вылечи мое больное сердце

Больница при Сеульском университете - самая главная больница в Сеуле, которая наполнена вечной суетой и пропитана запахом спирта и ваты. Большое количество отделений, множество специалистов, высококлассное оборудование. Но ничто из этого не так важно, как спасение жизни. Спасение жизни пациента. И вправду, для нас важнее всего жить. Но задумываемся ли мы об этом так часто, как врачи? Отделение скорой помощи можно точно назвать сердцем больницы, кардиологи, конечно, важны. Но все же экстренная помощь как никто важна для граждан. Это особенное место, куда мчатся в отчаянии те, кто оказался на грани — между жизнью и смертью, между надеждой и отчаянием. Каждый раз, когда кто-то вызывает скорую, вспоминается безусловная ценность человеческой жизни. Отделение скорой помощи — это место, где каждый миг может стать решающим. И именно поэтому его важность трудно переоценить. Каждое такое отделение — это не просто спасение, это надежда, поддерживаемая самым глубоким пониманием, что никто не должен оставаться наедине со своей болью. Отделение скорой помощи больницы Сеула включало в себя медсестер и медбратьев, врачей скорой помощи и хирургов, которые посменно там дежурили. Команда специалистов, строго отобранная в несколько этапов, чтобы оказывать лучшую помощь. Ради спасения жизни молодые дарования и идут в медицину, жертвуя своими силами и личной жизнью. Ординаторская хирургического отделения состояла из трех больших комнат: в одной комнате находили компьютеры, библиотека, зона отдыха с диванами, а в двух других двуспальные кровати для вечно уставших хирургов. Это тесное помещение было уголочком рая в этом огромном хаосе. Не выветриваемый запах кофе и пыли от книг всегда стоял в носу, не давая глубоко вдохнуть, всегда ассоциировался именно с ординаторской. Даже два несчастных растения, которые были поставлены для свежего воздуха, пропитались терпким ароматом кофе. Для постоянно уставших хирургов эти матрасы на пластиковых каркасах были лучшей кроватью, где хоть как-то можно было расслабиться. — Зачем понадобился новый ординатор в середине года? – слегка хрипя, интересовался Хансоль, пока рассматривал свой новый отглаженный халат, висящий напротив кровати. Парень старался уснуть после ночной смены, но постоянно прибывавшие пациенты не давали ему это сделать. — Видимо нас им не хватает. Он к тому же второгодка, значит он перевелся. - трезво оценивал Вону, не отвлекаясь от книги по оперативной хирургии. Поправляя очки на переносице, юноша удобнее устроился на нижней полке кровати и накрылся махровым одеялом. —Видимо он очень хорош, что его взяли сейчас. - сказал Чан и отхлебнул очередной глоток черного кофе, разглядывая уставшие лица своих хёнов. —Или просто у него связи сверху. - усмехался Сынчоль, слегка перекладываясь на другой бок. Даже смеяться нормально не получалось, даже краткий смешок отдавался пульсирующей болью в виски, которая, в свою очередь, отражалась во всем теле, не давая нормально двигаться. Поэтому лицо кривилось после любой сказанной им фразы.       — Вы его даже не видели, а уже во всю . Сплетники! - на пороге ординаторской появился зав. отделением хирургии. Грузный престарелый мужчина в толстых очках и со стетоскопом на шее прошел в помещение, с грохотом бросая папки с документами на стол. Отчего все ординаторы и интерны подскочили, чтобы поклониться. В кабинете наступила неловкая тишина, которую прерывало лишь громкое и хриплое дыхание профессора. — Простите, доктор Сон. - извинялся Чан, закрывая глаза лишь бы не смотреть на старшего. — Извините... - смотрел в пол Сынчоль. Все-таки он были старший среди ординаторов и интернов, поэтому за них отвечал. Даже если не перед заведующим, так перед собой он нес за них ответственность, как за младших братьев. — Я на плановую операцию, а вы отвечаете за неотложку. - недовольно буркнул мужчина и с оглушительным хлопотом двери покинул ординаторскую. После хлопка двери четыре юноши синхронно выдохнули, выпуская весь воздух из легких, задержанный пока их отчитывали. Доктор Сон хоть и был добрым и справедливым профессором, но в гневе мог спустить с любого три шкуры и не раз. В отделении хирургии было множество хирургов: заведующий, торакальные хирурги, пластические, ортопеды, нейрохирурги и общие хирурги. В начале интернатуры все хирурги работают общими, а после выбирают себе специализацию. В последние года все меньше врачей идут в общий хирургию, выбирая быть пластическим хирургом или вовсе дерматологом, следуя тенденциям времени. Поэтому два ординатора общей хирургии были никак кстати, Чон Вону и Чхве Сынчоль хорошо старались, учась у старших коллег. Профессор Сон пригласил сам Чхве к себе в интернатуру после университета, а Вону отобрал среди сотни кандидатов. Два молодых заряженных ординатора общей хирургии облегчали загруженность неотложки и хирургии в целом, но есть еще и интерны. Хирурги-ортопеды всеми силами пытались переманить к себе Ли Чана, а торакальные хирурги периодически кидали взгляд на Чхве Хансоля. Все-таки узкие специалисты также жаждали свежей молоденькой крови. Хансоль и Чан были интернами на первом году обучения, которые сутками дежурили в отделении скорой помощи, но делать операции их пока не допускали. Поэтому им оставалось только ассистировать, в отличие от Вону и Сынчоля, у которых были самостоятельные операции. Более простые у Чона и посложнее у Чхве, который имел особое доверие у зав. отделения. Вону и Сынчоль проходили в больнице при Сеульском университете ординатуру, Вону на первом году, а Сынчоль на втором. Больше в этом году интернов и ординаторов было принято не брать, так как отделение хирургии приносило большие убытки больнице. Но неожиданно было объявлено, что взяли нового ординатора-второгодку, так тем более в середине года. Отчего Сынчоль, хоть и стараясь показывать невозмутимость, немного напрягся. Он вновь почувствовал это чувство конкуренции, которое, казалось, забыл еще на первом году интернатуры. Кто этот новый ординатор? И почему его берут в декабре? — ДТП, 4 пострадавших будут через три минуты - быстро сказала медсестра, вбежавшая в ординаторскую. Растрепанные от бега волосы и прерывистое дыхание девушки уже говорило всё без слов: опять срочные пациенты. — Понял - быстро сказал Сынчоль, после чего четыре юноши со всех ног рванули в отделение неотложной помощи. Это чувство ради, которого Чхве столько лет пахал. Чувство важности и ответственности. Чувство, от которого в легких заканчивается кислород, ведь ты боишься. Неизвестности или того, что можешь не помочь. От врача зависит жизнь пациента. И он обязан приложить все силы, чтобы его спасти. Когда даже если ноги устали или вовсе отказывают, ты бежишь, забывая о боли, ведь каждая секунда ценна, как чья-то жизнь. В неотложке никогда не было спокойных дней, но выходные — это особенные дни, когда отделение кипело. Дтп, нарушение сознания, затруднение сердцебиения или дыхания, ожоги и прочие заболевания и состояния в большом количестве, с которыми нужно было разбираться врачам неотложки и хирургам. Старшая медсестра, худенькая женщина средних лет, стояла и показывала руками врачам скорой помощи куда завозить каталки. Все врачи скорой были заняты другими больными, поэтому оценив ситуацию Сынчоль понимает, что пострадавших берут они на себя. — Мужчина 30 лет, рассечен лоб и подозрение на сотрясение - ввозили первого мужчину в светлое помещение. Одежда в крови, наложенная в скорой повязка на лице, стоны пациента - в целом ситуация была не такой плохой, а состояние мужчины можно было оценить как удовлетворительное. Неистывое мычание или же даже вой пострадавшего колокольным звоном отражается в ушах врача, Сынчоль старается успоикоиться, набрав в легкие немного воздуха. — Хансоль возьми его, сделай мрт - указывал на мужчину Сынчоль, одевая нитриловые перчатки. Потом в отделении вновь послышался звук, едущих металлических колес каталки скорой помощи. — Женщина 28 лет, множественные оскольчатые порезы, открытый перелом правой голени - ввозили в отделение вторую пострадавшую. Здесь же ситуация была в разы хуже: торчащая из голени окровавленная кость, множественные прорезы, из которых виднелись осколки видимо лобового стекла, сочащаяся отовсюду кровь. Картина явно не из приятных для обычных людей, но, а кто говорил, что врачи скорой помощи - обычные люди? Поэтому Сынчоль лишь осматривал изрезанное тело прибывшего пациента и пытался представить себе произошедшую аварию. — Вону и Чан, она вам. Живее давайте! Вызовите дежурного хирурга-ортопеда! - кричал Чхве, пока медсестры и врачи перекладывали пострадавших. Суета была неотделимой частью отделения и самой ненавистной для врачей. — Ребенок, 14 лет, не был пристегнут. Ударился головой о сидение спереди, вывих руки мы вправили. Подозрение на компрессионный перелом 7 и 8 позвонков. Рваные раны на лице - смотря на худощавого парнишку, Сынчоль трезво оценивал ситуацию: пациента нельзя двигать, чтобы не повредить позвоночник, надо сделать мрт и обработать травмы, наложить повязку на руку. — Беру на себя. Медсестра Ким, перекладываем, аккуратно. Раз, два, три - парень взялся за края кушетки, перетаскивая с медбратьями пациента на кушетку. — А где четвертый? - спрашивал Чхве, пока медсестры подключали пострадавшего к монитору. — Четвертый пострадавший - ребенок 7 лет, разрыв желудка и внутреннее кровотечение. Его забрал новый ординатор — Новый ординатор? Когда успел?- скривил лицо хирург, непонимающе глядя на старшую медсестру. — Да, он его оперировать будет - тараторила суетившаяся медсестра, подсоединявшая к груди парня датчики. — Кто ассистирует? Кто дал ему операционную? - недоумевает врач, смотря на спокойную медсестру, разворачивающую шейный воротник для прибывшего пациента. — Он сам оперирует, без ассистента - медсестра стыдливо отводит глаза от ординатора и рассматривает свои кроксы, лишь бы не пересекаться взглядом с раздраженным парнем. — Черт с ним. Разберемся потом – шипел и кривился удивленный парень, возвращаясь к кушетке с пострадавшим парнем. После Сынчоль с санитарами повез парня на мрт, где подтвердилась черепно-мозговая травма и перелом позвонков. Обработав раны пациента и оставив наставления медсестрам, парень поспешно покинул палату парня и вернулся в отделение. Спустя несколько часов после приезда все пациенты были переведены в палаты, карты заполнены, а медсестры убирали кровавые марли с кушеток, заменяя все материалы. Врачи ранее занятые также освободились, отделение было готово принять других пациентов в случае очередных чп.       — Фух, вроде закончили - громко выдыхал Чан, ложась на кушетку в смотровой. Они с Вону долго занимались доставленной женщиной, у которой помимо собственных травм, начался психоз из-за того, что ее дочь на операции. Поэтому Чану пришлось вкалывать брыкающейся женщине успокоительное, потратив все свои нервы и силы на то, чтобы попасть в руку. — Операция ребенка закончилась? - опираясь на административный стол медсестер в середине зала, Сынчоль подписывал последние бумаги на поступивших пациентов. Головная боль вроде отступила, хирург наконец вновь нормально соображал. — Должны сейчас заканчивать - отвечала улыбчивая медсестра, посматривая на время. — Оставайтесь тут. А я схожу посмотреть, что там за звезда такая - раздраженно произносит Чхве, кидая взгляд на интернов — Я с тобой. Мне тоже интересно - хвостом за Чхве следует уставший Вону. Очередные сутки прошли в суете. Сынчоль мысленно надеялся, что кто-то из докторов заберет его на плановую операцию, иначе сегодня он откинется в этой неотложке. Он готов участвовать в любой операции: будь-то обычный апендицит или аневризма аорты. Лишь бы быть в тишине, которую нарушают лишь скупые слова хирурга и пищание мониторов. А не оры людей и медсестер. Чтобы пройти в операционный отдел необходимо было подняться на три этажа выше, на операционные в Сеульском больнице выделено два больших этажа. И несколько операционных имели смотровые. Чтобы сверху врачи и эксперты могли оценивать ход операции. Чем и занимались сейчас старшие врачи, сидя в прохладном темном помещении, рассчитанном на 10 человек. — И как он тебе? - подал голос доктор Пан, высокий худой мужчина престарелых лет. Он сидел на стуле перед панорамным стеклом, открывающим вид на операционную. — В нем не сомневаюсь. Тем более я говорил с его наставником из Токио. Он его только хвалит. - монотонно произносил доктор Сон, смотря за умелыми действиями молодого хирурга, склонившегося над маленьким пациентом. — Доктор Сон, доктор Пан - кланялись Вону и Сынчоль старшим врачам. Заведующий хирургией и главный врач больницы спокойно наблюдали из смотровой за прохождением операции. А в воздухе витала неприятная напряженность, не дававшая ныне пришедшим хоть чуть чуть выдохнуть. — Не сомневался, что взял его. - продолжил главный врач, краем глаза престарелый мужчина посматривал на присоединившихся к наблюдению парней, надеясь уловить их отношение к новому хирургу. После старшие замолчали, продолжая наблюдать за операцией, пока Вону и Сынчоль, сидя у самого стекла, всматривались в нового ординатора. — Медсестра Пак, подайте ножницы - звучал мягкий голос парня, обращающийся к операционной медсестре, стоявшей напротив него. Помимо них в операционной присутствовал анестезиолог и еще одна медсестра, наблюдающая в стороне. - Отсос - продолжал увлеченно доктор. Хирург осматривал очищенное от крови пространство, зажимая края органа инструментами. — Как показатели пациента? - не отвлекаясь от желудка, спрашивал хирург. — Давление и сатурация в норме - отвечал анестезиолог Хон, глядев на пищащие мониторы. — Продолжаем, почти закончили. Зажим Движения ординатора были четкими и довольно быстрыми. Отчего Вону не скрывал своего восхищения, а Сынчоль вовсе не торопился давать комментарии, наблюдая за парнем. Сердце парня чувствовало что-то неладное, отвратительное чувство, когда все в восторге, а ты чувствуешь тревогу, которую испытываешь лишь ты. — А он хорош - не переставая повторял Вону, наблюдая как быстро оперирующий хирург накладывал швы на пораженный участок желудка. Такая техника довольна точная и быстрая, поразительно быстро. Он не был похож на ординатора-второгодку, будто оперировал врач со стажем. Это еще больше привлекало и пугало в парне. Парень-загадка, так еще и перспективная звезда хирургии. — Да вижу я, хватит об этом говорить! - тихо ругался Чхве, шипя на друга, чтобы их не услышали старшие. — Вот только не говори, что видишь в нем соперника - изогнул бровь Вону. Он знал этот взгляд Сынчоля. Взгляд, когда Сынчоль видел перед собой не коллегу, а соперника, которого нужно обойти. — Я просто пытаюсь понять, что он за человек - вновь всматривался Чхве в нового врача. Завязывая последний узел при наложении швов, доктор ненадолго прикрывает глаза, давая им отдохнуть. Первые часы в больнице в качестве ординатора и тут же срочный пациент с разрывом желудка. Самое сложное для хирурга ему еще предстояло - познакомиться с его новой командой. Оперировать явно проще, чем знакомиться с новыми людьми, с которыми тебе предстоит находиться почти всё время. В операционной на тебя никто не смотрит косо, не перешептывается о тебе. Да и не считает тебя странным. В операционной хирург схож с императором или богом, чем-то высоким, недостигаемым, в чьих руках сосредоточено то, чего другие не имеют. — Доктор? - тихо спрашивает медсестра, приводя хирурга в чувства. Парень открывает глаза и слегка щурится от яркого света. Операционная бригада смотрела на врача, явно ожидая объявления конца операции. — Операция завершена, всем спасибо большое за работу - кланялся врач оперирующей команде, а после покинул операционную. Сняв себя шапочку и хирургический халат, доктор тяжело вздыхает, опираясь на мойку. Этот день только начался, но уже вымотал Джонхана. Отчего Юну хочется выть. Приведя себя в чувства, задумчивый парень выходит из опер блока, где его уже ждет его команда. В этой больнице все так похоже на больницу в Японии. Только люди другие. Парень, живший в Токио последние три года, вернулся в Корею. Отчего голова шла кругом, мозг до конца не успевает переключиться на родной язык. А медицинские термины на корейском до сих пор автоматически переводятся на японский в голове хирурга. Как долго он будет к этому привыкать? Поток мыслей не останавливается, а только увеличивается от новых мыслей и размышлений. — Доктор Сон, здравствуйте - слегка пугается от неожиданности парень. Но сразу же кланяется заведующему и команде, даже не успев посмотреть на них. — Здравствуйте. Знакомитесь, это наш новый ординатор-второгодка Юн Джонхан - произносит мужчина, кладя руку на плечо Юна. Джонхан расправляет спину, возвращаясь в естественное состояние. Всматриваться в окружающих парень не успевает ведь, пока он не может оторвать взгляд от человека, который так же смотрит на него. Взгляд человека, которого он бросил несколько лет назад, говорил о том, что он немедленно и болезненно убьет Юна. От одного только грозного взгляда мурашки бежали по спине, словно россыпь муравьев. Сынчоль застывает, смотря на парня, который нелепо кланялся им от испуга. Внутри себя Чхве смеялся: это всё такой абсурд. А он думал ему показалось, что глаза хирурга были знакомыми. Сейчас он лишь смотрит на него и думает лишь о том, почему именно сейчас, именно здесь и именно он. Почему именно Юн Джонхан? Неужели в Сеуле нет других ординаторов-второгодок? Какого хрена Юн вернулся спустя три года именно в эту чертову больницу? А Джонхан, встречаясь с карими глазами старого друга, застывает в непонимании, что ему нужно сейчас сделать. Легкие болезненно сокращаются, отдавая колющий удар в сердце, отчего Юну кажется, он упадет здесь замертво. Парень думает лишь о том, почему именно в этой больнице он вновь встретился с Чхве? Неужели судьба не дает ему забыть его даже спустя три года? — Всем здравствуйте, буду рад работать с вами. - вновь нелепо кланяется Джонхан, мимолетно осматривая четверых молодых парней и заведующего. Но даже сейчас как можно говорить с ними, когда чертов Чхве смотрит на него, желая разорвать на куски, отчего по спине Джонхана проходит табун холодных мурашек. — Сходи переоденься. Я всё увидел сегодня - произносит мужчина, после чего Юн пулей покидает стены коридора, чувствуя на себе прожигающий взгляд Чхве. В глубине своей души Сынчоль был рад видеть Юна. Он был рад видеть, что он здоров и почти такой же, только волосы отрастил подлиннее. А так он все такой же. Та же нелепо милая улыбка и умиротворенная внешность. Те же родинки, брови, глаза. Всё такое знакомое и такое незнакомое одновременно. Человек, с которым они хоть и соперничали в универе, но были лучшими друзьями, отрабатывающие друг на друге уколы и пальпацию. Сынчоль не видел Юн Джонхана три года, когда тот уехал в другую страну. Но что этот несносный парень забыл в Сеуле в чертовой хирургии? Мысленно Чхве уже нес подписанное заявление об увольнении доктору Сону. Но сбегать от Юна он явно не будет. Не в его принципах. Вновь любимая ординаторская, пропитанная запахом свежесваренного кофе и рамена. Первый прием пищи интернов за последние несколько часов. Если Хансоль еще мог контролировать свой голод, то Чан последние два часа в неотложке выл от ноющего и скребущего чувства в животе. Чем вызвал жалость у всех присутствующих в неотложке. И их наконец-то отпустили на часовой перерыв. — И как он в работе? - заинтересованно расспрашивал Чан, попивая энергетик. — Обычный хирург, нечего сказать - бурчал Сынчоль, утыкаясь носом в книгу, дабы не видеть заинтересованных глаз младших. — Он сделал семилетнему ребенку лапаротомию на желудке - хвастался Вону, будто он провел сам эту операцию. Скорее ему было интереснее наблюдать за реакцией Чхве, который всем видом старался показать, что ему все равно. Но подрагивающие губы и нахмуренные густые брови выдавали всё. — Он хорош явно - спокойно отмечал Хансоль, понимая, что такую операцию не все могут сделать на втором году ординатуры без ассистента-врача. — Я слышал, он закончил Токийский университет — Он отучился бакалавриат в Сеульском университете, а интернатуру прошел в Токио - Сынчоль не любил ложь или недосказанность, поэтому лучше младшие узнают от него кто такой доктор Юн Джонхан, чем от сплетниц-медсестер.— Откуда ты знаешь? — Мы знакомы - спокойно отвечает парень. — Правда? Давно? - улыбался заинтересованный Чан, подсаживаясь к старшему. Перед Чхве будто вилял хвостом маленький щенок, перед которым показали вкусняшку. — Мы были однокурсниками на бакалавриате - также не отрываясь от книги, спокойно говорил Чхве. Но внутри всё сжималось. Почему говорить эти прожитые и такие очевидные вещи так больно? — И каким он был в универе? — Лучшим на курсе. Он сдал выпускные экзамены лучше всех в Сеуле. Его пригласили в интернатуру больницы при Сеульском университете, но он уехал в Токио неожиданно для всех, забрав диплом через почтовую службу. - нервно сглотнув в начале своего рассказа, произносит Чхве, закрывая книгу, которую ему не дадут прочитать явно. — Серьезно? Почему же? - хмурит брови Хансоль, явно заинтересовавшись в истории Юна. — Потому что трус - раздраженно говорит Чхве и, хлопая пластиковой дверью, покидает стены ординаторской. — Чего? - смотря на закрывшуюся дверь, недоумевает Чан. — И чего это с ним? — Чхве Сынчоль в своем обычном состоянии - отпивая кофе, с уверенностью произносит Чон и утыкается в экран телефона. — Что-то не так с этим Юн Джонханом явно - прижурил глаза Чан, изображая себя гениальным детективом, который строит правильные доводы. Отчего Вону еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос.       — Только не строй мнение о нем из-за Сынчоль-хёна. Это неправильно. - отворачивался к стене засыпающий Хансоль. Юн в это время мирно сидел в пустой переговорной, заполняя карту операции. Поясница предательски болела с непривычки. Он не оперировал уже две недели, пока проходил переаттестацию, подтверждая свои знания, как на японском, так и на корейском. Сначала переаттестация, потом собеседование, вступительный экзамен, и перевод из Японии. И наконец, официально он ординатор общей хирургии в главной больнице Сеула. Было очевидно, что сейчас поползет много слухов, что доктор либо со связями или родственник начальства, ведь его взяли неожиданно для всех. Да и Юн навел шуму, с первых минут работы забрав ребенка на экстренную операцию, которую провел без старшего врача. Уже идя по отделению Джонхан чувствовал эти пронзительные взгляды в спину и слышал перешептывания: “Это тот новый хирург?”, “У Чхве новый соперник?”, “А он красавчик”. Вообщем, множество вопросов, восхищения и нелепицы. В целом, Юну было все равно на слухи, он докажет им всем своей работой из-за чего его взяли. Тем более теперь Юн сертифицированный международный специалист, который имеет как корейское, так и японское медицинское образование. В совершенстве знающий японский, отчего его уже пригласили присутствовать на какой-то конференции через несколько недель в онкологии, которая будет с японскими коллегами. И конечно же, молодой врач, говорящий на японском, который не сможет отказать старшим, поможет им со всем. Но даже сейчас описывая ход операции, Джонхан думает не о лапароскопии. А о Чхве Сынчоле. Человеке, которого решил оставить в своем прошлом, трусливо сбежав три года назад. События 3-летней давности — Джонхан? - грустно спросил Чхве, смотря на ошарашенного друга. Он видел ответ на его лице. Это то, чего он боялся больше всего на свете. — Сынчоль, это невзаимно. Прости пожалуйста - потерянно протараторил Джонхан, хватая свой телефон со стола и направляясь к выходу из заведения. Сердце жгуче сжимается, а дыхание прерывается, будто в мире закончился весь воздух. Тогда ничего лучше, как сбежать из кафе, Юн не придумал, оставив там Чхве, сжирающего себя изнутри. Его лучший друг признался ему в чувствах. 6 лет медицинского и все вместе, начиная с первой лекции по анатомии, заканчивая гос. экзаменами. Вместе ночевали друг у друга в комнатах общежития за книжками, отрабатывали СЛР друг на друге. Общие проблемы, цели и возможности. Всё вместе. Неужели Джонхан был так слеп? И у них обоих были разные намерения? И главный вопрос, что делать сейчас? Юн не заставит друга разлюбить. Но они не смогут общаться как раньше. Им будет слишком неловко. Но жизнь преподносит свои сюрпризы:       — Меня переводят в Токио. Мы с твоей мамой и сестрой переедем туда. У меня есть возможность помочь тебе поступить туда в интернатуру. Поедешь? - слышался хриплый голос отца в трубке телефона. По спине Джонхана прошел табун мурашек, будто рой муравьев бежал по задней части его тела. И тогда Джонхан принял своё самое спонтанное и отчасти глупое решение в жизни - переезд в Токио. Спустя пару дней       — Где Джонхан? - с грохотом заявляется Чхве в комнату Джонхана в общежитии, чем пугает его соседа Сынквана. Парень замечает пустую половину комнату, где лежали книги, висели фотографии. Всё было пустым. — А он не говорил? Он съехал с кампуса и вернулся в Хвансон. Он походу переезжает, отца перевели - грустно улыбался Бу, отчего сердце Сынчоля сжалось. Какой к черту переезд?        Единственная надежда Чхве оставалась на выпускной. Красивые шапочки и мантии, счастливые студенты и их родители рядом. Атмосфера праздника душила Чхве. Ведь в толпе знакомых лиц не было самого родного и ожидаемого. После всех фотосессий и церемоний Чхве теряет в толпе родителей и брата, но, заметив профессора Сона, решает испытать судьбу. — Профессор Сон, Юн Джонхан с вами связывался? - обращался младший с надеждой в голосе. — Да, он попросил передать диплом через почтовую службу. Он поступает в интернатуру в Токио. — Как? Токио? - ошарашенно спрашивал Сынчоль, не веря своим ушам. Юн даже не пришел на собственный выпускной, о котором мечтал последние несколько месяцев. Неужели он так хотел сбежать от Чхве? — Вообще, я ждал его в интернатуру к нам в больницу. Но это решение его и его семьи. Сынчоль, ты второй на курсе по оценкам. Пойдешь ко мне в отделение? - грустный тон взрослого мужчины сменился на более приободренный. Он дает Сынчолю шанс, о котором мечтал бы любой на его месте. — Я? Я... Пойду! Я буду стараться, доктор! Я докажу, что я лучший. Вы не разочаруетесь! - нервно кланялся младший, пока улыбающийся профессор хлопал его по плечу. Гребанный Юн, который даже не объяснился. Не попрощался. В душе Сынчоля засела глубокая обида. Скорее даже гнев, который хоть как-то перекрывал любовь. Хоть и безответную, но любовь. Теперь его цель стать хирургом, как он и грезил. А работа - лучшее лекарство от разбитого сердца. Ну так точно казалось Чхве. Современные события — Почему ты вернулся? - с порога расспрашивает раздраженный Сынчоль, стискивая зубы. Парень напротив него так спокоен и невозмутим, отчего Чхве хочется переворачивать мебель от злости. Будто происходящее тревожит только его одного. — Потому что так захотел - даже не взглянув на парня, заявляет Джонхан и наконец ставит последнюю подпись в протоколе. — В Токио так много врачей, что ты вернулся в Сеул? — Нет. Просто я хочу жить и работать в Корее - отвлекаясь от отчета, Джонхан поворачивается в сторону Сынчоля, который дабы держать дистанцию, оперся спиной на стену. — Ты знал, что я работаю тут? - парень скрещивает руки на груди, подворачивая рукава белого халата. Поза парня говорила всё за себя: он слишком зол и не собирается устраивать душевных сцен воссоединения. — Я не знал, правда. Я знаю, что это всё неожиданно, и тебя это беспокоит. Прошло три года года, думаю мы очень поменялись. Давай оставим все в прошлом и просто будем работать – спокойно говорил младший, не поднимая глаз на хирурга. Книги на полке были явно спокойнее лица старшего. Поэтому Джонхан предпочитает разглядывать их, будто они подскажут ему истину. — Ты пропадаешь на три года, отвергнув мои чувства. Экстренно уезжаешь в Токио, и спустя это время появляешься передо мной и говоришь оставить всё в прошлом? Ты издеваешься? - повышал голос Сынчоль, медленно подходя к парню, отчего Юн на миг прикрывает глаза, глубоко вздыхая. — Мне жаль, что так произошло всё, но сейчас я правда хочу только лечить пациентов и всё. Мне осталось два с половиной года ординатуры, и я наконец стану общим хирургом. - заметно грустнеет парень, отчего сам Чхве меняется в лице. — Ты всегда хотел быть онкологом - громко усмехается Сынчоль. Ведь и в правду, Джонхан хотел работать онкологом, ведь его дедушка скончался от лейкемии. — Всё поменялось. И мы поменялись Чхве. Кстати, если можешь, скажи остальным, что меня взяли, потому что я теперь международный специалист, а не из-за связей. Тебе ли не знать, что моя семья не связана с университетом. А ты ненавидишь ложь - старый друг горько подмечает подробности о парне, отчего по спине Чхве проходит неприятный холодок. — Мне ли не знать... - повторяет Сынчоль, ухмыляясь от абсурдности ситуации.        — Я пойду познакомлюсь с остальными - Джонхан, забрав со стола подписанные бумаги, скрывается за дверью. Познакомиться с ребятами была самая приятная часть дня, хоть и Юну не особо нравится общаться с незнакомыми людьми, но все же парни оказались очень хорошими. Единственное, что его смутило это косой взгляд интерна Чана в его сторону. Но все же подумав, что ему просто кажется, Джонхан решает не обращать на это внимание. Единственное, что не выходило из головы Джонхана, так это Чхве и состояние девочки, которую он оперировал. Поэтому он решил разобраться хотя бы со вторым. Найдя отделение педиатрии, Юн подходит к стойке информации, замечая, как светловолосый молодой парень что-то увлеченно читает в компьютере. Отделение педиатрии было намного приятнее глазу, чем отделение скорой. Множество рисунков и телевизоров с мультиками, зоны с раскрасками и игрушками в отличие от бело-серого отделения скорой помощи. — Здравствуйте, к вам утром привезли ребенка после лапаротомии. Девочка 5 лет - опираясь на пластиковую стойку регистрации, интересуется Джонхан, пока его глаза рассматривают неизвестное место. — Да, она в 565 палате, а вы? - не отвлекаясь от монитора произносит юноша. Но Джонхан слышит знакомых голос. — Сынкван? - всматривается в парня Джонхан. И в правду, это Бу Сынкван. Его сосед по общежитию. Его младшенький, с которым они прожили 3 года вместе. — Откуда вы? Джонхан-хен? - удивляется и слегка вскрикивает парень, вставая со стула. — Как я давно тебя не видел! - радостно осматривает друга хирург. Его младшенький все такой же: радостный, пышущий энергией. В хирургичке зеленого цвета и стетоскопом с мишкой на шее. — Хён, ты вернулся! Господи! - сияющий педиатр налетел на своего друга, заключая в крепкие объятья и слегка похлопывая его по телу, будто проверяя настоящий ли он. — Ты все-таки доучился. А мне все ныл, что отчислишься - смеялся Джонхан, замечая новый цвет волос младшего. Он теперь блондин. — Я бы не простил себя, если отчислился — Зачем ты покрасился? Тебе, конечно, идет, но скоро без волос останешься - старший потрепал парня по волосам, не скрывая своей улыбки. — Спасибо, хён. Просто было настроение для перемен. — Я проверю пациентку, а потом уже полчаса на обед. Сходим вместе? Покажешь мне как раз где столовая - воодушевленно говорит парень, ища глазами палату 565. — Хорошо. Ее палата справа, перевели минут 10 назад. - Сынкван указал на табличку на нужной двери и уткнулся вновь в компьютер.        Сидеть и спокойно обедать с Сынкваном даже в шумном кафетерии для Джонхана было большой радостью, он вспоминал былые дни. Общажные будни, когда готовишься к экзамену, ешь рамен, запивая энергетиком, в перерыве ноя соседу, как тебе плохо и ты отчислишься. И по итогу, ноя друг другу, вы продолжаете учить. — И как вы встретились с Сынчолем? - задает вопрос Сынкван и наигранно отводит взгляд от парня, попивая свой айс американо. — Это была не самая приятная встреча, но все нормально. - отмахивался парень. — Думаешь он все еще тебя любит? - напрямую спрашивает Сынкван, встречаясь с ошарашенными глазами старшего, который видимо надеялся, что Бу обо всем этом забыл. Он единственный, с кем тогда Джонхан поделился этой неожиданностью. — Надеюсь, что нет. Он просто зол на меня. Лучше он будет злиться — Я же вижу, что что-то не так. Ты тоже его не забывал… - парень сначала прищуривается, а после слегка вскрикивает, осознав причину грустной улыбки старшего, и прикрывает рот ладонями. Теперь сам Бу грустно улыбается, пихая друга в плечо, заметив расстроенные глаза Джонхана. Его старшие наделали много ошибок, а ему лишь остается за этим наблюдать. — Забудь, Сынкван. Ты мне лучше скажи, почему ты ошиваешься около хирургии? С тобой все медсестры там здороваются, а значит ты там частый гость - ухмылялся Джонхан, излагая свою логическую цепочку. — Просто у вас есть интерн, с которым мы часто пьем кофе вместе - смущался младшенький, отчего на щеках выступил небольшой румянец. И здесь все фрагменты пазла в голове доктора Юна сошлись. — Ты ему таскаешь кофе? - пододвигаясь ближе к Сынквану, уточнял старший, пока Бу уже никуда не мог себя деть. — Да, я таскаю — Что за интерн? - ухмыляется старший, всматриваясь в покрасневшее лицо парня. — Хансоль - стыдливо отвечает парень, убирая из рук помятый стаканчик из-под кофе. — Симпатичный парень - спокойно произносит Джонхан и отодвигается от младшего. — Я знаю - закатывал глаза младший. Джонхан знает эту привычку Бу, так он всем видом показывает, что не надо трогать чужое. — Ну, Бу Сынкван. Не ревнуй! — Ты модель, заберешь сейчас себе всех. А я ни с чем останусь - обиженно говорил себе под нос Сынкван, пока они с Юном убирали подносы из-под еды. — Мне нужен только скальпель и хирургичка - ухахатывался старший, направляясь в сторону отделения неотложной помощи. И после этого работа потекла рекой. Одна разбитая голова, отравление таблетками, апендицит, который забрали другие хирурги, инфаркт миокарда и это все только за два часа у одного только Юна. Декабрь всегда самый проблемный месяц для скорой, ведь люди в канун Рождества и Нового года слишком сильно верят в себя, совершая глупости. — Ты одним своим появлением наделал много шуму. Отвлекаешь медсестер, они только и слюни на тебя пускают - тихо произнес Чхве, вставая рядом с Юном, который заполнял карту прибывшего больного. — Ты тоже местная звезда среди женщин - посмотрев на парня и ухмыльнувшись, Джонхан всучил карту медсестре и ушел в смотровую. — Невыносимый - закатывал глаза старший, смотря на улыбчивую медсестру, которая, заметив грозный взгляд врача, резко поменялась в лице. — Ну ребенок, мне нужно тебе помочь - старался пальпировать живот трехлетнего мальчика доктор Чхве, но ребенок брыкался и плакал, всячески мешая проведению осмотра. — Не хочу! Не хочу! Не хочу! – бился руками и ногами маленький мальчик, скатываясь вниз по кушетке. — Ну пожалуйста, помоги дяде доктору - вместе с этим ребенком уже был готов расплакаться и сам Чхве. Почему этот маленький бес достался ему? — Смотрю тебе нужна помощь - раздается мягкий знакомый голос за спиной Сынчоля. — Занимайся своим делом - бурчал старший, стараясь спокойно дышать, дабы не накричать на этого несчастного ребенка. И почему его привезли без родителей и опекунов? — Как тебя зовут? - обращаясь к плачущему мальчику, склонился над маленьким пациентом парень. Доктор Юн Джонхан, как ангел с небес, пришел спасти бедного Чхве от этого демонёнка? — Инсон – прерывисто ответил мальчик, всхлипывая от непрекращающегося потока слез. — Инсон, если ты перестанешь плакать, то я дам тебе конфету и раскраски. У нас как раз новые с черепашками ниндзя - очень оживленно рассказывал Джонхан, пока Сынчоль наблюдал за тем, как ребенок и в правду успокаивался. Хирург смотрел то на стоявшего рядом с ним доктора, то на спокойного ребенка, теребившего свою куртку в руках. — Правда? - наивно спрашивал мальчик, вытирая рукой скатывающиеся слезы. — Честно-причестно и включим тебе мультики. Ты любишь щенячий патруль? — Да - хныкал маленький пациент. — Ну вот, тогда еще и мультики включим. А теперь пусть дядя доктор осмотрит тебя - хлопая по плечу Чхве, Джонхан улыбался мальчику, показывая, что всё хорошо. — Годы жизни с Сынкваном, дают о себе знать. Я знаю все мультики и детские песни - горделиво произнес парень. — Опять выпендриваешься? - недовольно бухтел старший, наконец пальпируя живот ребенка. - Желчный увеличен. — Ты вообще-то мой должник - смеялся Джонхан, уходя в смотровую, оставив Сынчоля с маленьким демоном, продавшимся за раскраску и мультики. Два месяца в больнице прошли довольно напряженно, благо новогодние праздники закончились и пациентов и в правду стало меньше. Подколы и упреки от Чхве не закончились и их количество даже не уменьшилось. Но Джонхан игнорировал их, уверяя себя, что он заслужил этот гнев. Даже, когда Чхве мог отчитывать Юна при интернах или медсестрах, ординатор не пререкался, а спокойно выслушивал и уходил. Упреки, конечно, были беспочвенны, что понимали все. И это понимал даже сам Сынчоль. “Как ты держишь стернотом?”, “А ты проверил его анализы и историю болезни?”, “Зачем так торопишься, хочешь порезать артерию?”. Совместные операции были стрессом были для всех, но доктор Сон специально ставил этих двоих вместе, заметив, что бывшие друзья вообще не ладят. Но в совместные операции всей операционной команде хотелось повеситься от напряжения, витавшего в воздухе. Если Джонхан начинал непринужденно о чем-то беседовать с командой, то Сынчоль это пресекал, поэтому единственное, что спасало в такие моменты, так это музыка, которую включали в операционной. А Джонхан, в свою очередь, забирал на себя ключевую работу, не давая старшему сделать что-то серьезное. Иногда, правда казалось, что они поубивают друг друга. В одну из недель Джонхан отработал двое суток подряд, ведь все время неожиданно появлялся срочный пациент, которого надо было срочно прооперировать, а все были, как назло, заняты. Поэтому всё это ложилось на уставшие плечи Юна, который к концу вторых суток еле волочил ноги, направляясь в ординаторскую. — У меня срочная операция, перитонит. Будешь ассистировать - переодеваясь в хирургичку, говорил Сынчоль, отвернувшись от парня в сторону шкафчика. — Но ты же можешь сам прооперировать... - хрипло произносит парень, только усевшись на диван. — Тебе сложно? - с упреком произносит Сынчоль. — Сынчоль-хён, я могу... - подал голос Хансоль, сидевший в другом конце комнаты, заполняя очередную карту. — Хансоль, займись своим делом. У тебя там пациент под капельницей. Его и веди - шипел старший, направляясь к входной двери. — Я иду мыть руки. Увидимся в операционной - твердо заявляет Джонхан, отпивая глоток энергетика, оставленного Чаном. И все по кругу. Неловкое молчание, пока они оба моют руки перед входом в опер. блок. Напряженный разговор, пока они начинают операцию. Спустя полчаса проведения операции Джонхан чувствует, как тело, все сильнее слабеет, и он уже не может этому противостоять. Ноги медленно подкашиваются, отчего кажется, что из-под них уходит пол. В глазах темнеет то ли от яркого света, то ли от усталости. Сердце забилось быстрее, в ушах зазвенело, как будто он стоял под водопадом. Взгляд Джонхана метался по помещению, и он искал опору, но все вокруг казалось неустойчивым, как зыбучие пески. Да и за что он ухватится? Перед ним только пациент на операционном столе. Стены, когда-то крепкие и надежные, начали угрожающе наклоняться, а пол под ногами — проваливаться в бездну. Тело его утратило всякую силу, а руки беспомощно потянулись к столику медсестры откидывая на них инструменты, находящиеся в руках. В этот момент Джонхан, как будто покидает свое тело, и одновременно чувствует всю твердость бетонного пола, и мир вокруг него погружался в густую пелену тишины. — Доктор Юн? Доктор Юн! - кричала операционная медсестра, пока напряженный Чхве старался не отвлекаться от раскрытой брюшной полости — Доктор Мун, выведите его отсюда - смотря на анестезиолога, Сынчоль показал ему на упавшего в беспамятстве хирурга. — Ты идиот? Он работал двое суток и шел поспать, а ты как баран уперся с этим перитонитом. Тебе мог ассистировать и Хансоль. Меня бы попросил в конце концов! - ругался на своего старшего Вону в ординаторской, пока в ней еще сидел Сынкван, который в выходной сорвался к Джонхану, когда узнал о его обмороке от переработки и Хансоль, тихо наблюдающий за ссорой. — Откуда мне знать было? - смотрел в окно Чхве, наблюдая за проезжающими машинами. — Глаза открыть, идиот! - не сдерживаясь, во всю кричал младший, пока Сынчоль сжимал зубы от злости, ведь его отчитывают словно маленького ребенка. - Завтра думаю тебе устроит выговор Сон, и он будет прав — Хён, не знаю, что у вас случилось, но ты слишком жесток. Он ничего тебе не сделал на работе. - тихо говорил Хансоль, смотря на старшего, чей взгляд потеплел после этих слов. — Ты постоянно его упрекаешь и заставляешь больше работать. Он и так спит по два часа в день. Сынчоль, хватит уже! Он это всё терпит, а ты не перестаешь это делать! Сил моих на тебя нет! Пока! - громко хлопнув дверью, Бу вылетает из ординаторской, направляясь в палату, в которой разместили Джонхана. — Сынкван, я с тобой! - выходил из ординаторской интерн. — Я не хочу лезть в твою личную жизнь, но пересмотри свое отношение, иначе мнение о тебе уже поменяю я. Я в неотложке - также хлопал дверью Вону, оставляя Сынчоля в полном одиночестве утопать в угрызениях совести. До утреннего приезда доктора Сона Сынчоль пробыл в затуманенном состоянии, лишь наблюдая за пациентом в реанимации и занимаясь бумажной волокитой. Ему было плевать, что его отчитают. Он понимал, что он и вправду перешел грань. Его гнев слишком замылил ему глаза и затуманил разум. Чхве стал вспоминать всё, что он делал в течение этих двух месяцев, и понял, что если бы рядом с больницей ехал огромный грузовик, то он бы под него прыгнул. — Сынчоль, зачем ты это сделал? - звенело в голове ординатора, отдавая в виски. Чхве только захотел открыть рот, дабы принять свою ошибку, как рядом с ним появляется источник его проблем. Поклонившись начальнику, Джонхан тараторит: — Доктор Сон, показатели были нестабильны, был риск кровотечения, поэтому доктор Чхве попросил ассистировать именно меня. - эти слова были полным бредом. Джонхан совсем головой тронулся? — После двух суток ты решил еще оперировать? Мозгов не хватило догадаться, что ты не выдержишь? - ругался врач, отчего ординатор тихо вздохнул, виновато опуская взгляд. — Прошу меня простить, это моя ошибка. Доктор Чхве тут не виноват. - заявляет Юн, глубоко кланяясь профессору.       — Уйдите с моих глаз долой! Ты до конца недели в неотложке. Ты тоже, вы отстранены от плановых операций, вместо вас будут интерны. Но сегодня отоспись, у тебя выходной. А теперь проваливайте оба! - ругался заведующий, уходя в свой кабинет, оставляя парней в коридоре хирургии. — Ничего не говори. Прошу… Не надо - тоскливо произнес Джонхан, выходя из отделения и направляясь к выходу, где его ждал Сынкван, видимо, чтобы отвезти домой. Сынчолю лишь остается грустно проводить младшего взглядом, пока тот не скрывается за дверьми больницы. “Я полный придурок! Убейте меня кто-нибудь пожалуйста!” - проносится в голове Сынчоля. Следующие два месяца прошли в полном спокойствии. Сынчоль в сторону Юна лишний раз рот не открывал, конечно, они не обходились без взаимных подколов, но с ними как будто было легче и непринужденнее. Чхве принял новую стратегию “максимально игнорировать Юна, обращаясь только по делу”. И как будто это устраивало их обоих. Они часто ловили чужие взгляды на себе, в которых читалась какая-то недосказанность, но больше никто так и не решился заговорить. Вону, Хансоль, Чан и Сынкван наконец увидели, что старшие на перемирии, если его можно было так назвать. Бу старался выведать у старшего, что у них с Сынчолем произошло, но тот лишь отталкивался, заявляя, что просто Чхве успокоился и между ними ничего не поменялось. Но Бу, который знает этих двоих не первый год, смотрел в оба. Очередная срочная операция. Оскольчатое ранение брюшной полости. Старший операционной бригады: Юн Джонхан. Ассистент: Чхве Сынчоль. Купировав два внутренних кровотечения, хирурги выдохнули, продолжая доставать осколки из тела мужчины. Операция длилась уже три часа, отчего все немного устали. Сегодня в неотложке было непривычно мало врачей, поэтому Юн и Чхве с самого утра были заняты, не успев и раз присесть. — Доктор Юн, доктор Чхве, звонят из неотложки - в оперблок зашла медсестра Пак. — Ставь громкую. Что ж за день сегодня... - хрустя шей, мычал хирург и после продолжил прижигать пораженный участок. — Джонхан-хён, тут жопа! - послышался взволнованный голос Дино, но фоне, которого еще слышались стоны, крики и звуки мониторов. — Где все врачи? - спокойно говорил Юн, удивленно смотря на Сынчоля, который точно так же смотрел на него. — У них почти у всех корпоратив, а хирурги на конференции в гасане! — Что у вас там? - вмешался Сынчоль. — Мелкие травмы, мы справимся. Но тут привезли женщину не дышит, а опекун, походу, муж говорит на японском. Джонхан-хён помоги... - ныл младший, Юну даже показалось, что младший сейчас завоет. — Господи, за что это? Дай ему трубку - бурчал старший, отводя взгляд на электронные часы на стене. Эта смена и в правду самая сложная за последние месяцы. Как вообще так получилось, что почти все врачи и хирурги не были на смене? В этой больнице точно творится какой-то беспредел. — Здравствуйте, я врач. Что случилось с пострадавшей? - быстро переходя на японский, интересовался мужчина, не отрывая взгляда от последнего осколка. Сынчоль внимательно смотрел на парня, который так спокойно заговорил на другом языке. Джонхан отлично знал японский и до переезда, часто ругаясь в студенчестве на друга именно на японском, чтобы тот не понял. Но сейчас Сынчоль с таким восхищением смотрел на старого друга. Они оба сейчас оперируют сложный случай, отвечая за всю неотложку, а старший бригады на другом языке говорил с опекуном другого пациента. — Она упала в обморок и потом перестала дышать! - говорил мужчина, крича в трубку. — Она что-то ела? — Ничего специфичного не ела. У нее хронический бронхит и диабет второго типа! - в голове Джонхана зашевелились шестеренки. — Врачи ей помогут, дайте врачу трубку - быстро проговорил Юн, чувствуя, как Сынчоль прожигает его взглядом. — Чан, у нее хронический бронхит и диабет второго типа. Подключайте к мониторам, бери кровь на газы и сахар, и давай интубируй - вновь вернувшись к корейскому, обращался старший. — Давление падает! - кричала на фоне медсестра. А у Джонхана, казалось, лопнет голова от напряжения и шума. — Продержи ее пять минут! Я сейчас прибегу. Дай мне пять минут. - тараторил старший, поглядывая на электронные часы. — Хорошо - после этих слов звонок был сброшен, а медсестра убрала телефон от Юна. Сейчас Джонхан и Сынчоль должны были срочно заканчивать, чтобы хотя бы один из них мог добежать до неотложки — Ускоряемся - сквозь маску улыбнулся Джонхан, отчего маска слегка сдвинулась к верху лица. — Давай сделаем это. - утвердительно кивнул Чхве, вновь возвращаясь к месту расположения последнего осколка. - Зажим —Зашьешь сам? - закончил свою часть Юн, посмотрев, что прошло четыре минуты.       — Беги! - показывал на дверь старший, и спустя мгновение след младшего простыл. - Выскочка - довольно улыбался Сынчоль. Ведь он узнавал своего Юна, который из кожи вон вылезет, но всем поможет. — Вы что-то сказали доктор Чхве? - уточнила медсестра, прослушав последнее слово, сказанное врачом. — Нет - смеялся хирург, понимая, как глупо он сейчас выглядит. Но почему-то улыбка непроизвольно лезла на лицо. —Нить номер три. И в тот момент, по наблюдениям Сынквана, лёд тронулся. Не сказать, что Юн и Чхве стали вновь друзьями, но они непринужденно разговаривали, вспоминая старые времена. В операционных стало явно теплее, чему радовались все операционные сестры, выдохнувшие с облегчением. *** — Чего он такой радостный? - смутился Джонхан, тихо обращаясь к Чану, наблюдая, как довольный Сынчоль переодевался в хирургичку. — У него сегодня плановая операция с доктором Соном. Удаление опухоли в 12-персной - прикрывая глаза в надежде заснуть, отвечал парень.       — Понятно. У меня плановый аппендикс через 10 минут, поэтому я ушел. - улыбаясь во все зубы, смущался Джонхан, благо никто этого не видел. Простая улыбка Чхве довела его до такого? Он похож со стороны, наверное, на пубертатную школьницу. Операция Чхве началась, как и планировалась, но спустя полчаса после начала давление упало, а после сердце пациента дало остановку. Несмотря на все попытки решить проблему препаратами, команда приступила к реанимации. Чхве делал СЛР, моля эту девушку вернуться к жизни. Она перед операцией рассказывала, что несмотря на все опасности, готова рискнуть, ведь хочет жить. Она хочет жить, и Сынчоль должен ее спасти. Но реанимация, продлившаяся свыше 20 минут, не дала никаких результатов. А Сынчоль продолжал качать, хоть и совсем выдохся из сил. — Доктор Чхве, прекратить реанимацию! Время смерти 17:34 - тяжело выдыхая, констатировал глава бригады. Чхве тяжело дышал, стараясь прийти в себя. Он не смог. Не смог ее спасти. — Что случилось? - умывался, склонившись над небольшой раковиной в ординаторской, Джонхан после открывшегося на его руки кровотечения у пациента. — Пациентка умерла на столе. Они не успели даже подобраться к опухоли. - рассказывал опечаленный Вону, стараясь сосредоточиться на заполнении отчета, но мысли не формулировались в предложения. Он из смотровой видел, как Сынчоль до последнего качал пациентку, пытаясь ее спасти. — Он в раздевалке? - вытирая лицо и руки, обращался Юн. — Не трогай его. Он в такие моменты любит быть один. — Я его знаю очень давно. Он, наоборот, не может быть один. Просто не хочет, чтобы вы видели его слабым. - рассказал Джонхан и поспешно вышел из ординаторской, оставив удивленного Вону в одиночестве. В затемненном помещении среди скамеек и металлических шкафчиков опираясь логтями на колени, сидел поникший Чхве Сынчоль. Он даже не снял окровавленную хирургичку. У Юна неприятно кольнуло сердце. Видеть Сынчоля в таком состоянии было хуже всего, лучше б он ругался и упрекал его, чем сидел вот так, закрывшись ото всех. — Я хочу побыть один! Свалите уже! - шипел парень, слыша, как открылась металлическая дверь.        — Только мне врать не надо - в проходе появляется человек, которого Чхве так хочет видеть сейчас и, одновременно с этим, нет. В моменты неудач в университете Джонхан был рядом, шутил глупые шутки, которые в такие моменты казались самыми смешными в мире, и просто сидел рядом. Для Сынчоля Джонхан был человеком, который мог с ним просто сидеть и от этого ему становилось легче. Просто присутствие Джонхана для Сынчоля было лучше любой таблетки, и сейчас он вновь нуждался в ней, хотя и старался себе это отрицать. — Тебе в халат уж точно плакаться не буду, Юн - хрипя, смеялся уставший парень. — Я и не настаиваю. Это не твоя вина, ты же знаешь... - Джонхан сел на ту же скамейку, но лицом в другую сторону, чтобы не смотреть на Чхве. Сейчас ему не хотелось смотреть на него, он просто хотел быть рядом. Да и чтобы он увидел расстроенное лицо когда-то близкого человека, которое постоянно напоминает ему о его ошибке. — Знаю. Но мы так долго ее наблюдали. Почему никто не заметил это затемнение на снимках? — Она все равно скончалась бы на столе и без этого затемнения. Процент успеха и так был мал. Ты слишком привязываешься к пациентам, Чхве - тихо смеялся младший, вспоминая их разговор на последнем курсе меда. Когда Сынчоль говорил, что никогда не сможет нормально реагировать на смерть пациента, ведь его сентиментальность иногда играла против него. — А ты нет что ли? Не строй из себя идеального! - ругался старший, не решаясь повернуться, чтобы посмотреть в наглые глаза парня.       — Я не идеален. И никогда им не буду — Зачем ты тогда уехал? У нас были планы, я в хирургию, ты в онкологию. Но потом я признался тебе и вместо того, чтобы просто жить дальше. Ты решил уехать в Токио, оставив меня ни с чем. Ты трус! - после этих слов сердце Юна сжалось, в голосе старшего послышалась непривычная дрожь, казалось, он сейчас расплачется. А этого Джонхан точно не желал. — Да, я трус. И я правда тогда сбежал. Потому что я понимал, что дружить мы с тобой нормально после этого не сможем. Нам было бы неловко. И я после гос. экзаменов понял, что хочу быть хирургом. Но ты бы воспринимал меня как соперника.        — Ты был моим другом, я бы... - шмыгая носом, начал говорить парень, но его перебили: — Ты бы все равно видел во мне соперника. Мы привыкли соперничать, чтобы добиться признания. Это оба это знаем. Тогда отца перевели в филиал в Токио, и я понял, что мне надо сбежать. Это было мое самое необдуманное решение в жизни. Это было глупо. Правда глупо. Прости, что бросил тебя, Сынчоль - грустно рассказывал парень, смотря на металлический шкафчик, боясь повернуться назад к парню. По телу Сынчоля будто прошел электрический ток, пронзив все его тело, ведь он услышал, что Джонхан впервые за эти месяцы назвал его по имени. — Чертов Юн, даже сейчас ты идеальный! Даже в такой момент! Я не переставал о тебе думать эти три года. Я не мог тебя забыть! Даже в перерывах на работе я думал о том, как бы мы с тобой вместе смеялись и пили кофе... - истерически посмеивался парень, пока по щекам предательски текли слезы, не желая останавливаться. Сердце сжималось оттого, что Чхве сам не нашел в себе силы тогда поехать за Юном, а решил просто сдаться. И сейчас на эмоциях выдая это всё Джонхану, Сынчоль наконец почувствовал себя легче, будто и в правду упала гора с плеч.        — Я тоже не мог тебя забыть... - неожиданно для них обоих вырывается из уст Юна. Такой Чхве и его откровения - главная слабость Джонхана, поэтому сдерживать свои эмоции и мысли Юн не собирался. — Чего? - хриплым голосом ошарашенно переспрашивает старший, ведь в горле совсем пересохло. Неужели Юн это говорит, чтобы его утешить? Или это правда?        — Я не мог тебя забыть. Не мог! Я практиковался больше всех. Работал по 120 часов в неделю, в выходные практиковался на манекенах: я делал всё. Я максимально загружал себя работой, лишь бы не думать о тебе, гребанный Чхве Сынчоль - наконец повернулся к парню младший, смотря как тот вытирал кулаком мокрые щеки. — И о чем же думал? Как я испортил нашу дружбу? - блестящими от слез глазами Сынчоль посмотрел на Джонхана, отчего сердце Юна болезненно сжималось. Этим глазам он готов отдать всё. От одного этого расстроенного взгляда Джонхан таял как пломбир под июньским солнцем. — Нет. Я думал о том, что тоже полюбил тебя, но слишком поздно это понял. Не знаю зачем я тебе это говорю. Я и не надеялся тебя увидеть больше, но судьба опять привела меня к тебе. - мягко улыбался Джонхан, не отрывая взгляда от карих глаз Чхве. Холодный взгляд Чхве, с которым он встретил Юна четыре месяца назад, потеплел. Сейчас Юн видел, как на него смотрят с любовью. — Ты любил меня тогда? - парень с надеждой задает вопрос, который волновал его последние три года. Этот чертов вопрос он задавал в своей голове каждый раз, когда вспоминал парня. —И сейчас люблю... - спокойно произносит Джонхан, мягко улыбаясь, даря спокойствие парню. Джонхан нежно ладонью вытер от слез щеку парня, оставляя руку на любимом лице. Юн, неожиданно сам для себя, осмелел. Но тело будто делало одно, пока мозг старался остановить его. Будто две стороны боролись в нем. — Даже когда я все эти недели упрекал тебя? Я тебя до обморока довел! Ты все равно защитил меня перед Соном и терпел это всё? - кривился парень, понимая, как глупо себя вел. — Даже тогда. Потому что я заслужил этот гнев - Джонхан не хотел отрывать глаз от этого милого лица, даже заплаканным Сынчоль выглядел идеально. — Гребанный Джонхан. Зачем ты это делаешь со мной? - выл парень, закрывая свое лицо руками от парня. Отчего Юн тихо засмеялся, чтобы парень его не услышал, и посмотрел на экран своего телефона. — Прости меня еще раз. Меня зовут в неотложку, я ушел - после этих слов Чхве услышал хлопок двери. — Сердце предательски сжалось, отдавая в легкие. Он любит его и терпел его гнев, считая, что заслужил его. Все эти три года они любили друг друга, при этом выбрав страдать. Один решил сбежать и, поняв свою ошибку, выбрал пусть страдальца и мученика. А второй решил не бороться и просто заглушить любовь гневом. Но как можно злиться на человека, в которого беспамятно влюблен последние несколько лет. От чьего упоминания предательски часто бьется сердца, а от разговоров с ним на лице выступает румянец. — Какой же я придурок – умываясь, говорил себе в зеркало Сынчоль. Холодная вода никак не скрывала слегка покрасневшее и опухшее от слез лицо. — Не знаю что случилось. Но ты правда придурок – тихо смеялся Хон Джису, однокурсник Юна и Чхве, работающий в офтальмологии, проходя в глубь раздевалки. – Сколько тебя знаю, столько ты и был придурком. А может и больше. — Вали отсюда! - ругался Сынчоль, замечая через зеркало, как парень направляется к своему шкафчику. — У меня как раз смена закончилась, сейчас уйду. Сынчоль тогда впервые за неделю уехал домой. Темная однушка недалеко от больницы, которую купил для себя парень с помощью родителей. Но из-за работы появляющийся там все несколько раз в месяц. Чхве явно нужно было подумать, хоть и голова болела от любого действия или мысли парня. Благо был выходной. Один день размышлений. Размышлений о том, что ему делать дальше. *** — Джонхан! - кричал с другого конца коридора Сынчоль, подбегая к Юну, стоявшему перед опер. Блоком. Невозмутимый Юн, стоял с поднятыми предплечьями после того, как помыл руки перед входом в операционную, наблюдая как к нему несется запыхавшийся старший. — У меня сейчас операция. У тебя что-то срочное? - также спокойно спрашивал парень, голова была забита лишь предстоящей операцией и тем, как правильно ему поступить, чтобы сохранить здоровье пациента. — Разговор о нас - прерывисто произносит Чхве, губами ловя воздух. Джонхан ждал этого диалога последние сутки, понимая, что наговорил того, чего не планировал сутки назад. На такое Сынчоль просто не мог бы не отреагировать.        — Сначала я прооперирую печень этой девушки, и мы с тобой поговорим - улыбнулся младший, отчего медицинская маска поднялась на его глаза. Сынчоль аккуратно поправляет ткань на лице, задерживая взгляд на глазах Джонхана, которые так же смотрят прямо на него. Сердце парня приятно теплеет, а в животе будто и в правду летают бабочки. — Я буду смотреть из смотровой — Ноги трястись будут, когда на меня смотришь ты - как обычно отшучивался Джонхан, чтобы избежать неловкости. — Придурок - слегка толкая в плечо парня, Сынчоль нелепо смеется, провожая глазами младшего в операционную. За операцией Юна пришло посмотреть неожиданно много врачей, как позже оказалось, это были хирурги, которые решили не брать себе эту операцию. Но упертый Джонхан добился проведения операции по удалению пораженного участка печени молодой девушки. Абдоминальный хирург присутствовал на операции по просьбе самого Юна, но он находился вместе с Чхве в смотровой, давая парню завершить начатое. Первый час все шло отлично: Джонхан как обычно восхищал старших своей скоростью и точностью, пораженный кусок почти полностью был отсечен, а показатели в норме. А Сынчоль, наблюдая из смотровой, признавался себе почему вновь полюбил этого парня. Этого решительного парня, старающегося всем помочь. Чьи добрые глаза и мягкая улыбка для Сынчоля были лучшим подарками, а присутствие парня таблеткой, которая лечила всё. Чхве признавался себе, что кроме Джонхана никого так не любил, ничье имя или присутствие не творили с ним такого, что происходило с ним последние года. — Кровотечение! - неожиданно громко раздается в операционной, отчего Сынчоль, потерявшийся в своих мыслях, слегка подскакивает со стула. Все присутствующие в смотровой подходят близко к стеклу, дабы рассмотреть происходящее детально. Из-за чего Чхве остается искать Джонхана глазами, протискиваясь сквозь хирургов. — Я не вижу источник. Отсос! - от крика Джонхан сердце Сынчоля сжимается. Ведь он знает, что если Юн кричит, то все точно идет не под контролем. — Доктор Юн, что видите? - нажав на кнопку в смотровой, спокойно произносит взрослый хирург, наблюдая на экране за открытой полостью, заливающейся кровью. Отчего Юн на секунду жмурится, а потом вновь всматривается на операционный стол. — Медсестра, дайте коагулятор - говорит Джонхан, после чего в его руке появляется прибор, с помощью которого он прижигает порванную артерию. — Доктор Юн, все под контролем? Или мне спуститься? - спокойно произносит абдоминальный хирург, зная, что спускаться не нужно. Просто стоило проверить состояние молодого перепугавшегося доктора. — Все нормально. Я держу ситуацию — Пугаешь меня, Хани - мягко улыбается Сынчоль, тихо произнося себе под нос, и возвращается на свой стул. До конца операции Сынчоль отсчитывал секунды. Он, конечно, хотел поздравить Джонхана с успешной операцией, но, в первую очередь, хотелось поговорить о них и поставить точку или многоточие в их совместной истории. Уставший Юн спокойно умывается в непривычной для ординаторской тишине. На столе лежат контейнеры из доставки, в которых лежит уже холодная еда, которую не успели доесть врачи, в кофемашине стоит чашка кофе, который тоже кто-то сварил и не выпил. А терпкий запах зерен пропитал всё помещение. Джонхан отвернут от двери, наблюдая в окно за проезжающими машинами, горящими светофорами и проходящими пешеходами. Жизнь кипит и каждый день меняется. Неужели нам просто нужно ждать чего-то? Неужели стоит просто тихо сидеть и чего-то ждать? Парень слышит, как входная дверь открылась, а чьи-то тяжелые шаги раздаются в стенах помещения. — Я не знаю с чего начать... - неуверенно звучит знакомый грубоватый голос.       — Давай попробуем? - Джонхан сам неуверен в том, что он говорит. Но поворачивается к парню, наблюдая за тем, как его лицо поменялось. — Чего? - ошарашенно переспрашивает Сынчоль, а сам после удовлетворенно расплывается в улыбке. Ведь его уши услышали то, что хотел сказать. — Давай попробуем, Чоль - Джонхан сокращает расстояние между ними, вставая прямо перед довольным парнем. У Чхве в голове тысяча мыслей, и все они переплетаются воедино в огромный комок. Улыбка не слезает с лица при виде Джонхана, который так близко к нему. — Доктор Юн, вылечи мое больное сердце, пожалуйста - тихо произносит Сынчоль, после чего притягивает к себе парня, держась за его талию. Чхве тянется к парню, а Юн и не сопротивляется, и тянется навстречу, глаза прикрывая, когда наконец целует старшего. Не находя себе мысленно оправданий, почему он продолжает этот поцелуй, а не прерывает, Джонхан поддается моменту, накрывая губы Чхве своими. Поцелуй становился всё глубже, перерастая в бурю эмоций. Языки сплетались в страстном танце, исследуя каждый уголок, передавая всю гамму чувств: от робкой нежности до безудержного желания. Сердца забились в унисон, отбивая ритм этого долгожданного мига. Время остановилось, растворившись в поцелуе, а мир вокруг перестал существовать. Остались только они, два тела, слившиеся в единое целое, и вкус любви, остающийся на губах, как сладкое воспоминание. Сынчоль слегка сжимает талию Юна, мня белый медицинский халат, а Юн не убирает ладони с розовых щек старшего, не отрывая его от себя. На телефоне младшего раздается звонок, парень старается отпрянуть от Чхве, но тот слишком настырен. Но хоть и ненадолго он расслабляется, позволяя Джонхану отпихнуть его от себя. Единственное, что хотелось Чхве в этот момент — это выкинуть чёртовый телефон в открытое окно. Джонхан прикрывает глаза, слушая собеседника, который оживленно что-то рассказывает, а после утвердительно промычав, кладет трубку. — Пожалуйста только не говори что... - разочарованно ноет старший, нежно обнимая младшего и утыкаясь в макушку парня. Он понимал, что в больнице они не смогут нормально насладиться друг другом, поэтому Чхве лишь прижимается к младшему, чтобы продлить и так короткий момент. — Нас зовут в неотложку - смеется Джонхан, утыкаясь лицом в плечо Сынчоля. Даже такой важный для них момент они вынуждены прервать из-за работы. — Я скоро чокнусь с этой работой - воет Сынчоль и, приобняв парня за плечо, выходит из ординаторской.