my (favourite) actor

Рабочие будни вернулись быстро, но, на удивление, легко. Привычные съёмки, совещания, неизменный график на планшете Нани — всё снова стало чётким, размеренным. Казалось бы, всё как всегда, но для них двоих что-то изменилось. На людях — никаких новых жестов, взглядов, которые можно было бы принять за нечто большее, чем работа. Они по-прежнему были артистом и менеджером, двигаясь в привычном для себя ритме. Но в тени происходило нечто иное — тихое, настоящее, искреннее. Скай стал чуть более тактильным, и Нани не знал, проявлял ли тот свои чувства или просто хотел к нему прикасаться. Иногда он легко касался плеча, передавая телефон, а порой — почти невесомо проводил пальцами по рукаву, будто случайно. Или задерживался рядом чуть дольше, чем было нужно. Нани не запрещал ему этого. Он знал, насколько важно это для Ская. Однажды вечером, в машине, он тихо сказал: — Я не хочу запрещать тебе прикасаться ко мне — и не буду. Но тебе стоит быть чуть осторожнее. Не потому, что мне это не нравится, а потому, что другим не обязательно знать. Скай кивнул. Он всё понял. И принял. Он знал, что должен уважать чувства Хиранкита. Даже если для этого придётся научиться сдерживать свои порывы. Ради Нани он был готов на всё — в этой жизни и в каждой следующей. В этот день съёмка выдалась особенно напряжённой — большая рекламная кампания, множество людей на площадке, десятки дублей, слишком яркий свет, и все вокруг куда-то спешили. Скай, как всегда, держался спокойно, но уставал чуть быстрее, чем обычно. Нани это замечал и старался всё время быть рядом или хотя бы неподалёку. Во время одной из пауз его вдруг окликнули — кто-то из технической группы хотел что-то уточнить. Хиранкит бросил короткий взгляд на Вонрави: — Я на пару минут, — сказал он. — А ты посиди, отдохни. Скай молча кивнул, проводив его взглядом, и сел на край подиума, воспользовавшись моментом передышки. Желудок напомнил о себе лёгким спазмом — последний раз он ел утром, а сейчас день уже перевалил за середину. — Простите, — обратился Скай к ассистентке, проходившей мимо, — есть что-нибудь перекусить? Только не слишком тяжёлое. Девушка улыбнулась, кивнула и направилась к столику с едой. Через пару минут вернулась, держа в руках упаковку батончика, на вид довольно аппетитного. — Здесь всё натуральное, без сахара. Должно быть вкусно, — сказала она, протягивая ему. — Спасибо огромное, — кивнул Скай. Не читая состав, он разорвал упаковку и откусил. Вначале всё было как надо: сладость мёда, лёгкий кокос, манго. Но затем — мгновенное жжение. Язык будто обожгли, горло сдавило. Скай резко выдохнул и попытался сглотнуть, однако становилось только хуже. Он метнулся к обёртке: в уголке, крохотным шрифтом — два злополучных слова: «арахисовая паста». Батончик выскользнул из пальцев. Дыхание перехватывало всё сильнее, кожу покрывала рябь мурашек, словно тело паниковало быстрее сознания. Горло сжалось, будто его сдавили изнутри невидимые пальцы. Скай схватился за шею, глотая воздух сквозь узкую «трубочку» паники, в груди росло чувство удушья. Ноги налились свинцом, не слушались. — На... Нани... — хрип прошёл незамеченным в гуле площадки. Голова закружилась. Оперевшись дрожащей рукой о край подиума, он попытался подняться, но колени подкосились, и он осел на пол. Глаза застилала влага, лицо порозовело, а затем побледнело. — Хи... — он едва выдавил второй слог, прежде чем голос пропал. — Эй! Что с ним?! — чей-то крик грянул, как гром над площадкой. — СКАЙ! Люди обернулись. Кто-то подбежал к нему — Скай это чувствовал, но не мог отреагировать. В панике закричала одна из ассистенток, более опытная, заметив упаковку батончика на полу: — Господи, там орехи! Он говорил, что у него аллергия! Там арахис! Кто-то метнулся к другому краю площадки, крикнув: — Хиранкит! Быстрее сюда! Нани вынырнул из-за декораций почти мгновенно. На его лице не осталось и следа обычного спокойствия — только страх. Он увидел Ская, скрючившегося на полу, с посиневшими губами и дрожащими пальцами. Его сердце провалилось в пятки. «Нет…» — Скай?! — Нани бросился к нему, опускаясь на колени. — Господи, он почти не дышит... Чёрт! Где аптечка?! Где?! — Несут! — откликнулся кто-то рядом. Нани осторожно приподнял Ская, обхватив его за плечи. Его пальцы дрожали. — Эй, смотри на меня, ты слышишь? Дыши... пожалуйста... Скай, дыши! Глаза Вонрави были полуприкрыты, взгляд расплывчатый. Он пытался вдохнуть, но воздух входил судорожно, обрывками. Нани провёл дрожащей ладонью по его щеке — жест испуганный, но полный нежности. — Я здесь. Слышишь меня? Только держись. Всё будет хорошо. Только не закрывай глаза! Наконец кто-то подал аптечку. Нани лихорадочно открыл её, выхватив адреналиновый автоинъектор. Таблетки сейчас были бесполезны — нужно было действовать быстро. Он никогда раньше этого не делал, знал только теорию — но сейчас не колебался ни секунды. Потому что от этого зависела жизнь его человека. Сорвав защитный колпачок, он ввёл препарат в бедро Ская. Сердце стучало в ушах, руки всё ещё дрожали, но он не обращал на это внимания. — Ну давай же, дыши... — почти шёпотом твердил Нани, сжимая его пальцы. Прошла одна бесконечная секунда. Потом ещё одна. И — Скай резко вдохнул. Хрипло, судорожно, но глубоко. Нани наконец выдохнул, но не отпустил его. Вслед за ним выдохнули и остальные на съёмочной площадке. — Молодец, Скай. Уже всё хорошо, — шептал он, прижимая его к себе, пока тот медленно приходил в себя. — Скорая уже в пути, — сказала одна из девушек. Хиранкит коротко кивнул ей с благодарностью, не отрывая взгляда от Ская. Парень начал дышать ровнее. Нехотя, с трудом, будто учился этому заново, — но он дышал. Он прижался к Нани — инстинктивно, почти как ребёнок, — к единственному, что сейчас казалось безопасным. Он не хотел отпускать его. Но Хиранкит не чувствовал облегчения. Внутри него всё бурлило. Он обернулся к ассистентке, стоявшей рядом и побелевшей от страха: — Ты хоть понимаешь, что сделала?.. — его голос был тихим, но ледяным. — Ты принесла ему батончик с арахисом? — Я... я не знала, правда. Там было мелко написано... Я не посмотрела... Простите... — она дрожала. — Ты не посмотрела?! — голос Хиранкита сорвался. — Ты вообще понимаешь, что это могло стоить ему жизни?! Это не шутка! Не мелочь, о которой можно «не подумать»! У нас есть чёткие инструкции по питанию, всё есть в досье. И ты, как ассистент, обязана всё это знать! Проверять! А не тащить ему всё подряд, особенно с чёртовыми орехами! — Я... правда... Простите… — Мне не нужны твои извинения, — он кивнул в сторону Ская. — Ты должна говорить это ему. А я хочу, чтобы подобное никогда больше не повторилось. Ни с кем. Твоя небрежность чуть не стоила человеку жизни. Ассистентка всхлипнула. Вокруг повисла гнетущая тишина. — Можешь попрощаться со своей работой, — голос Хиранкита был спокоен, но неумолим. — Такие ошибки недопустимы. Ты получишь всё официально от компании. Он обернулся к старшему координатору: — Убедись, что в будущем все новенькие проходят инструктаж по медицинским и диетическим ограничениям. Без исключений. В этот момент к площадке подъехала скорая. Вой сирены вырвал всех из застывшего оцепенения. Медики быстро подняли Ская на носилки. Он был в сознании, но всё ещё бледен и ослаблен. — Я еду с ним, — тихо, но решительно сказал Нани. Врачи кивнули. Один из сотрудников попытался его остановить, но координатор покачал головой: — Нет, мы справимся сами, — он взглянул на Нани. — И спасибо. Нани не ответил. Уже в следующую секунду он сидел в карете скорой, сжимая пальцы Ская в своей ладони. — Как ты? — спросил он почти шёпотом. — Горло... всё ещё жжёт, — прошептал Скай. — Но уже легче. — Всё будет хорошо. Я рядом. Ты не один, слышишь? — голос был спокойным, почти ровным, но внутри у Нани всё сжималось от страха и вины. Он достал телефон и быстро набрал Джуна: — Привет. Знаю, ты занят. Отмени всё на завтра и послезавтра у Ская. Я еду с ним в больницу — у него был аллергический приступ. — Господи. Он в порядке? — голос Арчена был встревоженным. — Уже лучше, — отстранённо ответил Нани. — И ещё. Проверь, кто был в списке допущенных на площадку. Чтобы никому и в голову не пришло дать ему что-то с орехами. — Конечно. Просто будь с ним. Это единственное, что он хочет. Тебе что-нибудь нужно? — Да. Посмотри, кто подписал допуск той ассистентки. Слишком много случайных людей рядом. Надо всё пересмотреть и вычистить. — Сделаю. Позже приеду. Ты тоже держись, ладно? Нани коротко попрощался, отключился и на секунду прикрыл глаза, мысленно поблагодарив за то, что у него есть такой друг, как Джун. Он посмотрел на Ская. Тот, несмотря на слабость, с трудом улыбнулся краешком губ, глядя на него. — Ты злишься? — хрипло спросил он. Нани слабо усмехнулся, крепче сжимая его ладонь: — Только на тех, кто не досмотрел. На тебя — ни капли. На себя — больше всего. — Почему?.. — едва слышно выдохнул Скай. — Потому что меня не оказалось рядом. А я должен был быть. Скорая мчалась по вечерним улицам Бангкока, унося их прочь от съёмочной площадки. Нани не отпускал его руки ни на секунду.

***

В палате стояла тишина. Единственными звуками были размеренное пощёлкивание капельницы и лёгкое дыхание двух людей, нарушающее безмолвие. Скай спал. Бледный, но с ровным ритмом вдохов. Его лицо расслабилось, напряжение наконец немного отступило. Воздух пах стерильностью, но был тёплым — типичный запах больницы, узнаваемый. Нани сидел на диване у стены, погружённый в свои мысли. Эти сутки выжали из него всё, но он не закрывал глаза. Он просто был рядом. Не как менеджер. Как человек, который не мог уйти, потому что страх ещё не отпустил. В одной руке он держал полупустую кружку с остывшим кофе, в другой — телефон с тёмным экраном. Спустя какое-то время дверь мягко отворилась. Вошёл Джун, а за ним — директор компании, господин Сатапорн. — Как он? — тихо спросил директор, взглядом скользнув по спящему Скаю. — Уже стабильно, — ответил Нани, поднимаясь. — Врач сказал, что завтра можно будет выписать. Реакция прошла, отёк ушёл. — А ты как сам? — хмуро спросил Джун. Нани нахмурился сильнее. Он знал, как выглядит: уставшим, измотанным, но старался держаться. — Присядем? — предложил директор. Нани сел обратно, и оба мужчины расположились рядом. Директор посмотрел на него внимательнее: — Расскажи, как всё произошло. Нам нужно понимать полную картину. Нани кивнул и коротко, по сути, изложил события: как ассистентка принесла батончик, как он увидел Ская, задыхающегося на полу, как вводил адреналин, как отреагировала команда. Он говорил быстро, почти отстранённо — как будто пересказывал чужую историю, не свою. Ему было тяжело снова это переживать. — Ты сделал всё, что должен был. И даже больше, — спокойно сказал директор, когда Нани закончил. — Это серьёзный случай. Будет внутренняя проверка, и ответственные получат дисциплинарные меры. Но... Он перевёл взгляд на Ская. Его подхватил Джун: — Когда с актёром случается что-то подобное, менеджеры часто винят себя. Думают, что не досмотрели, не успели. Иногда это действительно их ошибка. Но не сейчас. Ты среагировал мгновенно. Благодаря тебе Скай в порядке. Ты не дал ситуации выйти из-под контроля. Хотя я знаю — ты был напуган. Нани опустил взгляд, сжав пальцы на коленях. — Я не чувствую, что сделал достаточно. Это произошло почти у меня на глазах. А если бы я не успел?.. — Ты успел, — твёрдо перебил директор. — Ты спас его. Я не был уверен в тебе до конца, но сейчас для меня очевидно: для Ская ты — лучший менеджер. Спасибо за работу. Арчен кивнул, с лёгкой, но явной гордостью взглянув на Нани: — Мы тебя прикроем. И его. Главное — вы оба в порядке. График я уже перенастроил, всё под контролем. Скай немного пошевелился во сне, повернув лицо к ним, но не просыпаясь. А Нани впервые за долгое время позволил себе выдохнуть по-настоящему. «С ним всё в порядке». Но он не мог до конца расслабиться. Ему нужно было услышать это. От самого Ская.

***

Ночь в палате выдалась тяжёлой. Не из-за шума или суеты — наоборот, всё было даже слишком спокойно. Свет приглушён, аппаратура работала ровно, не слишком громко. Но, несмотря на внешнее спокойствие, Нани не мог уснуть. Он даже не ложился. Всё так же сидел на диване у стены, укрывшись тонким пледом. Веки наливались тяжестью, но он не боролся с этим. Он просто не хотел засыпать. Каждый раз, как только закрывал глаза, перед ним всплывало то лицо — бледное, задыхающееся, в глазах которого отражался страх. Настоящий, беспомощный, который Скай не должен был переживать в этой жизни. Скай дышал ровно. Спал спокойно, иногда ворочаясь, но не просыпаясь. А Нани просто смотрел на него. Так было легче. Так он мог быть уверен, что всё действительно в порядке. Он не тревожился — он просто не мог позволить себе отключиться. Под утро он всё же потянулся к телефону — впервые за долгую ночь. Открыл мессенджер... и тут же закрыл. Затем, машинально, зашёл на страницу компании в соцсетях. Не ожидая ничего особенного, но взгляд тут же зацепился за новое сообщение: «В связи с резким ухудшением самочувствия Ская Вонрави, компания приостанавливает участие артиста в нескольких запланированных мероприятиях. Сейчас он находится под наблюдением врачей. Просим поклонников сохранять уважение к личному пространству артиста и не распространять домыслы. Здоровье и безопасность артиста — наш приоритет». Нани перечитал текст дважды. Затем перешёл в комментарии. Поддержка. Беспокойство. Теории. Сплетни. Всё как обычно. Всё — как всегда. Он закрыл экран. Положил телефон на прикроватный столик и медленно выдохнул. Да, это было правильно. Профессионально. Чётко. Но «резкое ухудшение самочувствия» звучало слишком мягко. Это было не просто ухудшение. Это была его вина. Его недосмотр. Нани посмотрел на Ская и шепнул едва слышно: — Ты заслуживаешь лучшего... — он опустил взгляд. — И я постараюсь стать этим «лучшим» для тебя.

***

Свет медленно просачивался сквозь занавески палаты. Скай не проснулся сразу — сперва только чуть пошевелился, поморщившись от непривычной жёсткости больничной подушки. Всё тело было слабым, но дышалось легко. Свободно. Он глубоко вдохнул и медленно открыл глаза, осматриваясь. Первое, что он увидел, — Нани. Всё на том же месте, на том же диване у стены. Его глаза были закрыты, руки сцеплены в замке, голова чуть склонена вбок. Он не спал по-настоящему, скорее дремал — чтобы потом снова собраться и быть в строю. Скай едва заметно улыбнулся. Даже сейчас от него исходило спокойствие — словно он держал на себе всю эту палату. Скай осторожно повернулся, потянувшись к стакану с водой, но лёгкий шорох простыни выдал его. Глаза Нани тут же распахнулись, взгляд метнулся в сторону звука. Он увидел Ская — смотрел на него несколько секунд, молча. Лицо было абсолютно пустым — ни одной эмоции. Затем он резко встал. Подошёл. И просто опустился рядом на кровать, обняв его. Без слов и объяснений. Обнял с такой силой, будто только сейчас по-настоящему осознал, насколько был напуган. Не как менеджер. Как кто-то, кто едва не потерял самого важного человека в своей жизни. Скай замер. Но уже через секунду обнял его в ответ. Его ослабленные пальцы сжали ткань футболки Нани, а лицо уткнулось в плечо. — Со мной уже всё хорошо, — прошептал он. — Не волнуйся, слышишь? — Нет, — выдохнул Нани. — Не хорошо. Я никогда в жизни не испытывал такого страха за другого человека. Я... Он не закончил. Только крепче обнял его, как будто этим мог стереть случившееся. — Я виноват, — сорвалось с его губ. — Я не был рядом, и с тобой это случилось. Прости, что тебе пришлось это пережить. — Нет, — тихо, почти шёпотом, ответил Скай. — Как раз-таки ты был рядом, Нани. Ты спас меня и мою жизнь. Они молчали. И только их дыхание — ровное, тёплое, настоящее — нарушало хрупкую тишину этого утра. Объятие медленно ослабло, но не исчезло. Нани чуть отстранился, чтобы просто взглянуть на Ская. Его взгляд был обессиленным, уставшим, но наполненным таким количеством чувств, что Скай невольно задержал дыхание. Хиранкит никогда ещё не смотрел на него настолько проницательно. Нани медленно наклонился вперёд и, не торопясь, бережно поцеловал Вонрави в лоб. Это было лёгкое, не напористое прикосновение. Тёплое, спокойное, но полное того, что копилось внутри всё это время — тревоги, заботы, нежности и страха. Это не было порывом страсти, а скорее безмолвным признанием. Скай на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как от этого жеста в груди стало спокойнее. Он никогда бы не подумал, что мимолётный поцелуй в лоб вызовет у него столько эмоций и приятных мурашек. — Это... — прошептал он, открывая глаза, — одно из первых, что ты сделал не как менеджер. Нани устало усмехнулся, опуская взгляд на свои руки: — И точно не последнее, — тихо ответил он. — До твоего признания я пытался держать границу. После понял, что она уже давно нарушена. И сейчас знаю, что её больше нет между нами. Они молчали. Скай чуть сместился на кровати, потянулся к Нани, но остановился и спросил почти робко: — Можно я просто обниму тебя? Хиранкит улыбнулся и кивнул. Он сел на кровать так, чтобы Скай смог пересесть к нему на бёдра и обнять. Вонрави уткнулся в его шею, мирно дыша в области чужой ключицы. Нани не шелохнулся, лишь поднял руку и аккуратно обнял его, позволяя просто сидеть в тишине. — Ты не представляешь, как сильно я испугался за тебя, — прошептал Нани, — но ещё сильнее боялся, что больше не смогу быть тем, кого ты действительно хочешь видеть рядом. — Ты уже стал тем человеком, — ответил Скай, не открывая глаз. — Уже давно. Нани улыбнулся, поглаживая его по спине: — Я могу считать это твоим положительным ответом на мои чувства и признание? Или тебе ещё нужно время? Скай немного отодвинулся, чтобы посмотреть на менеджера. Хиранкит ненадолго задумался, смотря в сторону, из-за чего сердце Ская забилось быстрее. Он немного занервничал. «Блин, я поспешил?» — Если ты этого не понял, то, может, это даст тебе более точный ответ, — отозвался Нани и сразу прижался своими губами к его губам. Это длилось всего несколько секунд, не больше, но Скай успел почувствовать чужие, слегка потрескавшиеся губы и далёкие нотки кофейного вкуса. Хиранкит оторвался первым: — Теперь ты понял? — улыбнулся Нани. Вонрави молча чмокнул менеджера ещё раз, снова уткнувшись в его шею. В этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.