Вечеринка на яхте

Огромная яхта, пришвартованная к пирсу, на фоне наступившей глубокой ночи ярко освещена неоновыми огнями. Чимин выпрыгивает из такси недалеко от выхода на причал и едва не забывает заплатить, но быстро исправляется и, всучив жменю смятых купюр, достаных из заднего кармана своих неприлично узких джинсов, парень не дожидается, когда водитель их пересчитает, и захлопывает дверь. Его воинственный взгляд, подернутый двумя рюмками соджу, выпитыми еще дома для храбрости, обращается к разгорающейся на палубах вечеринке, и Чимин ни перед чем не остановится, чтобы взять от этой ночи всё. У входа нет никакой очереди, а то и не удивительно: Чимин изрядно опоздал. Но охрана всё еще стоит у трапа, строго следит за всеми, кто заходит на борт либо его покидает, и, как только Чимин настигает их в несколько широких летящих шагов, он пихает одному из громил в руки изрядно помятое, как и его купюры ранее, приглашение на эту помпезную вечеринку. И старается не вспоминать, как в ярости хотел порвать его на сотню кусочков и утопить в унитазе, когда накануне узнал, что его бывший — кусок дерьма, на отношения с которым Пак угробил три года жизни, — решил таким образом извиниться за то, что они так неожиданно расстаются. Ублюдок просто собрал свои манатки, пока Чимин гостевал у родителей в другом городе, и даже не потрудился встретиться с ним лично, лишь оставил на кухонном столе конверт с этим приглашением и короткую записку. Дернув головой, Чимин выкидывает ненужные мысли из своей головы, и охранники как-то странно косятся на него, но, видимо, решив, что обдолбанным он не выглядит, чтобы устраивать дебош, пропускают его внутрь. Ну наконец-то. Чимин почти закатывает глаза на чужую подозрительность, и он все же делает это, но прежде отходит на пару шагов от входа. Всё таки он может побыть стервой и не теряя возможности провести ночь на этой дорогой тусовке. Первым делом он попадает в широкий, но темный коридор, который через пару метров сменяется на огромную крытую палубу с баром и танцполом. Музыка гремит во всю, колонки расставлены тут и там, чтобы создавать поражающую акустику, и вокруг собралось уже изрядное количество разношерстного народа. Чимин осматривается и замечает меж мелькающих полураздетых тел стойку бара, поэтому направляется прямиком к ней. Ему плевать, как он со стороны мог выглядеть нуждающимся до алкоголя, это его ночь, и он собирается оторваться по полной, не задумываясь о чужом осуждении. — Эй! — Чимин старается перекричать музыку, чтобы бармен его услышал, и тот, явно ошарашенный таким грубым окликом, отвлекается от милой беседы с какой-то девушкой и поворачивается к нему. — Плесни мне чего-нибудь крепкого! Сконфуженный, бармен понимает, что не может грубить гостям в ответ, поэтому проглатывает любые слова и вынужден выполнить заказ. — Что вы предпочитаете? Есть виски, коньяк, текила… — Твой выбор, — кидает Чимин через плечо, уже повернувшись лицом к танцполу, чтобы с нового угла осмотреть гостей вечеринки. Без сомнения большинство здесь — денежные мешки, и Чимину, которого совершенно не интересуют чужие деньги, очень хочется верить, что люди здесь развязаны вседозволенной жизнью настолько, что умеют так отрываться и в постели. Потому что без хорошего траха Чимин отсюда точно не уйдет. Впившись недовольным взглядом ему в затылок, бармен лишь сжимает руку в кулак, но все же плескает наглому гостю в стакан кубики льда с виски. Сразу две порции, чтобы тот либо одним махом напился до беспамятства, либо хотя бы не трогал бармена еще какое-то время. Почувствовав, как его тронули за плечо, и затем поставили рядом с его локтем стакан виски, Чимин отвечает: — М-м, спасибо. И затем, под шокированные взгляды не только бармена, но и всех сидевших рядом у стойки гостей, в один заход осушает заполненный до краев стакан. Шумно поставив его на стойку, дорого сверкающую начищенным стеклом и отражением неоновых огней, Чимин небрежно утирает губы ладонью и морщится. Крепкий виски обжигает пищевод одной резкой струей, а затем приятно и неотвратимо ударяет в голову. Благодаря выпитой накануне водке его желудок уже был подготовлен к сегодняшним приключениям. И Чимин, решив, что пора, заряженный порцией крепчайшего энтузиазма, идет на танцпол. *** Алкоголь льется рекой по выставленным в пирамиды бокалам, а от светомузыки и ее шумных басов не спрятаться даже на самой высокой палубе под крышей, с которой видно всё, что происходит внизу. Юнги не хотел приходить сегодня. У него было гораздо больше дел, чтобы заполнить ими свое время, чем проводить ночь на шумной тусовке, но, как иронично, одно из них требовало решения именно в этом месте. Разрешить проблему с новичком — который, едва получив свои бабки от покойного родственничка, решил отрастить яйца и не платить процент за то, что его яхта находится в порту, принадлежавшему Юнги, — оказалось до приятного легко. Пара выбитых зубов — и молодой мажорчик уже плакался и, цепляясь Юнги за штанины, умолял не трогать его и был на всё согласен. В силу своей природной доброты Юнги, конечно, великодушно не стал его трогать и, как только новый договор был подписан, он вышел из каюты. Но вот его люди — пара крепких телохранителей, всегда следующие за боссом тенью, всё-таки не преминули преподать наследничку еще пару уроков хорошего поведения. Не сильно, они же все здесь приличные, честные люди, при всём желании тот мог еще даже пойти выпить, однако с девочкой уже сегодня, увы, навряд ли покувыркается. Силы в подвернутых ногах не хватит. А после, как Юнги дождался своих псов, приятная летняя ночь и атмосфера жизни на вечеринке так сманили его, что он решил на ней задержаться. Самое веселье творилось на второй и первой палубе, а также ниже, в роскошных жилых каютах, но Юнги не планировал туда сегодня спускаться. Поэтому решил пойти на среднюю и выпить пару коктейлей. Музыка из колонок сначала резанула по ушам, но после Юнги привык к битам и уже не сильно обращал на них внимание. Взяв выпивку из бара, он встал в темной части комнаты, чтобы его не было видно, но сам он мог держать весь танцпол как на ладони. Контингент здесь был самый разнообразный, но вот танцевали в основном молодые — содержаночки, богатенькие детки, пройдохи, которым каким-то чудом удалось получить приглашение на закрытую вечеринку. От них веет сильной, ядреной энергией легкомыслия и жизни, а также все как на подбор — соблазнительны. Благодаря жаре от теплой ночи и горячих танцев, на их молодых ласковых телах было так мало одежды, что Юнги, как истинный ценитель, никогда не пренебрегающий красотой, не мог не насладиться видом. Однако в ответ на него смотреть боялись и, если вдруг замечали, что он смотрит, тут же неуверенно замирали, как оленята под смертельным дулом опытного охотника и, узнавая его по характерному шраму, рассекающему тонкой полосой правый глаз, робко отводили свои глаза и стремились скрыться от него в толпе. О Мин Юнги знали все, кто хоть как-то был связан с большими деньгами в Пусане. Это был его город, его земля. Он владел всеми самыми крупными портами города и брал жесткие, но справедливые проценты с бизнесменов в обмен на защиту их имущества от преступности. Его одновременно боялись и завидовали его влиянию и власти, а Юнги лишь смерял всем пронзительным взглядом и наблюдал, как все молча склоняют перед ним головы. Играть с живыми эмоциями порой так интересно. Это забавляет. И Юнги, пригубливая очередной глоток коньяка, хищно улыбается в край бокала. Пока вдруг не встречается с чужими глазами. И больше не отвести от них взгляд. *** Чимин отрывался по полной. На одном виски дело не кончилось и, как он думал, ему уже удалось сдружиться с барменом, который теперь даже не спрашивал, что Чимин будет пить, и мешал ему выпивку по своему усмотрению. Сотрудник подавал ему коктейли все меньшей крепости, опасаясь, что парень совсем не сможет подняться на утро. Чимину же было все равно. Взгляд, несмотря на помутненный выпивкой рассудок, оставался ясным и с щепетильной брезгливостью и выборочностью оценивал каждого проходящего мимо мужчину. Но все оказывались какие-то не те. Низкие, полные, слишком ухоженные, отвратительные на лицо. Девушки, с другой стороны, были настоящим украшением, но Чимин не собирался менять свою твердую ориентацию по членам только из-за того, что был в отчаянии после расставания. Так что девушек он не соблазнял, а конкурировал с ними. И, когда ему так и не удалось найти за час вечеринки никого подходящего, чтобы удостоить того шансом залезть к нему в трусики, он решил удобрить свое эго хотя бы коллекционированием взглядов, которые будут кидать на его молодое красивое лицо пьяные богачи, и вожделенных касаний, которые они будут оставлять на его теле, скрытые и не замеченные во вспышках гуляющих лучей света и развлекающей пьяный разум сексуальной музыке. Он кружился в толпе, желаемый, но неуловимый. Целовать себя никому не позволял и тут же ускользал, как только партнер по танцам становился слишком скучным и навязчивым. Ведь Чимин пришел сюда веселиться в свое удовольствие, а не становиться для кого то развлечением. Этот вечер сегодня только для него, и будь проклят каждый, кто решит его заставить усомниться в этом. То ли это видение, которое нарисовал ему жаждущий возбужденный мозг, то ли Чимин действительно увидел того, кто подходил его придирчивому вкусу в мужчинах. Широкий, но не перекачанный, сильный, ладно сложенный, с этой соблазнительной узкой талией и стройными ногами, и с лицом смазливым, но строгим, показывая, что мягкая красота бывает фатально обманчива. Чимин с интересом склоняет голову к плечу, с которого случайно сползла куртка в танце, и чувствует первые приятные мурашки, когда выбранный объект смотрит на него в ответ. Отлично, время зацепить рыбку на крючок. Без разбора, не оглядываясь, Чимин тянет руку назад и прижимает к своей спине за одежду чье-то тело. Плевать, мужчина или женщина, ему не важно, с каким фоном играть. Под давлением сильного взгляда незнакомца со шрамом Чимин вжимается бедрами назад и впивается ими в пах, чувствуя за ширинкой привставший член. Значит, мужчина, тем лучше. Легче вызвать ревность. Едва ощущаемые для пылкого тела, настроенного на получение внимания лишь от одного человека в комнате, чужие руки жадно скользят от обтянутой майкой груди Чимина, по его прессу и вниз по бедрам, и Чимин перехватывает их и вжимает крепче. Так, чтобы было заметно, как чужие руки с силой сжимают его грудь, отчего облегающая майка идет складками, и с вызовом в блестящем взгляде смотрит на строгого дядю у стены исподлобья, тянет уголок пухлых напомаженных блеском губ в ухмылке. Песня сменяется, и всё, что получает Чимин — это приподнятую бровь. Значит, надо действовать яснее. Схватив своего «актера» за шею с задней стороны, Чимин разворачивается к нему лицом и, чтобы он ничего не заподозрил, мило ему улыбается. Тот легко ведется, верит, что танцует не с акулой, а с милым цветком, который по наивности дает себя облапать. Чимин близко наклоняет их лица друг к другу, смотря пронзительно в глаза и слыша отголосок дорогого парфюма от шеи и сладость вишни в чужом дыхании. Перед припевом свет меркнет, и Юнги перестает видеть то, что происходит во всем зале. Он не понимает, что хмурится, пока через секунду светомузыка не запускается вновь — и весь зал по новой заряжается разрывающим дикую толпу припевом. Чимин не целуется. Нет. Эта привилегия, при правильно разложенных картах, будет дана лишь избранному. Так что он юрко отворачивается, когда его губы хотят перехватить в поцелуе. Но он определенно становится наглее. Снов повернувшись спиной к партнеру по танцу, Пак продолжает держать руку на его шее прямо над воротником рубашки и начинает выписывать бедрами чувственные волны из стороны в сторону, вторя движению чужих. Их танец становится похожим на стриптиз, и зрителей быстро становится куда больше, чем один. А Чимин, паршивец, лишь подливает масло в огонь и, пока массовка явно не справляется, слишком оглушенная трением роскошной попы о свой член, сам скользит рукой от своих соблазнительных ключиц по телу и дразняще приподнимает подол майки, оголяя лишь крохотную полоску живота, как обещание, что кто-то в будущем сможет увидеть больше. Танец напоказ быстро забирает из тела силы и под конец оставляет приятную дрожь. Чимин даже не ждет конца песни и оставляет растерянного его уходом незнакомца стоять на танцполе, пока сам, разгоряченный и сегодня как никогда нахальный, идет по не проторенной дорожке. По той, которую еще никто до него не проходил. Прямиком к Мин Юнги. *** Юнги как завороженный наблюдает, как ладно покачиваются эти сильные бедра под узкими джинсами, и не скрывает своего интереса, даже когда Чимин останавливается в шаге от него. Тогда Мин нехотя поднимает взгляд от его соблазнительного животика к лицу. — Почему так смотришь? — интересуется Чимин. Не утруждается повысить голос, но новая песня еще не началась, и они стоят в самой тихой части комнаты. — Хочешь присоединиться? Молча, Юнги нарочито медленно осматривает его тело, скрытое одеждой, и в то же время не оставляющее ничего для воображения, и не скрывает, что оценивает. А Чимин и не думает робеть. И эта черта манит. — Не совсем, — сухо отвечает мужчина, благодаря опыту не выдавая своих искренних желаний, и снова смотрит в глаза. Видит, как люди за спиной Чимина шокировано смотрят на Пака, не верят, что кто-то осмелился подойти в тот угол, где стоял Мин. А Пак и виду не подает. — Неужели? — Чимин фыркает, ведь не верит ни единому слову, и делает еще шаг ближе, пока наклоняет голову и с ленцой скользит от глаз Мин Юнги по его шраму и к губам. Оба телохранителя тут же угрожающе дергаются, дабы запретить приближаться к их боссу так близко, но Юнги останавливает их одним легким движением ладони. Те вмиг послушно замирают. А по Чимину пробегает сладкая дрожь от столь тонкого проявления настоящей власти. А что же будет в постели? Юнги не выдает никакой эмоции, когда Чимин льнет к его груди и ласковой теплой ладошкой трогает его за плечо, потом оглаживает шею и загривок чуть отпущенной длины волос. А затем Чимин наклоняется и шепчет ему на ухо: — Потому что я видел, как ты пожирал глазами мои бедра совсем недавно. Хочешь сказать, что не хотел бы попробовать их, а? Отстранившись, Чимин облизывает свои блестящие от прозрачной помады губы с явным и откровенным намеком, и Юнги наблюдает за этим жестом, всё еще не сделав ничего в ответ на дерзость и явную просьбу. Чимин не целует, несмотря на то, что его зрачки уже расширены от возбуждения, и тем интересует Юнги еще больше. Даже при всей своей наглости, он не кажется навязчивым. Лишь искушающим, игривым, на вид немного диким. Опустив руку в карман широких белоснежных брюк, Юнги достает оттуда пачку наличных и выставляет между ними, показывая: — Лучше закажи себе еще выпить за мой счет и не лезь во взрослые дела, крошка. Чимин с удивлением смотрит на деньги, но быстро прячет эту эмоцию, и напевает, от подношения не отказывается, решая воспринимать эти деньги как плату за свое недавнее представление на танцполе. И всё же, он еще не закончил. Раз уж эта скала ему не поддается, то Чимин хочет отхватить хотя бы толику внимания. Чтобы было что вспомнить. Забрав у него толстую пачку наличных, Чимин не преминул скользнуть пальцами по его запястью и сильной ладони, а затем растворился в толпе. Но ненадолго. Юнги догадывался, что отвязаться от него будет не так просто. Не успел трек смениться, как Чимин показался снова, и Юнги решил отпустить своих телохранителей рассеется по залу и перестать с угрожающими рожами охранять свою спину. Здесь он справится сам. Для них обоих Чимин нес два блестящий бокала с мартини и игристым вином, пузырьки в котором играли с неоном, а стенки запотели от холода льда, и, не стесняясь показаться еще более нахальным, настиг Юнги вновь. Фамильярно навалился ему на грудь, хихикая и втискивая ему в ладонь ножку бокала, предназначавшегося для мужчины. Первым делом Чимин выпивает свою порцию, а затем с вожделением наблюдает, как Юнги, словно бокал мартини был не просто напитком, а неким обещанием, под его пронзительным взглядом делает очень сдержанный глоток. — Давай, хотя бы потанцуй со мной, — когда мужчина отстраняет бокал от губ, Чимин забирает его и без разбора ставит два на выступ у стены. А после, уже не касаясь, делает медленные шаги назад, приманивая к себе одним взглядом. — Зачем еще тебе такое классное тело? Его флирт такой очевидный и самоуверенный. Юнги не помнит, когда последний раз позволял кому-то так с собой разговаривать. И всё же, очарованный чужой наглостью, он вкладывает свою ладонь в чужую и позволяет этой ночи течь. *** Если то, что Чимин вытворял с тем беднягой на глазах у Юнги, было горячо, то то, что Чимин позволил себе рядом с самим Мином, было настоящим бесстыдством. Пака дико возбуждало то, что мужчина продолжал смерять его холодным нечитаемым взглядом, но Чимин нутром чувствовал его сильно сдерживаемое желание к нему, к его просящему телу, и поэтому позволял себе тереться о него и самому танцевать так, что у всех вокруг отвисала челюсть. Собственничество Юнги было сильно не согласно с тем, чтобы представление, предназначавшееся только ему, было выставлено напоказ остальным, что наслаждаются Чимином без какого-либо права. Чимин вскрикивает, когда его неожиданно хватают за бедра и резко прижимают к чужому паху, больше не давая елозить и дразнить. — Прямо сейчас, — дыхание Юнги оседает тяжелой вязкой пленкой на его губах, и Чимин облизывается, следя за ним взглядом с блядской поволокой. — Мы спустимся на палубу ниже и подберем для нас самую красивую комнату, какая тебе понравится. — Любишь приказывать, да? — Чимин стреляет в его сосредоточенное лицо глазками и крепко вжимается своим пахом в чужой. В ответ Юнги вплетает длинные пальцы ему в волосы. — Ты не знаешь, с кем связался, — рычит мужчина и сильнее дергает его за волосы, сжав их в кулак на затылке. Чимин лишь слегка морщится, но это боль сладкая, она прокатывается по его позвоночнику будоражащим холодком. — Но прежде всего я хочу знать, откуда ты, блядь, такой взялся. Вижу тебя впервые, а это закрытая вечеринка для очень узкого круга людей. Не удержавшись, Чимин разнузданно вскрикивает от столь яростного проявления доминирования, и понимает, что он не чувствует страха. Лишь сильное, дурное желание, заставляющее ноги подкоситься, если бы Юнги так крепко не прижимал его к себе за задницу. Пак ярко чувствует, как сильные пальцы крепко и властно сжимают его пухлую ягодицу и утопают в мягкой плоти над неприлично узкими джинами. — Я сегодня расстался со своим бывшим и пришел забыть его здесь. Так что если не хочешь стать интрижкой на одну ночь, но тебе следует представиться, — и снова такой нахальный, даже в таком положении. Юнги очарован. Не удержавшись, Юнги кусает его за плечо, чтобы выплеснуть хотя бы часть той страсти, томящейся в теле, и Чимин, столь невероятно отзывчивый, отвечает ему ласковым протяженным стоном. — Мое имя Юнги. И как тебя зовут, крошка? — Чимин зажмуривается, когда чувствует, как средний палец мужчины надавливает на его чувствительную дырочку через джинсы, и уже готов согласиться на всё. — Ч-Чимин. — Вот так, — Юнги с полуприкрытыми глазами следит, как ресницы парня трепещут и тот уже полностью готов к сексу. И как ему такому можно отказать? — Вот и познакомились. — Ты говорил что-то о комнатах, — бурчит Чимин и обвивает его шею руками, непослушно закидывает ногу ему на талию, чтобы давление пальца стало ощущаться глубже. Но Юнги отпихивает его слабым жестом, затем хватает за талию и тянет в сторону лестниц. Не оглядывается, потому что знает, что его люди никогда не спускали с него глаз и последуют за ним на дистанции, чтобы Чимин не заметил. На нижней палубе совсем не слышно музыки, и обоих настигает приятная тишина, позволяющая сосредоточиться на главном — исследований тел друг друга, чем Чимин очень нетерпеливо хотел заняться еще до того, как они найдут свободную каюту. Все яхты были похожи, и у Юнги было несколько подобного размера, так что он быстро нашел в темных коридорах настоящий люкс и завел их туда, хлопая дверью. Ни одна каюта не могла полностью заменить номер в отеле, даже самая роскошная была ограничена в пространстве и без больших окон, зато в центре располагалась шикарная кровать с чистыми простынями — и это все, что им было нужно. Позабыв даже включить свет, Чимин накинулся на него и крепко сжал их губы в страстном, нуждающемся поцелуе. Как-то незаметно изначальный план Чимина лишь поразвлечься и забыть своего бывшего превратился в жгучую потребность быть окруженным вниманием Юнги, мужчины, которого он не знал всего полчаса назад. А тот охотно пользовался этим, жадно мял его тело абсолютно во всех местах, и одними своими ладонями заставлял Чимина чувствовать себя так, как никто раньше не заставлял его чувствовать: вожделенным, желанным до зубного скрежета и рвущейся ширинки, настоящей ценностью. У дверей Юнги подхватывает его под задницу и, подкинув на своих бедрах, несет юношу к постели, роняет его на простыни. А затем отходит, чтобы разобраться с одеждой. Всего мгновение Чимин завороженно наблюдает за тем, как мужчина, стоя к нему полубоком, ненадолго уходит в свои мысли и ловко расстегивает пуговицы своей такой же белоснежной, как и брюки, рубашки, и Пак решает не отставать от него. Выкинув кожанку прочь с постели, он с горем пополам снимает узкие джинсы и затем нетерпеливо скидывает и белье. Заметив, как чужие трусики отлетели прочь к остальной одежде, Юнги озверел и тут же напрочь позабыл о том, что всего секунду назад мысленно уверял себя быть с молоденьким мальчиком полегче. Но тот просто не оставлял ему выбора. Накинувшись на него, готового и открытого, на мягкой постели, Юнги втиснул свое широкое тело меж его ног и жадно впился ему в шею горячим ртом, полным жаждущих острых зубов. Юнги двигает бедрами и вжимается своим очень жирным членом, по-прежнему скрытым брюками и трусами, ему меж ягодиц, и Чимин возбуждается так дико, что хнычет только от этого и вытягивает шею для поцелуев Юнги. Тот же не скупится и покрывает её жадными собственническими укусами и краснеющими засосами. — Ты растянут? — оторвавшись от шеи, Юнги ведет губами к его маленькому хорошенькому лицу, в то время как его пальцы уже ныряют вниз и нащупывают меж потных ягодичек жадно трепещущую дырочку. Услышав его вопрос, Чимин шумно сглатывает и отвечает: — Н-нет, но я чистый, — признается, но крайне неловко вдруг стало от того, что он вел себя так браво на танцполе, хотя на самом деле не был уверен, что действительно дойдет до секса. Чимин то думал, что обойдется поддразниваниями и парочкой разбитых мужских сердец. А тут вот оно как вышло. — Приятно знать, — Юнги усмехается ему в пухленькие губы и, увидев, как они надулись, рокочуще смеется. Кожа Чимин покрывается мурашками от приятного звука его голоса. — Тогда ты обеспечил себе еще один подарочек от меня. Заинтригованный, Чимин поднимается на локти и следит, как Юнги опускается поцелуями по его раскаленному похотью телу, а затем, раздраженный даже крохотным кусочком одежды на нем, одним резким движением напрочь рвет ему тонкую майку, чтобы открыть себе доступ к его груди, благодаря спортзалу выпяченной и объемной, с задорными налитыми сосками. Они у Чимина всегда были чувствительны. Проведя по грудным мышцам двумя большими ладонями, а потом сжимая их, Юнги уже прошелся поцелуями по низу его живота и не обделил вниманием налитый стоящий торчком член. Небольшой и пухлый, его мужчина невинно чмокает у основания, а затем одни широким грязным мазком лижет мошонку, призывая крохотные напряженные яички подпрыгнуть вслед за кончиком его языка. Впервые пробующий такую ласку, Чимин не сдерживает нежный нуждающийся звук и следит дальше, как Юнги шлепает его по внутренней стороне бедра, чтобы побудить Чимина как можно шире раздвинуть ноги, и подхватывает его под ягодицы, раскрывает попку для себя и затем, наконец увидев безволосую испуганно поджавшуюся дырочку, жадно облизывает её снизу вверх, чувствуя аромат мыла и вкус потной кожи. Чимин, не ожидавший подобного, хватается на подушку под своей головой и высоко стонет, на что Юнги удовлетворенно мычит. — Я выбью из тебя целую порцию эти сладких стонов. Хватит на целую симфонию. — Прекрати, — Чимин скулит и смущается, когда мужчина умудряется дразнить его вместе с тем, как так хорошо вылизывает ему задницу и попутно мелко, едва касаясь, надрачивает ему член, который из без того уже полностью твердый. — Ни в коем случае, — мужчина рычаще усмехается и кусает его за ягодицу, оставляя свой след, а затем, приметившись, плюет прямо на дырочку, большим пальцем заталкивает как можно больше своей слюны в едва растраханный вход. Прикрывший глаза Чимин, чтобы полностью отдаться ощущениям, лишь поскуливает и мелко дергает коленками, но свести их не решается, боясь заработать еще один шлепок. Его руки безвольно раскиданы по кровати, волосы взъерошены, а губы — искусаны. Уже такой беспорядок, а Юнги еще даже не начал с ним. Облюбовывая его молодое стройное тело жадными глазами, Юнги тяжело наваливается на него, придавливает к матрасу, и Чимин распахивает для него повлажневшие глазки от просящий стонов. — Тебя когда-нибудь трахали до сухого оргазма? — спрашивает Юнги, пока касается кончиком носа его чувствительного ушка и нежно целует в мягкую щечку. Поддаваясь искушению, следом мужчина берет его за лицо и проводит большим пальцем по по-настоящему мягкой коже, а щечка и вправду напоминает моти. Весь такой мягкий, податливый, дерзкий. Юнги разрушит его сегодня. — Н-нет, — осторожно отвечает Чимин и встречается с ним взглядом в почти полной темноте каюты. Единственный свет шел от иллюминаторов рядом, кидая на постель тусклые лунные лучи. Но парню и этого хватило, чтобы увидеть, что мужчина довольно скалится. — Тогда как много оргазмов ты мог получить за ночь, крошка? — продолжает мужчина, и Чимин вдруг чувствует, как его палец толкается ему в попку. Вешними краешками Чимин чувствует что-то очень скользкое, наверное, презерватив, который сразу идет со смазкой. Удобная вещь. Он тихо стонет, когда, даже не задевая простату, Юнги почему-то удается сделать даже такое незначительное проникновение таким приятным. А может, дело просто в партнере. — Давай, ответь мне хоть что-то, я же должен понимать, быть ли мне осторожным с тобой. — Один, — признается Чимин и принимает его вызов, когда встречается с ним взглядом. Собственные брови, однако, почти неконтролируемо смежаются, когда Юнги добавляет второй палец. Занимается растяжкой так естественно, в то время как все прошлые бойфренды Чимина делали из этого целое событие и слишком боялись навредить. — Один оргазм? Бедная крошка, — мужчина улюлюкает, и этот звук можно было бы посчитать унизительным, но Чимин думает лишь о том, как сильно его возбуждают грязные разговоры. — Неужели никто так и не смог раскрыть потенциал этих сексуальных бедер, которые ты мне предлагал попробовать? Держу пари, ты можешь скакать на мне часами. — Сначала, — голос Чимина, должный быть соблазнительным, ломается и срывается на стон, когда Юнги совсем нечестно и несправедливо быстро находит его простату и теперь толкается только в неё. Но Юнги поощряет его продолжать говорить и вопросительно мычит, заправляя ему прядку волос за ушко. Почти нежный жест. — Сначала заставь меня кончить хотя бы раз. Пока что я не вижу никаких действий, кроме, ах! Пустых слов. — Пустых слов, говоришь? — Юнги вскидывает брови, поражаясь, как Чимину удается сочетать в себе характер трепетного цветка и жгучей стервы. А после, как аргумент, принимается массировать простату уже кончиками трех пальцев, заставляя член Чимина изливаться за живот крохотными капельками предсемени от сильного возбуждения. — Тогда, думаю, мне стоит показать тебе, что такое настоящий секс. Чтобы впредь ты не сомневался, что я очень даже достоин твоего снисхождения, принцесса. С этими словами Юнги достает пальцы из его мокрой попки и, наконец, избавившись от брюк, надевает презерватив на свой член. *** Чимин вскрикивает и хватается на его широкие сильные плечи, пока пухлая крупная головка изогнутого члена мужчины так правильно и хорошо проезжается по его чувствительной железе. Юнги совершает неторопливые, но глубокие толчки по основание, и придерживается его под поясницу для удобства, пока оба шумно дышат от желанного воссоединения, но Чимин знает, что это только начало. Когда темп начинает ускоряться, он понимает, что уже позорно на грани, а под головкой собственного члена под пупком уже собралась лужица. Он долго не продержится. А Юнги, как на зло, трахает его так хорошо, что Чимин видит звездочки в глазах и чувствует себя желе, приятно растекшись в сильных и надежных руках. Никогда еще секс не делал его таким вопиюще расслабленным и полностью погруженным в себя. Усилием воли Чимин пытается придать разуму ясности, ведь не хочет прослыть бревном в постели, и не должен вести себя так эгоистично и оставлять всю работу на Юнги, даже если Паку сейчас так хорошо. Однако Юнги быстро пресекает его попытки, кажется, догадавшись, что он хочет сделать. Поэтому переворачивает его в коленно-локтевую и снова входит, толкается уже не только в простату, но и мимо, чтобы Чимин не кончил слишком рано, и задает уверенный темп. Достаточно быстрый, чтобы Чимин вообще перестал его осознавать и слышал лишь шлепки бедер и то, как Юнги иногда ударял его по попке, наслаждаясь тем, как она подрыгивает. — Можешь кончать, когда захочешь, малыш, — предупреждает Юнги, низко наклонившись к нему и прижавшись грудью к спине. Колени Чимина тут же без сил разъезжается, но Юнги на это только понимающе посмеивается и подкладывает ему под бедра подушку, не имея ничего против и такой позы. Для удобства сгибает одну ножку Чимина и отводит в бок, чтобы добраться к дырочке. — Мы знатно повеселимся сегодня ночью. На это Чимин громко стонет, крепко держась за подушку. *** — Ну что, крошка, совсем нет сил? Мягко интересуется Юнги, пока Чимин, рухнувший на его колени, уже не в силах подпрыгивать хоть как-то, высунул язык, чтобы словить как можно больше воздуха и надышаться, и тяжело упал ему на грудь, размазывая всю свою сперму меж их животов. Чимин кончил уже около трех раз, и его тело абсолютно ослабло. Попка и вовсе онемела, дырочка пульсировала, но он больше не мог физически её сжимать. Юнги догадывался, что лучше не стоит больше ее раздразнивать, чтобы не было дискомфорта. Тогда мужчина осторожно выскользнул и выкинул пустой презерватив у края постели. Чимин не мог поверить, что тот до сих пор не кончил. Ведь и Чимин не новичок в сексе, но Юнги… это нечто. Уложив его спиной на кровать, Юнги встал перед на колени и перехватил его стопы одной рукой. — Тогда одолжишь мне свои бедра, принцесса? Как думаешь, я заслужил попробовать их? На его издевку Чимин лишь бурчит что-то нечленораздельное и шумно вздыхает. Юнги воспринимает это как да. Толстые, упругие бедра ощущаются почти так же восхитительно, как влажная дырочка, и Юнги трахает их в том же темпе, как и ранее Чимина, давая ему время отдохнуть. Поразительно, как сменились роли с момента в клубе, где Юнги был пассивным, далеко не всем позволяя увести себя в постель, а Чимин напирал и разжигал в них огонь. Но теперь Юнги показывал, кто на самом деле главный. Чимин гадал, был ли у Юнги хоть один любовник, который мог ты в том же темпе выдержать весь его пыл? Потому что Пак явно не справлялся. Когда мужчина кончил, это произошло неожиданно, и густая струя спермы оросила все тело Чимина. Ахнув, парень почувствовал, как пара капель попала на губы, и Юнги явно заметил тоже, поэтому его член дернулся и излился еще пуще. Лишь тронув солоноватые густые капельки на губах, в последний момент Чимин передумал и решил оставить всё, как есть. Чтобы Юнги разобрался с ними. И тот так и поступил. Прижал его телом к влажным простыням и растер пальцем по его губе и подбородку свои выделения, наблюдая, как Чимин смотрит на него податливо и уже более осознанно. А после, когда палец ушел, Чимин под внимательным взглядом мужчины довольно облизнулся и затем с остатками дерзости ухмыльнулся, обнажая очаровательный крохотный клычок и неровный передний зуб. Наблюдая за ним, Юнги только покачал головой и следом коснулся его волос, чтобы нежно провести по ним ладонью. — Ты действительно не понимаешь, в какой ситуации оказался, не так ли? Не ожидая такого вопроса, Чимин, однако, решил не терять достоинства: — На яхте с неким миллионером, которому тоже было скучно? — Нет, — Юнги оставил поцелуй на его виске. — В постели с мужчиной, который не привык делиться. — Хм, — делая вид, что задумался, Чимин оплел его слабыми ногами и прижался коленками к бокам, призывая полностью лечь на себя. Юнги был шире и приятно полностью закрывал его собой. Так сексуально. — Думаю, я не зря тогда спросил твое имя, Юнги. Понимая его намек, Юнги, не ожидавший меньшего от строптивой принцессы, теперь уже своей, усмехнулся: — Полностью согласен.