Луна сегодня красивая,правда?

Небо укрылось темным полотном. Звезды сверкали одна за другой, играя в прятки. Луна как надзиратель наблюдала сверху за теми, кому не спиться в столь поздний час. Лунный свет подсвечивал как прожектор женщину, сидевшую на балконе собственной квартиры. Она выкуривала очередную сигарету, дабы выпустить из сердца «осевший пепел». Попытки тщетны. Сколько не пробуй они останутся там навсегда, безвозмездно вредя. Но ей нравилось то фальшивое чувство тепла, растекающееся как лава. То, что она давно утратила, нельзя было вернуть, но можно компенсировать. Поэтому Арнгуд приходила ровно в полночь выкуривая никотиновую кучу, обволакивающее не сердце, но легкие, что располагались рядом. Обычно в такие ночи все люди были поглощёнными своими снами или делами, что не требовали взора постороннего. Но эта стала большим исключением из привычного образа.

...

Вот и наступила очередная полночь. Только она, луна и сигареты являющееся единственным утешением в этой полной борьбе жизни. Очередное облако дума, выпущенное в пустоту, развеялось быстро порывом легкого ветра. Так мысль поочередно сменяли друг друга. Каждая из них ранила словно прошлись острием ножа по больному месту, которое даже не успевало заживать. В пачке осталась последняя сигарета. Арнгуд тяжело вздохнула, словно наковальня прижала спину. Левой рукой достала и прижала к губам белую трубочку. Правой достала зажигалку с кармана джинс. Женщина преподнесла ее к концу в попытке зажечь. Не выходит. «Черт! Только этого не хватало» Пальцы все время соскальзывали словно маслом намазано на кнопке. Брови упали домиком, а губы сжимались в небрежной гримасе. Все чего сейчас хотелось – это покончить со всем и лечь в мягкую постель сверля потолок, считая овец. До тех самых пор пока не устанет, пока веки не стану настолько тяжелыми, что удерживать их больше не будет сил. Но механизм не поддавался как на зло. Будто специально выводя хозяйку, отговаривая ее от удушающих объятий последующих тревог. Явно с определенным посылом намекая: «Тебе стоит остановиться, это тебе не поможет!» У Арнгуд заканчивалось терпение как у песочных часов, сыплется последняя песчинка. Ладони стали судорожно трястись, не попадая по зажигалке. Она не понимала, почему все стало работать против нее… «И что же ты хочешь мне сказать? Скажи мне прямо, Хель тебя. Мне нужны ответы!» Это выглядело так как будто вела диалог с Мимиром в лице зажигалки, готовая дать любой ответ на ее вопрос. Сильно сжав, чуть ли не ломая отбросила в сторону где уже в проеме стоял нежданный гость. Знакомый гость, что похоже уже несколько минут смотрел за ожесточенной борьбой между женщиной и зажигалкой, что не хотела поддаваться. – Цвия?! Глаза смиренно осматривали юную девичью фигуру, всю увешенную ранами с ног до головы. Губа разбита, из носа ручьем бесконтрольна текла кровь. Опухшее веко, словно надутый шар. Фаланги пальцев были содраны в кровь, оставляя кроваво-красной корочкой. Колени в синяках, фиолетовых пятнах, делая из нее экзотическое животное. И это лишь то что она могла видеть, все остальное было закрыто ширмой свободной кофты и шорт ели доходящих до колена. Коленные чашечки непривычно изогнуты, встали поломанными палками. В любой момент она могла упасть об едва теплый паркет. Ее нос бы рисовал картину «почти» идеального убийства. Но девушка стоит на месте подрагивая словно осиновый листик, который вот-вот сорвется с черешка. Ее подбитые уста с треском приоткрылись, решая прервать неловкую тишину. – Похоже я вовремя. Цвия старалась улыбнуться, но уголки предательски подрагивали, создавая кривую линию. Она всегда улыбалась, когда происходило что-то плохое. Когда приходила с новой царапиной на плече или рассказывала о долге, что пока не состоянии выплатить. В такие моменты девушка выглядела по-детски невинно, словно весь мир способна обойти одной ногой. Но именно сейчас ее полуулыбка была другой. Неестественной, неровной. Что-то, что заставляло глотать землю ртом. Арнгуд никогда ранее не видела ее такой. – Цвия? Что Сурт тебя дери случилось? Тебя точно Гарм пожевал и выплюнул! Женщине было тяжело оставаться стойкой, тем более после того что она сделала минуту назад. Отчаянная попытка вернуть давно утраченное самообладание, не раскрывая истину никому. Это было опасно. Не понятно, что было страшнее: видеть перед порогом разбитое корыто или броню что давала по швам. Два ока метались и находили все больше увечий на столь хрупком и нежном теле. Девушка на это лишь еще больше прислонилась к двери, криво держа шею. Ей было тяжело сейчас разговаривать, выговорить хоть слово. Рот наполнился вкусом железа, на языке скапливались сгустки крови, которую хотелось выплюнуть. – Да ничего такого, просто парочка придурков решили показать, что бывает с теми, кто не сдерживает обещания… Каждый звук сглатывался, а под конец вовсе заглушался. Не было сил одновременно держать голову, контролировать рвоту и разговаривать с Арнгуд. Но последнее – это то чего искренне желала сейчас. Рядом было спокойней, хоть и постоянно отшучивалась. Как дверь, которую не запирают на замки. Позволяет приходить тогда, когда нужно укрытие. Не закрывает от мира, как мать, желающая защитить свое дитя от любой беды. Просто позволяла быть собой. Слабой, глупой, немного нелепой со своими нестандартными шутками. Было в ней – понимание. Арнгуд стояла неподвижно словно тело парализовало. Ее руки предательски тряслись, а губы нервно потрясывались, выбивая из зубов злосчастную сигарету. Она больше не имела ценности, как и зажигалка валяющейся у чужих ног. Было лишь то несказанное и непризнанное опасение, что вдруг сбылось. Вдруг стало тяжело дышать. Воздух стал вязким, тяжелым, в любой момент готовый лишить последнего вздоха. Светлые лучи были направлены на разбитое лицо, очерчивающие контуры каждой царапинки. Взор, устремленный не на собеседницу, а на висящий полумесяц, отраженный в ее небесных глазах. Белый свет подчеркивал глубину цвета, заглядывая в самую суть. Она все понимала и принимала решения, которые еще не были приняты. Арнгуд с трудом вытолкнула из себя: – Неужели опять Карсон и его дружки? Ты продолжаешь испытывать судьбу? Почему не позвала, не позвонила, не написала? Я бы пришла чтобы вытащить тебя, дать под тык мерзавцу, что нападает на тех, кто не может дать сдачи! Она протараторила эти слова, глядя в чужие льдинки. Ожидание чужого падения, которое могло произойти в один миг. Это то что случилось еще тогда. Если бы она не проморгала момент, все могло быть по-другому. Несколько секунд и человек уже летит в пропасть. Женщина боится, что не сможет подать руку вовремя. Поэтому старалась держать контакт, не отрываясь, с сужеными зрачками, с опасением. Руки были вдоль тела, а ноги непривычно тряслись, вызывая трещину в твердой стали. Цвия молча вслушивалась в тревожные звоночки женщины, которая явно была обеспокоена ее состоянием. А в голове лишь гул, отдающий в уши. Почему-то становится легче. Мысли улетучиваются словно перелетная птица, дождавшаяся весны. Тело почти не слушалось, беспорядочно висело в попытке выстоять и не упасть лицом вниз. Ее не волновала никакая боль, отдающая руку, которая пульсировала и разливалась как свежая кружка эля. Хмелила, делала легче, не придавало значение окружающей среде. Вроде звезда светит, а потом падает, рассыпаясь в звездную пыль. Глаза едва ли узнавали уже знакомое место, но перед собой видела отчётливо. Кажется, единственное создание, которая она в состоянии видеть…. Цвия усмехнулась, выкашливая пятно крови: – Знаешь, а я ведь подумала о тебе именно тогда, когда он занес кулак и ударил в живот... Девушка сжала ткань футболки в районе живота. Дышать было тяжело словно сжали легкие веревкой, выталкивая последние вздохи. Но она продолжила кряхтя: – Но подумала, что я итак доставляю тебе много проблем поэтому даже не пыталась достать телефон или позвать на помощь… Выйдя из оцепенения Арнгуд, словно отрывая ноги из капкана подбежала к ней. Шершавые грубые руки обхватили плечи. Нажим был сильнее чем должен быть, пытаясь сдержать от лжи, ещё несовершенных поступков. Беспорядочных мыслей, что лихорадочно суетились в юной голове. Женщина склонила голову ниже, словно пытаясь вникнуть в чужую суть. Под ладонями чувствовалась дрожь, пульсируя крупными волнами. Девушка мягко вцепилась в чужие ладони крепко державшие ее тело. Казалось, стоило ей отпустить, и она развалиться. Цвия хотела продлить этот настолько редкий момент, где руки – являлись поддерживающей стороной правильного выбора. Ее глаза влепились в лицо женщины. Отыскать правильный ответ – вот чего она желала. Холодные фаланги пальцев на огрубевших руках немного расслабил, но не успокоил. Все еще не ясно, почему девушка, что даже с раной на ноге могла преодолеть любые расстояния вдруг стала оправдывать свое прозвище: «мышка» На губах играла как гармошка. Осознание как волной накрыло. Было что-то знакомое в том, как та смотрела, двигалась. Словно в теле переломали множество маленьких косточек. Ей постоянно приходилось жить с тем, что внутри, что-то сломано. Изводя себя ради других, вряд ли смогла ответить на вопрос – «а что ты хочешь?». Никто не смог бы. Неожиданные объятья прервали безмолвный поиск. Крепкие руки легли на спину, медленно поглаживая. Женщина не ожидала от себя такой нежности, но это большее, на что она была способна. Цвия приоткрыла рот от удивления, прижимаясь к сильному телу. Хотелось быть еще ближе, но это максимум который достигли их тела. Но сердце знало – это не предел. Упиравшись носом в плечо, вбирая в себя привычный запах никотина и трав. Арнгуд чувствовала запах дешевого шампуня с запахом шоколада и ванили. За все время они уже успели стать родными и привычными. Луна размеренно раскачивалась на небе, наблюдая за происходящими. Скрывая от чужих глаз, дабы никто не смог прервать момент близости. Они обнимались до тех пор, пока Цвия не решила прервать акт доверия. В глазах стало яснее, но усталость как зверь вцепилось в тело. Сомнение вновь запрыгнуло в голову. Она немного отошла от опевшей женщины в сторону палки. Колени все еще подводили, но ей все же удалось опереться. Мир вокруг казался неустойчивым, все в один миг упало на спину, заставляя сутулится. Все легче становилось смотреть вниз. Скинуть весь груз, чтобы больше не чувствовать тяжесть ответственности, которая стала слишком для нее неподъёмной. Женщина, проводя рукой, смывая усталость поплелась в сторону девушку, что беспрестанно наблюдала за жизнью внизу. Пристроившись рядом вновь взглянула на Цвию. Губы плотно сжаты, а руки судорожно сжимали деревянную поверхность, продавливая. Тишина между ними затянулась узлом, распутать который было тяжело. Обе думали о своем, наблюдали за движениями друг друга, оттягивая момент чего-то тяжелого. Такая близость давала надежду, но пока она не сказана вслух, она имела малый вес. Тяжелый вздох рассек воздух. Оперившись ногой на перила девушка одним движение оказалась прямо на нем. Глаза Арнгуд распахнулись в испуге, а кончики губ подрагивали. – Ты со всем с ума сошла,а слезай сейчас же! Цвия грустно улыбнулась глазами, глядя на женщину судорожно тряся руками в разные стороны. Девушка ходила словно по канату в цирке, правда без подстраховки в случае падения. Этого было и не нужно. Разведя руки в стороны отдаваясь порыву ветра, который подталкивал девичье тело. Женщина же наблюдала за этим как камера наблюдения фиксируя каждый неверный шорох или движение. Только тут не идет речь о незаконном нарушении правила, а игра на жизнь и смерть, где неверный шаг сулит смерть. Пальцы продавливали перила, а губы подрагивали как на скакалке. Цвия что-то напивала себе под нос, медленно вышагивая на и так очень узком бруске дерева. Не было в ее глазах страха или боли, они канули в абсолютном принятии. Как манящая петля на люстре, когда не решаешься, колеблешься. Боишься затянуть, отпустить дрожащие руки дабы окончательно уйти, оставив мертвое тело висеть. Нежный порыв из окна заберет все обиды и боль. Сейчас лишь легкий ветерок надувал лицо, словно давая в последний раз вздохнуть. Встав перед женщиной, она взглянула в ее очи. Очи, что осознавали и понимали. Что-то былое постучало в дверь. Те же эмоции. Те же чувства, но женщина старалась бороться. – Луна сегодня красивая,правда?... Луна лишь безмолвно наблюдала, отбрасывая лучи. Поток ветра словно, прощаясь подул в последний раз, взъерошил темные волосы, развивая волной по лицу. Арнгуд раскрыла рот в ужасе, когда Цвия начала медленно падать. И тело наполнила легкость, словно пушинка, разлетающаяся от дуновения ветерка. Тяжесть и груз ответственность снежной лавина свалилась вниз. Глаза закрыты, а кругом тишина, кроме голоса женщины, безустанно кричащая что-то в ответ на последние слова. Это тот голос, который ей хотелось услышать. Грубый, резкий и колкий, но зато переживающий и добрый. Природная резкость могла бы быть не по душе кому-то, девушке нравился тембр ее голоса. Сильный и временами надломленный. Редко звучал разрыв по швам, но он всегда происходил именно с ней. В такие моменты желала обнять, но та лишь откидывала руки, не позволяя коснуться прошлого. Они обе не были готовы делиться им, но всегда знали, что были похоже. Душевные муки объединяли, превращали в тех, кто и лечит, и калечит. Никто никогда не знал, что держал нож в рука, неосознанной нанося удары. Было больно, но они продолжали все с меньшим нажимом, опуская оружие все ниже и ниже. Их заменили нежные прикосновения к коже. Стали просыпается непривычные привычки, скрытые от них самих. Несказанные слова приобретали форму, становясь фундаментом для дальнейших отношений. Она была рада, что смогла немного открыть в себе, то что боялась. Но чьи-то руки неожиданно резко схватили ее за ноги, потянули за собой. Медленно распахнув глаза словно, не осознавая происходящего, Цвия поняла – она не упала. На самом деле сердце билось быстро, в ушах звенело, а ноги тряслись. Это лишь доказывало – она жива, она здесь и сейчас лежит в объятьях родных рук. – Если ты так жить не хотела, так бы и сказала! Именно в этот момент язык развязался окончательно, отдаваясь истине, что молила о выходе очень долго. Грустно усмехнувшись, продолжила Арнгуд. – Знаешь я ведь я на самом деле та еще трусиха… Услышав это Цвия не поверила. Женщина, что никогда не говорила о своих слабостях предпочитая укрывать за занавесой безразличия и шуток. Было, что-то непривычное в том, как она говорила. Сломлено, но в этом была правда. – Я так долго сражалась с жизнью, скрывая, пряча все то что внутри. Думала меня это обезопасит, сделает проще, менее болезненно… Арнгуд усилила хватку, прижимая к себе еще ближе. Ее голова уперлась прямо в плечо девушки, прерывисто дыша. В этот момент она ощущала себя особенно маленькой, уязвимой. Цвия наблюдала из-за полузакрытых век за рыжей. Было ощущение, что не только девушка коснулась чего-то хрупкого, но и потрепанная жизнью женщина. Казалась они чувствовали одно и тоже. – Сбегая от чувств я губила не только себя, но и того, кто рядом. Каждое слово давалось с трудом, как будто забирается на гору. Эти слова были с роду освобождением от многолетнего заточения. Она нуждалась в этом также, как и в воде. Как и в свободе, которая давалась только через большой труд. – Ты всегда была такой открытой, никогда не плакала, а лишь скулила в тряпку. Это всегда меня поражало, даже самый крупный мужик начал бы плакать в платок. Цвия продолжала молчать, глядя то на женщину, то на свои руки в увечьях. Все еще сложно было прийти в себя, но чужой голос, хоть и немного грубый успокаивал как колыбельная. Беспокойства одна за другой сбегали с тонущего корабля, приземляясь на берег. – Сейчас я готова признаться тебе в том, что носила в себе достаточно долго, не решаясь даже пискнуть… Арнгуд закусила язык. Это признание решит все, она наконец сможет почувствовать себя лучше. Наконец сможет не изворачивать все свои мысли в поисках правильных слов. Без шуток и оскорблений и даже грубых острых прозвищ. Успокоение и для женщины, и для девушки отчаянно тянувшая руки к звездам. – Я еще не испытывала таких чувств к кому-либо. Было что-то приятное в том, как ты приходила и разваливалась у меня на диване. Было что-то милое в том, как смущалась от каждого моего выпада. Было что-то болезненное в том, как ты закусывала губы до крови, для того чтобы скрыть сдавленный стон. Все это лилось потоком, как прорванная плотина. Все то что должно было выйти, смогло найти выход и показать всю свою искренность, что томилась внутри. Девушки беспрестанно смотрели друг другу в глаза, и они видели все. Каждое тихое обещание быть рядом даже когда кошки скребутся внутри. Каждое мелкое теплое касание, отзывающийся внутри каждой клеточкой. Они проникали внутрь друг друга всего на миг, но этого было достаточно, чтобы нащупать почву. – Я хочу быть рядом с тобой. Мне невыносимо смотреть на то, как ты издеваешься над собой. Цвия сильнее вжалась в холодные чужие руки. Голова пуста, все мысли улетучились вмиг. Весь тот груз, что давил стал невесомым. В крепких объятьях, давно засевших словах, что так хотелось выразить. Не имело значение и то что та хотела сделать несколько минут назад. Всю умещалось в одном человеке. Человеке, который всегда протягивал руку помощи даже, когда сам в ней нуждался. Девушка видела каждую трещину в стене, которая становилась в больше. В них проникало все больше света, блистающий в глазах. Отражался в зеленой поляне, что прикрывали рукой. Очи болели от неестественного освещения, где каждая пылинка и паутинка была заметна. Но находилось в нем не только потрепанность, но и что-то настоящее. Не было притворства или лжи. Было лишь желание отгородить от любопытных глаз, что так любили рыться в чужой тьме. Арнгуд выдохнула, отдаваясь порыву. Болотные глаза поглядывали на маленькое, но смелое создание, что ютилось у нее между ног. Вся та пыль, что копилась разлетелась по сторонам, очищая путь для чего-то нового. Пока неизвестного, но это им и предстоит узнать дальше. Вместе.