в твоих руках

Боя так и не очнулся, поэтому Цинмин вернулся с ним в Министерство Небесных Наблюдений. Возможно, требовалось немного времени и заботы, чтобы проблема решилась сама собой. Цинмин не смог ничего сделать, и не потому что не пытался. Боя не был ранен, ему не был приченён любой другой вред, он был без сознания, и никто не мог сказать почему. Несмотря на то, что связь, которую Боя создал с одним из Хранителей, продлилась не долго, она, вероятно, измотала его тело и разум, и было логично, что мужчина нуждался в отдыхе. И всё же Цинмин места себе не находил от беспокойства. Он боялся, что Боя больше не проснётся, боялся, что он умрёт. И поэтому не отходил от молодого человека ни на мгновение. Они вернулись в Министерство, где Бою уложили в его комнате. Вызвали целителя, чтобы он осмотрел спящего. Цинмин стоял в стороне, чтобы не мешать, но внимательно следил за каждым движением целителя. Он хотел знать, вдруг он мог сделать что-то ещё, вдруг что-то упустил, но через некоторое время целитель покачал головой. — Физически с ним всё в порядке. Кажется, он просто спит, поэтому я предполагаю, что он проснётся сам. Хотя заклинатель и не обладал каким-либо авторитетом перед Боей и его сектой, он был самым высокопоставленным человеком в комнате (и во всём Министерстве), поскольку Хэ Шоуюэ был мёртв, как и принцесса, а Боя был без сознания. Другой мастер ещё не появился, хотя в течение дня это, несомненно, изменится. — Если он не проснётся к завтрашнему вечеру, позовите меня снова, — целитель легко поклонился, Цинмин скопировал его поклон, прежде чем уйти. Один из слуг, слонявшихся поблизости, спросил Цинмина, не нужно ли ему чего-нибудь, но как раз в тот момент, когда мужчина собрался попросить чаю, вошёл другой слуга с подносом в руках, уставленным едой и чаем. Цинмин отпустил слуг, подождал, пока все покинут комнату и он останется наедине с Боей, прежде чем сесть за стол. Он придвинулся как можно ближе к кровати Бои и продолжил разглядывать молодого человека. Со стороны могло показаться, что мастер просто спит, его дыхание было ровным и глубоким, цвет кожи нормальным. Он был тёплым на ощупь, чуть теплее, чем следовало бы, но лихорадки не было. Оставшуюся часть дня Цинмин провёл с Боей. Что-то вроде того. Заклинатель снял шляпу и верхние одежды, чтобы было удобнее. Цинмин сидел в комнате, пил чай и читал. Каждые пять фэней он проверял, дышит ли Боя. Он то и дело вставал и беспокойно ходил по комнате. Мужчина хотел помочь, сделать что-нибудь, чтобы Боя проснулся, но он уже всё перепробовал, и целитель велел оставить Бою в покое. Когда его беспокойство усилилось, Цинмин намочил лоскут ткани и опустился на колени рядом с Боей. Ему было больно видеть его таким неподвижным. Боя никогда не был таким с тех пор, как они встретились. Это было неправильно. Цинмин осторожно приложил влажную ткань ко лбу Бои. Он провёл тканью по коже ещё раз и понял, что его успокаивает, когда он заботится о Бое. Поэтому он продолжил. Цинмин обтёр лицо и руки молодого человека. Смочил губы водой. Снял с Бои сапоги и ту часть доспехов, которую мог снять, не потревожив мужчину слишком сильно. Это казалось неуместным, слишком интимным, но в то же время удивительно правильным. Они сблизились, пока сражались со Змеем бедствий, и Цинмин должен позаботиться о Бое сейчас, когда он без сознания. Или спит. Кроме того, лежать в постели в сапогах и доспехах, должно быть, неудобно. Когда на комнату опустилась ночь, Цинмин не стал зажигать свет. Вместо этого он прислонился к стене и попытался ненадолго закрыть глаза, чтобы отдохнуть и немного поспать. Неудобно, но, по крайней мере, отсюда он мог видеть Бою, открыв глаза. Или смог бы, не становись с каждым фэнем всё темнее. Цинмина охватил страх: страх потерять Бою и не заметить этого. Ему нужно было знать, что Боя дышит, что с ним всё хорошо. Или настолько хорошо, насколько он мог судить в данный момент. Раз уж он не мог видеть Бою в темноте, Цинмин придвинулся ближе в надежде услышать его. Но дыхание было слишком тихим, и Цинмин протянул руку, чтобы коснуться молодого человека. Он приложил руку к груди Бои, чтобы уловить движение. И почувствовал, как бьётся сердце Бои. Постепенно волнение Цинмина улеглось, и он смог успокоиться. Ровное движение груди Бои, его сердцебиение успокаивали, говоря Цинмину, что всё в порядке. Устав за день, но не в силах убрать руку от груди Бои, Цинмин растянулся на полу рядом с ним. Тоже не очень удобно, но всё же лучше, чем прислонившись к стене. Цинмин заснул, прижавшись ладонью к груди Бои. Он просыпался, как только что-либо менялось в состоянии Бои, он был достаточно близко, чтобы заметить каждое подёргивание, каким бы незначительным оно ни было. Цинмин ни гуйя не заметил. . Боя проснулся от того, что что-то давило ему на грудь. На долю мгновения страх парализовал его, но тяжесть не казалась опасной. На самом деле она ощущалась приятно. Было тепло и как-то успокаивающе. Боя глубоко вздохнул, и тяжесть на груди не помешала ему. Вес был незначительным. Медленно собирая все ощущения в своём теле, Боя понял, что что-то лежит у него на ногах и на руке. Что-то прижалось к его боку, тёплое и мягкое, что-то живое. Человек, понял Боя. Кто-то лежал рядом с ним, наполовину даже на нём, кто-то, кто, судя по неподвижности и ровному дыханию, спал. Сколько Боя себя помнил, никто никогда не спал так близко к нему. Никто и никогда не мог приблизиться к Бое, пока он спал — молодой человек всегда просыпался от малейшего шороха. Ситуация была более чем странной, но, прежде, чем оттолкнуть от себя неподвижное тело, Боя попытался вспомнить, что произошло. Для того, чтобы кто-то обнимал его, могла быть причина. Кроме того, объятия были приятными, Бое было комфортно, и он чувствовал себя абсолютно непринуждённо — не было причин отталкивать этого человека. Битва со Змеем бедствий. Цинмин был там, он и его духи-хранители сражались изо всех сил, но демон был слишком силён. Боя пробудил последнего стража своей кровью. Он вспомнил, как затуманилось зрение, как он потерял все свои силы. Затем словно это было во сне, странно расплывчатом, появились воспоминания о том, как он сражался с Хэ Шоуюэ верхом на Змее бедствий. Эти воспоминания были нереальными. Как Боя смог взобраться на спину Змея? Он что, летал? Боя думал, что он умер, ему казалось, что он помнит, как его тело горело, но сейчас он чувствовал себя очень живым. Он пошевелил пальцами, сжал ладони в кулаки, и да, его тело слушалось заданных команд — должно быть, всё было по-настоящему. Но после воспоминания о битве, если это было воспоминанием, Боя больше ничего не помнил. Но почему-то был уверен, что им удалось победить Змея бедствий, и если это правда, то Цинмин, вероятно, принёс его сюда. Чтобы понять, где он находится, Боя, наконец, открыл глаза. Комната была знакомой — та самая, что предоставило ему Министерство по прибытию в столицу. Свет был тусклым — или поздний вечер, или раннее утро. Он слегка повернул голову, чтобы, возможно, узнать человека, спавшего рядом. Его щека коснулась шелковистых волос, и он увидел плечо, обтянутое белой тканью. И только один человек, носивший белые одежды осмелился бы прикоснуться к нему. На самом деле, независимо от того, какие на нём одежды, был только один человек, который осмелился прикоснуться к нему, не спросив разрешения. Не убедившись, что Боя согласен на любую форму близости. Один единственный человек, который никогда не боялся его. На самом деле Бое даже не нужно было видеть его, чтобы узнать. Неожиданно, ведь они познакомились всего несколько дней назад. Но ведь они многое пережили вместе. Они сражались плечом к плечу. Вместе они спасли Имперский город (по крайней мере, Боя надеялся, что город в безопасности). Все эти события сблизили их до такой степени, что Боя был готов пожертвовать собой не только ради спасения города, но и ради спасения Цинмина. И вот теперь заклинатель был рядом, прижимался к Бое и крепко спал. Живой и здоровый. Какое облегчение. Осторожно, чтобы не разбудить Цинмина, Боя обнял его за плечи рукой, на которой лежала голова заклинателя. И прижался ещё крепче щекой к волосам Цинмина. Боя глубоко вздохнул и расслабился. Цинмин слегка пошевелился, его пальцы на груди Бои задвигались, медленно поглаживая, лаская, словно Цинмин хотел успокоить его. Это было восхитительное ощущение. Боя буквально растаял от этого прикосновения, стал абсолютно бескостным, и его разум затуманился. Ничего особенного, просто лёгкое касание, поглаживания вверх и вниз, словно нежно поглаживали котёнка. Но под этими прикосновениями Боя и ощущал себя котёнком, и если бы он мог замурлыкать, то замурлыкал бы. Ему следовало встать, он должен был узнать, чем закончилась битва со Змеем бедствий, но он не мог заставить себя пошевелиться. Вместо этого его пальцы, лежавшие на плече Цинмина, начали двигаться так же, как и его. Поглаживая, лаская. Цинмин был так близко, что Боя всем телом почувствовал, как заклинатель вздохнул. Долгие мгновения они лежали рядом, поглаживая друг друга. Пока Цинмин внезапно не замер. Его тело напряглось, но когда он захотел отодвинуться, Боя крепче прижал его к себе. Пока нет, подумал он. Слишком хорошо. Он плыл на волне удовольствия, близость Цинмина доставляла ему такое наслаждение, о котором он раньше и не подозревал. Успокаивающе. Мягко. Удобно. Расслабляюще. — Боя? Имя сорвавшееся с губ Цинмина изменило атмосферу. Мир снова обрушился на Бою, всё вокруг снова стало реальным, и он понял, что то, что они делали, то, что делал он, было в высшей степени неприличным. — Да, я проснулся, — он убрал руку с плеча Цинмина. Но теперь Цинмин колебался. Возможно, ему так же не хотелось прекращать их объятия, как и Бое. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — учитывая то, что они сражались с ужасающе сильным демоном. — Что случилось? Цинмин сел, опустившись на колени рядом с Боей. Он оглядел комнату, а затем самого Бою, стараясь не смотреть ему в глаза. — Короткая версия: ты пробудил четвёртого стража, и мы победили Змея бедствий. Ты не приходил в себя, и я забеспокоился. Прошу прощения, что зашёл слишком далеко. Боя наблюдал за Цинмином. Заклинатель был напряжён, и веселье, которое искрилось в его глазах, с самой первой встречи, исчезло. Боя думал, что эта искра, которая так сильно раздражала его, вернётся, как только Змей бедствий будет повержен. — Ты устал? Поспи ещё немного. — Нет, я встану вместе с тобой. Но Боя не поднимался, явно будучи против. — А если я ещё не встаю? Если я хочу ещё поспать? Цинмин уставился на Бою огромными глазами. Румянец окрасил его щёки. Только сейчас Боя осознал, насколько Цинмин был бледен. Ему определённо нужно отдохнуть, он потратил слишком много сил во время боя. — Давай поспим ещё немного. Цинмин не сдвинулся ни на цунь. Он застыл на месте, широко раскрыв глаза, неуверенный или, может быть, даже испуганный — Боя никогда не видел его таким прежде. Даже когда угрожал ему. — Боя? Что ж, после того, как Боя был так груб, наверное, было более чем удивительно, что теперь он хотел его обнять. Боя понимал колебания Цинмина, но не хотел говорить об этом вслух. Молодой человек покраснел, не зная, как сказать то, что он хотел от Цинмина, не произнося этого вслух. — Да ладно, ты же понимаешь, что я имею в виду, — он почти закатил глаза. И, наконец, Цинмин улыбнулся. Даже промелькнул намёк на привычную весёлую искорку в глазах. Боя почувствовал облегчение. Скоро нужно будет вставать, и скоро им придётся расстаться. Но пока у них есть время побыть вдвоём, и им никто не мешает, и Боя подумал, что они должны использовать это время. Он и не подозревал, что хочет именно этого, пока несколько фэней назад не проснулся рядом с Цинмином. И сейчас он не хотел ничего другого, кроме как снова ощутить эту близость. Сердце Бои забилось быстрее, когда Цинмин лёг, положив голову ему на плечо, и Боя смог прижать его ещё ближе к себе. Сердце билось так тяжело, но это было даже приятно. Сначала они оба были напряжены до тех пор, пока Боя не принялся снова поглаживать Цинмина по спине. И тогда Цинмин прижался к нему, согревая и успокаивая. Они были одним целым, делили одно сердцебиение на двоих, одно дыхание, переплетаясь конечностями. Вскоре они снова заснули, слишком утомлённые битвой со Змеем бедствий. . В следующий раз Цинмин проснулся от того, что Боя толкнул его локтем в бок. Прежде чем он успел решить, стоит ли возмущаться, его тело уже решило повернуться. Но прежде чем он успел окончательно проснуться, Боя обхватил его сильными руками, прижимая к крепкой груди. Это было совершенно незнакомое ощущение, но приятное. Боя обнял Цинмина и положил тёплую руку ему на живот, словно притягивая ближе. Было так тепло и удобно, словно Цинмин оказался в другом месте, где существовал лишь Боя. Он был повсюду. Его рука, покоящаяся под головой Цинмина, всё его телом близко-близко к спине Цинмина, его бёдрам, ногам. Боя, уткнувшийся носом ему в волосы, дышащий ему в шею, с рукой на боку Цинмина и ладонью, прижатой к его животу. Почти каждая часть тела Цинмина соприкасалась с Боей, и это было самое чудесное чувство, которое он когда-либо испытывал. У Цинмина слегка защипало в животе, как раз там, где была ладонь Бои, но это чувство не было неприятным. На самом деле, Цинмин чувствовал себя прекрасно. Он беспокоился о Бое — только по этой причине он спал рядом с ним. Но он был так измотан, что не проснулся, когда проснулся Боя. Вместо этого Цинмину потребовалось ужасно много времени, чтобы понять, что Боя уже не спит. План состоял в том, чтобы сбежать, как только Боя начнёт просыпаться, чтобы молодой человек никогда не узнал, что Цинмин спал рядом с ним, положив руку ему на сердце. Это было слишком интимно, и Цинмин был уверен, что Боя не одобрит подобное. Оттолкнёт его, оскорблённый. Или направит на него свой меч. Снова. Но ничего подобного. Вместо этого Боя посмотрел на него без намёка на гнев или неодобрение. А потом фактически намекнул ему, чтобы Цинмин остался спать рядом с ним. Это было настолько неожиданно, что Цинмин сначала не поверил своим ушам. Он подумал, что ослышался. Но судя по тому, что Боя обнимал его сейчас, ему определённо это нравилось. Тёплое дыхание Бои коснулось кожи Цинмина, и он невольно вздрогнул. В ответ Боя ещё крепче обнял его, прижав ладонь к животу Цинмина. Знать, что с Боей всё в порядке, успокаивало. Его ровное дыхание, его тепло. Он был жив и всё с ним было в порядке. Цинмин волновался, но теперь его сердце билось чаще не из-за беспокойства, а из-за удовольствия находиться в объятиях Бои. Комната была залита солнечным светом, но их до сих пор никто не беспокоил, и Цинмин, конечно же, не собирался вставать, если в этом не было необходимости. По какой-то причине Боя держал его в своих объятиях, и Цинмин ни за что на свете не стал бы добровольно покидать их. Он хотел насладиться близостью Бои как можно дольше. Он не собирался засыпать, чтобы иметь возможность активно наслаждаться происходящим, но через несколько фэней снова заснул. Это было слишком расслабляюще. . Когда слуга пришёл разбудить их, было далеко за полдень. Боя сел и потянулся. Цинмин посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах снова появился озорной огонёк. — Господин Боя, никогда бы не подумал, что ты любишь обниматься. Боя закатил глаза, хотя и покраснел. Он тоже об этом не догадывался. — А я абсолютно не удивлён, что ты любишь обниматься. Вечно слоняешься без дела, просто идеальное времяпрепровождение для тебя. — Уверен, в этот раз тебе тоже понравилось бездельничать. Отказавшись отвечать (потому что Цинмин был прав, но Боя никогда бы этого не признал), Боя поднялся. Он нахмурился, заметив, что его доспехи не были сложены должным образом. Должно быть, кто-то раздел его. Цинмин? Слуги знали, как обращаться с его вещами. По крайней мере, меч был на оружейной стойке. Они проспали весь день, и Бое почти пришло время, как обычно, отправиться на охоту демонов городе. Однако перед этим ему нужно было вернуться в храм. Доложить о Змее бедствий. Может быть, ему стоит взять с собой Цинмина? Он был в сознании на протяжении всей битвы и мог бы дать гораздо более подробный отчёт. С помощью слуги Боя облачился в доспехи. Цинмин подождал. Затем они вышли из Министерства и направились в город, к храму. — Спать рядом тобой было приятно, — голос Цинмина был тихим, Боя почти не слышал его из-за суеты вокруг. — Нужно как-нибудь повторить. — Ты бесстыдник. — То есть ты согласен? Безнадёжный и в то же время бесстыдный, Боя поймал себя на том, что, тем не менее, кивает. Он не смог удержаться и согласился. Обнимать Цинмина во сне было приятно, и ему очень понравилось. То, что Цинмин был рядом, было чудесно, но Боя отказывался это признавать. Цинмин только бы посмеялся над ним. Что и понятно, учитывая, как сильно Боя ненавидел Цинмина в самом начале. Ненависть очень быстро переросла в привязанность, стоило Бое лучше разглядеть заклинателя. Стоило Бое понять его. Цинмин не посмеялся над ним. Он улыбнулся самой нежной из своих улыбок. — Спасибо. — Всегда пожалуйста.