Изменения Уизли

Джинни проснулась рано утром. Подойдя к зеркалу, она заметила опухшие глаза. Каждую ночь она засыпала в слезах, пока её лучшая подруга зажималась в тёмных коридорах с её братом. Пока её «парень» думал, как победить в войне, и благополучно забывал о ней. Пока её мама прекрасно видела, что с ней происходит, но закрывала глаза на состояние дочери — потому что вся надежда была на младшую Уизли, которая должна вытащить семью из бедности и выйти замуж за Поттера. Можно было бы привести кучу таких примеров, но Джинни уже не в силах думать о других. Она часто ловила себя на мысли, что ведёт себя эгоистично, будто хочет, чтобы все крутились вокруг неё. Но ничего не могла с этим поделать — ведь с детства привыкла к вниманию братьев. Она же единственная девочка в семье. Самая младшая. Джинни вздохнула и сжала пальцы в кулак. «Нужно поговорить с Гарри.» Она открыла кран и умылась ледяной водой, стараясь привести себя в порядок. *** Ближе к вечеру Джинни постучала в дверь и медленно вошла. На кровати сидел Гарри — вид у него был так себе, в последнее время он почти не спал. — Джинни?.. Что случилось? — встревоженно спросил он, поднимая на неё усталый взгляд. — Ничего… Я просто хотела поговорить, — тихо сказала она, опускаясь на край кровати. — О чём? — О нас. Гарри нахмурился. — А что с нами? — Ты в последнее время даже не смотришь в мою сторону… — начала она, но он резко вскочил и зашагал по комнате. — Джинни! Сколько раз я говорил — идёт война! Люди умирают, а ты думаешь только о себе! Джинни застыла, потом медленно подняла глаза. — О себе? Я думаю о нас! Да, идёт война, люди гибнут. Я тоже боюсь! Но при этом успеваю думать не только о себе. А твоя проблема в том, что ты думаешь о ком угодно, только не обо мне. — Никто не просил тебя обо мне думать! Джинни вскочила, сжимая кулаки. Ярость поднималась волной — от дрожи в пальцах до горячего кома в горле. В ушах стоял вой, будто кто-то кричал изнутри, но она не издала ни звука. Внешне — холодна. Внутри — ад. — Твои мысли эгоистичны, Джинни. — Твои! — она ткнула его пальцем в грудь. — Если я для тебя ничего не значу, то и чёрт с тобой! Оставайся один! Рывком развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. *** На шум прибежала взволнованная Гермиона — в одной рубашке, едва успев накинуть мантию. — Что случилось? Джинни окинула её презрительным взглядом. — Ничего. Иди к Рону. — Ты поссорилась с Гарри? — прошептала Гермиона. — Можно и так сказать. Подруга осторожно взяла её за руку. — Джинни, постарайся понять его. Ему сейчас очень тяжело… — Мне тоже, — прошипела Джинни. Гермиона нахмурилась. — Что с тобой происходит? Почему ты стала такой… злой? — Когда осознала, что всегда была лишней. Шесть лет я бегала за Гарри, выслушивала, как ему плохо. Но никто из вас ни разу не спросил, как мне. Даже когда Реддл подсунул мне дневник, всем было плевать. Ваша «святая троица» спасает мир. А кто спасёт меня? — Это уже слишком, — холодно сказала Гермиона. Джинни вырвала руку и прошла мимо, спустившись на кухню. *** Она вышла во двор. Ночь была тихой, воздух — прохладным, почти осязаемым. Деревья стояли недвижимо, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Ни души вокруг — только она и бескрайнее звёздное небо. Но где-то в темноте чувствовался чужой взгляд. — Ненавижу всех! — крикнула Джинни, швырнув камень в реку. — Кто же тебя так разозлил, малышка Уизли? За спиной раздался насмешливый голос. Она резко обернулась — перед ней стоял Теодор Нотт. Рука инстинктивно потянулась к карману, но палочки не было. — Блядь… — вырвалось у неё. Нотт усмехнулся. — Неужели золотая девочка Уизли ругается? — Чего тебе? — прошипела она, медленно поднимаясь. — Вернее, кого, — он сделал шаг вперёд. — Не подходи, противный слизняк! — Ой, какая грубость… — он приближался. — Хотя чего ждать от такой семьи? Он схватил её за подбородок, грубо приподняв лицо. — Зато красивая… Джинни сладко улыбнулась. — Спасибо, я знаю. И со всей силы врезала коленом ему в пах. Нотт согнулся, рухнув на колени. — ТЫ… СУКА! Я ТЕБЯ УБЬЮ! Но Джинни уже бежала. Ноги врезались в землю, вырывая комья грязи. Сердце колотилось так, что заглушало всё — даже прерывистое дыхание. Он был близко. Ветер свистел в ушах, кровь пылала в висках. Она споткнулась, едва не упала, но тут же рванула вперёд. Последний рывок — и вдруг тело будто одеревенело. Заклинание. Нотт, хромая, подошёл, тяжело дыша. — Ну и стерва… быстро бегаешь. Больше она ничего не почувствовала.