Вместе, несмотря ни на что

Сердце — оно, как цветок, его не

откроешь силой, оно должно

раскрыться само

Роберт Годдард

Пасифика пахнет дорогими духами с лавандой, привезёнными из Швейцарии, — которую Мейбл видела только на обложках подростковых журналов с меткой «13+»(сколько же радости было, когда у неё появилась возможность читать их), — её Богом забытой родственницей. Пайнс с упоением вдыхает как можно больше аромата своей девушки, на что последняя безо всяких коварных помыслов и насмешек, как раньше, улыбается. Льстит, негодница. Сама же Пасифика не придавала значения парфюму. Ну, есть и есть. Оказывается порой бывает до дрожи приятно, когда в твои незначительные вещи вкладывают особой смысл. — У тебя мягкие губы. Ты чем их мажешь то? — отлипляясь от Пайнс, искренне, насколько может, удивляется Нортвест. — Гигиеничкой с феями на упаковке, — по-детски, совсем невинно, улыбается Мейбл. Она не шутит, правда: на упаковке бальзама изображены феи с крыльями и разноцветными волшебными палочками. Абсолютное враньё, причём не к месту. Она видела настоящих фей и они выглядели иначе, грубее, интереснее. Пасифике хочется смеяться от абсурдности и нелепого ответа, потому что сама от подобной косметики ещё в семь лет отказалась. И она хихикает: сдержанно, как аристократ, вновь без доли злобы. И Мейбл влюбляется в этот смех. Первым, кто узнал об отношениях с блондинкой, которую в былые времена терпеть не могли обе двойняшки, узнал Диппер. Сначала на лице отразилось «обалдеть не встать», после непонимание, а потом что-то между принятием и сомнением. — Знаешь, она хороший человек, — счастливо сообщает Мейбл и попутно вяжет свитер со сладко-вязкой надписью "gf forever". Если судить по внешнему состоянию и непривычно яркому блеску в глазах, то она определённо сейчас не здесь. Где-то на островах, билет на которые стоит больше чем вся их хижина, держится за ручку с Пасификой и гуляет по усеяному золотым песком пляжу. Диппер скептически смотрит на сестру, сдерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска, — ведь сказать, что Пасифика хороший человек значит рехнуться или по уши втюриться, — но всё же одобрительно хлопает её по плечу. Если она влюбилась, то обратить этот процесс невозможно ни физически, ни духовно, ни вообще хоть каким-либо из известных Дипперу способов. Он это понял ещё с начала появления её фазы интереса к мальчикам. — Рад за тебя. Позже и старшие Пайнсы узнали. Ну, куда же без них? — А чего это Мейбл такая возбуждённая? Опять стакан сахара за один присест съела? — наблюдая за племянницей, которая в последние дни гиперактивнее чем обычно, интересуется Стэн. Форд находится тоже в лёгком замешательстве. Да, он знает повадки и натуру племяшки, но сейчас её хорошее настроение выходит за несостоявшиеся рамки. И он, как бы, помнит, как чаще всего ведут себя дети. Однако. Когда он был в измерении 58#₽, дети там были.. Не детьми вовсе. По крайней мере внешне. У них имелась борода до земли и выражение лица, будто их жизнь — не что иное, как иллюзия, созданная гигантский невидимым псом с манией величия, чтобы повеселить себя и свой давно эволюционированный мозг. В блокноте, который Стэнфорд недавно завел (на создание красивого, опрятного дневника пока времени нет), он в конце страницы подписал: Не исключено, что это "будто" может быть вполне реально. Мэйбл рассказала дядям, решив, что ей нужно с кем-то ещё поделиться, да и знает же, что им можно доверять. Не чужие люди. Братья внимательно выслушали, одновременно переглянулись и пожали плечами. — Опередила своего брата, золотце, — прошептал Стэн, подмигнул и захохотал в голос. Диппер покраснел и скуксился. Форд покачал головой и пихнул его в плечо. — Скажу правду: я не особо в курсе, что нужно сказать. Сама знаешь, тридцать лет вне дома сделали своё дело. Но знай, что твоей избраннице бесконечно рады в этом доме, — он бережно потрепал девочку по голове. Та согнула брови домиком и кивнула. Пасифика относительно спокойно стала относиться к неусидчивости Мейбл, потому что у Пайнсов находить приключения на одно место — семейное. Ладно, разок она психанула, когда едва не убилась в очередном приключении. У младшей Пайнс удивительная способность к умению втягивать в опасные идеи кого не поподя: — Давай прогуляемся по полянке, где по слухам закопаны скандинавы и обитают духи? — С ума сошла? — Это же слухи, не волнуйся. Зато цветочков наберём! — Окей, пошли. Итог: слухи, оказывается, не слухи. Их чуть не сожрали призраки. И самое прекрасное — цветы завяли сразу, как они вышли с чëртовой поляны. Пасифика попадает на одни и те же грабли каждый раз. Что поделать? Не разрываться же сердцу от вида кукольных, грустных глазок и опущенной головы Мейбл, если рискнуть отказать! Всё таки Нортвест любит в ней абсолютно всё — и увлечения, и чудны́е свитера, и привязанность к приключениям. А цветы она потом не поскупилась купить. Роскошный, пышный букет теперь стоит в вазочке. Рядом с кроватью. — Она чудо, — умилëнно смотря на букет и готовясь ко сну, говорит Мейбл. Диппер, усмехаясь, качает головой: Нортвест окончательно вскружила голову сестрёнке. Но он не против. Главное, что обрела своё счастье. Пасифика страсть, как любит дарить подарки. То мягкие игрушки (которых и без неё навалом было: на целый ларёк хватит), то детские безделушки, по типу плюшевых брелоков и браслетов из бусин. А у Мейбл радости полные штаны (в её случае юбка). Младшая Пайнс, в свою очередь, дарит одуванчики, поцелуи в щеку, и в какой-то момент сумела впихнуть в руки камень. Нортвест не помнит, под чем была (под любовью, может), когда соглашалась забрать домой буквально булыжник с нарисованными глазками. Наверное, отказ мог бы сойти за непрощаемый и неописанный ни в какой главе Библии грех. Погода на улице радует, даже тёплый ветер не удручает. В особняке блондинки работает кондиционер. Мейбл не особо в восторге от холодного воздуха в спину, поэтому Пасифика, как истинная дама высшего общества, отдаёт свой пиджак. Малиновый. Теперь-то Пайнс в восторге. Старший Нортвест прочищает горло и начинает разрезать стейк средней прожарки. — Итак, ты сестра Диппера Пайнса? Он однажды помог нам, — мужчина недовольно кашлянул в кулак, уводя глаза, — с некоторыми проблемами. И, если память мне не изменяет, ты у нас на банкете тоже в тот день побывала. Рад видеть знакомые лица. Пайнс не сразу слышит, о чем там говорит мистер Нортвест. Её веселит количество и разнообразие столовых приборов, переливающихся бликами от света искусственным свечек. «И зачем им столько?» Пасифика рада, что сегодня отец в хорошем расположении духа. Будет ещё лучше, если Мейбл не скажет лишнего. Мама думает также, изредка поглядывая на каждого сидящего за столом. Знакомство прошло замечательно. Не учитывая россказней шатенки о чудесах в этом сонном городишке, от которых Нортвесты ещё очень-очень давно отгородились в поместье за кирпичной стеной. И того, что она нож использовала в левой руке, а вилку в правой, ракромсав блюдо по всей тарелке. Мелочи. Не важно, что у Престона глаз дёрнулся, а Присцилла подавилась четыре раза за один лишь ужин. И не потому что жевать разучилась, просто поведение Мейбл было настолько выбивающим из колеи и не подобающим для семьи Нортвестов, что даже дворецкий удалился из главного зала. Может он отлучился в уборную, — во всяком случае о своих дальнейших действиях не разглашал. Чëрт с ним. И родителями. Переживут. Наверно. В любому случае они будут вместе. Несмотря ни на что.