку перемена в чужих эмоциях и поступках. Бэби лишь толкается в неё, терпеливо и медленно, поглаживая ладонями талию. Бэби смотрит, прищурив глаза. Они сверкают золотым оттенком, а на губах расплывается ухмылка. Демон наклоняет голову набок, а голос звучит как шелест:       — Вот это лицо... мне нравится. Зои моргает сквозь слёзы, ловя его изучающий взгляд. Былое удовольствие от её болезненных всхлипов странно затихло на лице мучителя. В нём больше нет пугающего хищного внимания и золотого отблеска, только нескрываемый интерес. Зои, пораженная его взглядом, на мгновение замирает. Бэби скользит внутрь мучительно-медленно, иногда задерживаясь, чтобы оставить дорожку неуклюжих поцелуев. Хотя поцелуями-то это не назвать: за прикосновением губ раз за разом следует влажный след от языка. Зои забывает, как дышать. Дыхание сбивается на ровном месте от непривычной и жаркой ласки, точнее, от попыток в эту самую ласку. Бэби не умеет в неё. Но бездумно пытается выровнять дыхание, прикасаться как можно мягче. Он пытается не отпугнуть от себя, не желая вникать в причину своих действии. Он просто действует и только. Зои чувствует, как боль притупляется. Она слабеет, хоть и тело болезненно вздрагивает от толчков снизу. Внутри сжимается от каждого глубокого проникновения, но это уже не кактус в груди. Неприятное жжение отходит в ожидании волны непривычных чувств. От них невозможно не задохнуться под медленным нажимом, под лёгкими касаниями к спине, бедрам и ягодицам. Плоть об плоть бьётся так слышно, что подкрадывается страх. Кажется, что кто-то застанет их врасплох. Правда, никто так и не заходит в гримерку. Шлепки же настолько звучные, наполненные ничем неприкрытой пошлостью, что едва не сводят с ума. У Зои кружится голова. Ей кажется, что демон словно выставляет всё внутреннее на показ. Вот только в этом постыдном показе, смущающем до раскрасневшихся кончиков ушей, есть нечто будоражащее кровь. Оно сладко затягивает, заставляет раствориться в чужих прикосновениях. Так жарко-жарко. Зои выгибается неловко, будто не до конца осознаёт, что делает. Взгляд плывёт в коктейле из чувств, жадных прикосновений и прерывистого дыхания. Тело реагирует на чистом рефлексе: слабая дуга бедер, неуклюжее и неловкое столкновение. Эти движения выходит так неуверенно, но искреннее. У Бэби невольно поднимается уголок губ. Не нужно было давить — Зои сама начинает открываться, и это, пусть и зажато, куда вкуснее страха. Бэби толкается чуть глубже, и следит за затуманенным взглядом. Зои словно в лихорадке: тихо всхлипывает, заливается смущением, дрожит и слепо смотрит. Она неуклюже толкается навстречу, с неловкой поспешностью, будто тело опережает разум. Её движения сбивчивые, почти болезненные в своей неумелости. Бэби жадно наблюдает, сладко выдохнув. Внутри неё мышцы сокращаются, но больше не пытаются вытолкнуть его. Всё происходящее не высшая мера утоления, не тот вкус, от которого пульсируют вены. Но все равно приятно. И если охотница поднаберется опыта... Возможно, это даже будет стоить второго раза. Зои неловко и сжато встречает отдачу. Вдруг в этом движения что-то смыкается внутри: угол, ритм, глубина, и неожиданно Зои замирает. Её глаза широко распахиваются, тело накрывает тело, разливающее от живота к ногам, к груди, к губам. С них срывается стон, а изнутри всё дрожит, пульсируют, теряется в непривычном ощущении. Бэби чувствует, как она сжимается вокруг него — резко, жарко, непредсказуемо. Он выдыхает сквозь зубы, пытаясь сдержаться в самый последний момент. Затем выскальзывает и изливается на живот: горячая сперма льется на кожу, оставляя след. Бэби не идиот, и лишнюю ответственность не хочет ложить на свои плечи. Если охотница залетела бы от него, это обернулось боком для её карьеры. Для него тоже проблем прибавилось бы.

***

      Он усаживается на кресле сбоку, спиной к стене, локоть повисает на подлокотнике. Все еще разогретый человеческим теплом, мерцающий тлеющими рунами, медленно угасающими в полумраке комнаты. Его взгляд скользит по девичьему телу: Зои сидит на столе, медленно приходя в себя. Она обнажена, хоть и на ней висит черная накидка. Между её ног все еще влажно и чувствительно. Зои старается не смотреть на него, опуская глаза вниз. Она сидит, сгорбившись, будто бы пытается вжаться в себя. Её маленькая и оголенная грудь часто вздымается, а пальцы не слушаются. Еще недавно её охватила безумная боль: тело и разум словно разрывало на нескольких кусочков. Снизу нещадно терло, а насильно раздвинутые ноги грозились упасть. Было страшно, больно и унизительно. И только потом боль сменилась странным наваждением. Тело перестало откликаться на голос разума, а голова наполнилась пустотой. Зои скользит ладонью по бедру, неосознанно и рассеянно. Затем ниже касается кончиками пальцев, чувствуя странную пульсацию. В голове всплывает тяжёлое и опаляющие шею дыхание, каждое движение бёдер, неловкие поцелуи демона. От нахлынувших и подробных воспоминании становится так стыдно, что Зои невольно вспыхивает.       — Да что со мной не так? — шепчет охотница, закрывая лицо ладонами. — Боже мой, уа-а... Бэби прищуривает глаза, блеснувшие жидким золотом. Его губы кривятся в ленивой, почти скучающей ухмылке.       — Абсолютно всё, охотница, — мягко шепчет он. — Ты дрожала от удовольствия, пока демон трахал тебя на гримерном столе. Зои хлопает глазами, а её голос срывается в пронзительный вопль, отчего Бэби морщится. Он недовольно отводит взгляд, закрывая уши руками, бурча себе под нос. Потом окидывает глазами до жути смущенную со спутанными волосами охотницу. Она же зарывается в чужой накидке, мгновенно краснея до корней волос и издавая писк. Бэби нервно дёргает плечами. На его лице чистейшая обречённость, такая, какая бывает у тех, кто на свою беду почувствовал пьянящий вкус, а потом осознал цену. Демон вздыхает тяжело, словно из его лёгких уходит не воздух, а остатки здравого смысла. И всё равно он задерживается на девушке дольше, чем нужно. Она пахнет сладко, умопомрачительно и дразняще. Божественнее этого только живой спектр эмоции, в которых есть дрожь, неуклюжее удовольствие... Голод шевелится внутри него, не так, как раньше. Бэби тихо щёлкает пальцами, и тело окутывает облако дыма. Воздух начинает дрожать.       — ...на троечку, — бурчит он, и растворяется в воздухе, будто его и не было. Только всё это время оставалось лёгкое покалывание от темной магии. На мгновение Зои застывает, оглушенная его комментарием. Её мозг ловит смысл с задержкой, но осознание догоняет. Оно ударяется в голову подобно удару в живот. Щеки пылают, губы приоткрываются от растущего гнева. Зои возмущенно вскакивает с места, крепко удерживая тяжелую накидку на себе. Ей хочется швырнуть что-нибудь в стену, призвать свои метательные оружия. Он, видите ли, тут напал на неё, лишив невинности, так еще оценку и ставит. Вот же демонический ублюдок. Зои глубже зарывается в черной накидке, словно в ней можно спрятаться от самой себя, от всего случившегося. Её пальцы цепляются за ткань, как за спасательный круг. Тяжелая ткань чёрного одеяния чуть шуршит, мягко принимая в себя.