(Не)любимый жанр

От кого: Сухо-придурок 17.07.2025 14:22 Шиын, приходи ко мне сегодня смотреть фильм! 😘       Шиын вздыхает, улыбнувшись краешками губ: его парень (о, боже, кажется, он никогда к этому не привыкнет) может быть милым, а не раздражающим. Напечатав ответ, он убирает телефон в сторону и возвращается к книге, которую читал до этого. Только на второй странице он понимает, что губы всё ещё улыбаются, а о чём были последние две страницы — не имеет ни малейшего понятия. Одёрнув себя, Шиын старается сосредоточиться на содержании, даже чуть тряхнул головой, чтобы этим лёгким движением убрать мешающие мысли о Сухо и его довольной физиономии, когда он увидит Шиына вечером на пороге своего дома.       Они уже месяц встречались. Практически сразу после того, как закончились экзамены у Шиына, а Сухо выписали из больницы — всё как-то само собой сложилось, будто другого сценария для них не было предусмотрено. Сухо прочитал все сообщения, которые писал ему Шиын, потребовал объяснений и признаний. Напрямую ужасно смущённый Шиын, конечно, ничего не сказал (хотя очень пытался, честно), и в итоге Сухо объявил Шиына своим парнем, а тот вовсе не возражал и совсем не сопротивлялся, а втайне — даже радовался, что Сухо всё понял самостоятельно.       Не то чтобы Шиын сильно нервничал, но всё же придирчиво оглядел себя в зеркало и поправил светлую футболку. Оценивающе осмотрел причёску — сойдёт. Интересно, какой фильм на этот раз выбрал Сухо? В вопросах выбора Шиын всецело ему доверял: у Сухо неплохой вкус, хотя иногда и странный. Но, пусть Шиын и никогда не признает этого вслух — ему нравилось раскрывать интересы Сухо. Его парня (нет, всё ещё непривычно).       Перед дверью Сухо Шиын ещё раз глубоко вздыхает и встряхивает руками, пытаясь расслабиться. Ещё раз одергивает край футболки. Наконец стучит. Сухо открывает дверь слишком быстро, будто всё это время стоял за ней и ждал. Увидев Шиына, он широко улыбается, обнажая красивые, ровные зубы. Шиын невольно засматривается — каждая улыбка Сухо как подарок. Ему очень хочется, чтобы Сухо улыбался чаще, чтобы эти улыбки стёрли собой всю больничную бледность, проскальзывающую тенью задумчивости в глубине его глаз, напоминая обо всём, что произошло. Сухо никогда не рассказывал об этом вслух и пытался веселиться, вести себя, как прежде, но Шиын чувствовал — как прежде уже никогда не будет. Сухо сторонится, жестом приглашая Шиына внутрь. Когда он проходит мимо — Сухо быстро чмокает его в щёку, ужасно довольный смущённым бормотанием Шиына и собственной шалостью.       — А если кто-то увидит? Твоя бабушка? — мгновенно покрасневший Шиын неловко разувается в прихожей и прикасается пальцами к своей щеке, на которой ещё осталось тёплое прикосновение губ.       — Ну и что? Ты такой красивый сегодня, — Сухо закрывает дверь, разворачивается и оглядывает Шиына. — Тебе очень идёт эта футболка.       Конечно идёт, Шиын полчаса примерял весь свой гардероб перед зеркалом.       — Спасибо, — смущённо благодарит и проходит дальше, в гостиную, буквально ощущая на себе взгляд Сухо. Иногда тот ведёт себя совсем уж неосторожно и беззастенчиво. В такие моменты Шиыну невероятно сильно хочется его треснуть, но… рука не поднимается.       В небольшой комнате уже всё было приготовлено к просмотру: включён телевизор, запущен плеер с фильмом, ожидающий только одного — нажатия кнопки play. Перед диваном накрыт маленький стол: газировка, чипсы, несколько лёгких закусок. Окна плотно зашторены, но вечерние солнечные лучи упрямо пробиваются сквозь малейшие щелочки в ткани, окрашивая комнату в тёплые охристые тона, добавляя этой домашней обстановке мягкого уюта, которого так не хватает в аскетично-минималистичной квартире Шиына. Рядом с Сухо всегда так: всё сразу становится таким… светлым. И от этого непривычно приятно внутри.       Шиын садится за столом на полу, кладёт ладони на колени. Даже на свидании он — примерный ученик. На свидании?.. Сухо что-то говорит, щёлкая пультом от телевизора, но слова не доходят до слуха: только красивые губы безмолвно двигаются, улыбаются, смеются. Щурятся красивые глаза.       — Шиын, я настолько красивый, что ты очарован? — голос Сухо возвращает в реальность. Конечно да, но Шиын признается об этом вслух как-нибудь позже. Сильно позже.       — Давай уже смотреть, — игнорируя вопрос, Шиын отворачивается к телевизору и чувствует, как горят уши.       — Ага, — Сухо устраивается рядом и включает фильм. — И ты сегодня очень красивый.       Сухо ухмыляется. Шиын пихает его в плечо.       На экране возникает красочная картинка, начинает играть музыка. Титры. Шиын краем глаза замечает, что сосредоточенный Сухо вполне себе очарователен, когда не пытается его зацеловать, облапать или смутить очередными шуточками и внезапными комплиментами. Шиыну хочется, чтобы Сухо улыбался, но к такого рода интенсивным проявлениям чувств готов не был и даже спустя месяц всё ещё шарахался практически от любых поползновений со стороны Сухо. Однако последнего это, кажется, совсем не смущало, а очень даже наоборот — только раззадоривало. Почувствовав наконец расслабление от тёплого прикосновения к плечу и отсутствия избыточного внимания к себе, пока Сухо занят фильмом, Шиын заинтересованно наблюдает за сменяющимися кадрами на телевизоре.       Прошло пять минут от начала, и тут прямо посреди диалога актёр начинает… петь. Глаза Шиына расширяются от ужаса. Он сглатывает. Чёрт. Только не это. Шиын беспомощно смотрит на Сухо — тот начинает подпевать этой ужасающе-весёлой мелодии непоставленным голосом. Он поворачивается с таким восторгом в глазах, что Шиыну становится плохо.       — Это... мюзикл? — вышло как-то слишком жалобно.       — Мой любимый! Обожаю мюзиклы, — восклицает Сухо, отстукивая ритм музыки на поверхности столика. И продолжает аккомпанировать актёру; теперь он повторял за ним пафосные взмахи руками. Шиын с усилием подавляет в себе желание заткнуть ему рот ладонью, чтобы прекратить свои мучения.       Кажется, иногда им всё-таки необходимо обсуждать личные предпочтения, потому что... Шиын ненавидит мюзиклы. Вот прям совсем, до глубины души. Его логическому складу мышления очень тяжело воспринимать, когда посреди диалога актёры вскакивают и начинают петь и танцевать, нарочито преувеличенно двигаясь. Это мешает концентрироваться на сюжете, и как бы Шиын ни пытался проникнуться жанром — ничего не получалось. Даже из скуки ни разу не смог досмотреть ни одного фильма. Как так могло случиться, что Сухо любит... это?       Но Сухо выглядит таким восторженным, смотря на гипнотическое месиво красок на экране, что у Шиына язык прилипает к нёбу. Он просто не может сейчас сказать, что ему что-то не нравится, пока Сухо так счастлив.       Искренне надеясь, что его психическому здоровью ничего не грозит, Шиын прикидывает про себя, что стандартный фильм не идёт дольше двух часов. Два часа безумных песен он, возможно, сможет вынести. Ради Сухо.       Он стискивает зубы, но держится. Раз это делает Сухо таким живым и счастливым, то он как-нибудь переживёт, по крайней мере очень попытается. Шиын медленно отводит взгляд обратно к экрану, искренне стараясь не выглядеть, как жертвенный мученик.       Два часа. Только два часа.       По ощущениям Шиына проходит полчаса, но украдкой взглянув на настенные часы, на которых стрелка, кажется, остановилась совсем, он, к своему ужасу, обнаруживает, что прошло всего десять минут. За это время спели целых две песни: о неразделённой любви и о том, как же хорошо живётся в деревне.       Сухо оживлённо комментирует происходящее и только благодаря этим пояснениям Шиын почти что не теряется в сюжете. Тем временем актёры на экране вновь занимают позиции для пения. По их позам и меняющейся музыке Шиын уже может предугадать, когда начнётся очередной перфоманс.       — Ты так сосредоточенно смотришь, — замечает Сухо, громко хрустя чипсами. Это внезапно выглядит мило. — Я очень рад, что тебе нравится!       — Ага.       Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки каждый раз, как на экране начинался новый музыкальный номер, но тут же разжимались, когда он ловил восторженный взгляд Сухо.       Шиын ещё раз осторожно косится на часы — стрелка сдвинулась на сорок минут. Странно, он даже не заметил, как пролетело время. Как раз только что закончилась особенно трогательная композиция с удивительно приятным мотивом. Сухо завороженно наблюдает за сюжетом, будто бы это не он смотрел этот фильм уже раз десять минимум — он сам признался в этом в перерыве между песнями. Шиын невольно любуется его благоговением. Да. Красивый. Счастливый. Наверное, хорошо, что именно этот придурок — его парень?.. От этой внезапной мысли щёки обдаёт жаром.       На следующей песне Сухо порывисто схватил Шиына за руку, подаваясь вперёд:       — Смотри, смотри, это самый крутой момент! — его глаза горят, жадно впиваясь в экран.       Шиын неуверенно кивает, крепче сжимая пальцы и стараясь вникнуть в слова, хотя посыл звучащей динамической композиции неумолимо ускользает от осмысления. Что они имеют в виду, прыгая в розовых лосинах?..       Главный герой поёт что-то про свою лошадь, и Шиын взглядывает на Сухо — серьёзно? Но тот самозабвенно подпевает, его совсем не смущает абсурдность происходящего.       Спустя ещё три песни, Шиын обнаруживает себя за странным занятием: его пальцы отбивают ритм по столешнице. Заметив это, Сухо удовлетворённо кивает и продолжает трясти головой в такт. Шиын тут же замер, краснея, словно его поймали на краже. Чтобы занять предавшую его руку — взял в неё стакан с газировкой и отпил. В этот же самый момент на экране из-за кустов выскакивает хор, размахивая огромными бутафорскими овощами, и Шиын едва не поперхнулся.       Если бы кто-то месяц назад сказал ему, что он добровольно проведёт вечер таким образом… он бы рассмеялся им в лицо. Но сейчас он просто закусывает губу и подвигается ближе к Сухо.       Последняя песня была на самом деле неплоха — девушка пела своему возлюбленному, что всегда будет рядом с ним и спасёт от тьмы. Шиын даже не понял, как…       — Тебе понравилось?       Шиын моргает. По потемневшему экрану ползут вверх белые строчки титров, Сухо внимательно смотрит на него, ожидая ответа.       — Ну… — Шиын сбит с толку тем, что всё закончилось слишком внезапно, в голове до сих пор звучит красивая мелодия финальной песни. — Неплохо, да.       Сухо сияет:       — В следующий раз посмотрим «Отверженные», моя бабушка его просто обожает! Это из-за неё я люблю мюзиклы, когда я был маленький, мы часто смотрели их вместе.       А, вот откуда это всё…       — «Отверженные»?.. — Шиын слышал, что это три часа страданий в рифму. Но Сухо глядит с такой робкой надеждой, что в ответ он только вздыхает и слабо кивает, морально подготавливая себя к трём часам безумия и скорби.       — Ты замечательный, — Сухо тянется, чтобы обнять его, а Шиын вдруг подумал, что, возможно, всё не так уж и плохо?..